Jeongdon

      Мин стоит перед запотевшим зеркалом в ванной, и пар медленно оседает на плитку, открывая отражение. Там худощавая фигура, обтянутая светлой кожей, на которой красовались ссадины — жёлто-зелёные, фиолетовые, кое-где ещё розоватые от свежих ран — покрывают бока, предплечья, ключицы. Юнги морщится, проведя пальцами по длинному темному шву на животе, на уровне аппендикса. Брезгливо убирает руку. Вода не смоет воспоминаний тела о жестокости мира, в котором ему приходится жить.       «На пьедестал» звучит в голове голосом мужчины в черном. Юнги хмыкает собственным мыслям и разворачивается к зеркалу спиной. На полке лежали сложенные футболка, брюки, новое белье. Наспех одеваясь, слабо натягивает одежду на себя, прикрывая уродство тела. Теперь шрамы – отголоски прошлого, к которому Юнги никогда не вернется. Выйдя из ванной комнаты, направляется по уже знакомому коридору. Этот этаж определенно был для элиты, видимо, здесь жили хозяева особняка.       – С легким паром.       Юнги уже привык к спокойной стали тона Чона. Мин разворачивается на голос мужчины и замечает, как старший проходится своим черным взглядом по собственному телу. Хосок наблюдает, как капли с мокрых мятных волос падают на его черную футболку, растекаясь, оставляя темные круги. Худощавая фигура скрыта под свободной тканью, лишь подчеркивая миниатюрность Юнги.       – Благодарю – сухо ответил Мин. Теперь он обязан вести себя сдержаннее с этим человеком. Хотя, парень уже не уверен, что черная фигура напротив – человек.       Чон хмыкнул, кивая следовать за ним и, развернувшись, размеренно зашагал в конец коридора. Юнги последовал за ним, перебирая ослабленными ногами по мраморному полу. К счастью, ему выделили кроссовки, на удивление, его размера, поэтому теперь Мин не чувствует холод мрамора. Успевая оглядываться по дороге, рассматривает коридор: величественные статуи, серо-зеленые колоны, что возвышались и держали ажурный потолок. Золотом сияли массивные люстры, способные при падении запросто лишить жизни. Засмотревшись, врезается в мужчину перед собой: не заметил, как старший остановился.       Чон никак не отреагировал на легкий случайный удар в районе спины, открыл огромные дубовые двери. Манящий аромат еды и напитков ударил в нос. У Юнги, нормально не евшего, кажется, неделю, желудок свело вместе со скулами: желудочный сок и слюна одновременно начали накрывать парня, словно цунами.       – Ебать, – выдает мятноволосый, выглядывая из-за черной спины. Огромный круглый стол, накрытый разными яствами, престал перед его глазами. Зрачки округлились от дикого голода, ударившего так внезапно. Мелкая дрожь прокатилась по телу.       – Иди садись, – строго просит, нет, приказывает, Хосок, наблюдавший за реакцией парня.       Юнги повторять дважды не нужно: быстро подходит к столу и садится на стул. Все манеры приличия летят прочь: дикое желание поесть овладевает всем существом. Мин жадно поглощает лапшу с курицей, запивает персиковым соком, зачерпывая ложкой овощной салат, сходя с ума от феерии вкусов, расцветающих на языке.       Чон усмехается сухо, садится напротив парня. Перед ним ставят кружку кофе и стакан воды. Хосок не обращает на слуг внимание, наблюдая за мятноволосым. Жадных до еды, воды или наркотиков он видит ежедневно. Он спокойно цепляет кружку за ручку, делая первый глоток крепкой черной жидкости.       Прислуга брезгливо поглядывает на Юнги, не понимая, как это подобие человека может вести себя так, сидя напротив Господина. Быть за одним столом с Чоном – привилегия, за которую необходимо быть благодарным.       Юнги не обращает совершенно никакого внимания на присутствующих. Он с удовольствием набивает свой желудок едой так, словно следующего раза не будет. Жизнь научила питаться редко и экономить ресурсы. Поэтому худоба и низкий рост преследовали парня всегда.       – Если ты сейчас переешь, будет плохо. Тебя еще покормят вечером, Юнги – комментирует ситуацию Чон.       – Блядь, но это слишком вкусно, – с набитыми салатом щеками бубнит парень, поднимая глаза на мужчину. Природа сильнее его, он не может прекратить.       – Остановись, – более твердо повторяет Чон, рассматривая мятноволосого.       Юнги ежится от этого голоса, вздыхает и с усилием воли откладывает палочки для еды, убирая руки со стола. Удовольствие растекается по телу, а глаза цепляются за пищу, желая еще и еще: физический голод, быть может, утолен, но эмоциональный – нет.       И как бы ни хотелось послать Чона и продолжать есть, он теперь скован: правила мужчины нарушать нельзя. Он не знает их точной формулировки, но одно из них явно гласит не перечить мужчине.       Хосок удовлетворенно хмыкнул, расслабленно попивая свой кофе, глаз не спуская с хрупкой фигуры. Он пальцем подзывает прислугу, указывая на стол. Девушки засуетились и начали убирать остатки еды со стола, протирать его. Юнги наблюдал за этим несколько напряженно: что будет дальше он не знал.       Девушки поклонились и вышли, о чем-то информируя двух мужчин, – Юнги увидел их краем глаза в дверях – те, в свою очередь кивнули и удалились. В комнате, где был лишь огромный стол и много стульев вокруг, остались только они вдвоем.       – Сейчас принесут наш контракт. Ты внимательно изучишь его содержимое и подпишешь, – поясняет размеренно Чон, запивая терпкость кофе чистой водой.       Юнги удивленно вскидывает брови, облизывая свои губы, что сохранили привкус салата.       – Из чего состоит контракт? – любопытствует Мин. Видимо, эта бумага и решит его судьбу.       – Твои права и обязанности в этом доме, – отвечает Чон, рассматривая парнишку: его волосы почти высохли, стали светлее, рассыпались по голове, прикрывая лоб. Щеки залились легким, ели уловимым румянцем, вид парня стал свежее. Вот, что значит поесть после долгого голода.       — Вот как, – сухо кидает парень, отводя взгляд на пустой стул, кусая щеку. Ему обещали пьедестал, но какую цену за него потребуют, он не знал, – а там будет полный список твоих правил? Ведь как можно следовать тому, чего не знаешь? – уверенно вопрошает Мин.       Губы Хосока расплываются в легкой ухмылке. Чон оценил смелость и логичность вопроса.       – Естественно, – коротко отвечает старший.       Двери открываются после тихого стука и одобрения Чона, мужчина принес в двух конвертах документы и несколько ручек. Один набор был уложен перед мужчиной, второй – перед Юнги.       Мин с интересом рассматривает желтый конверт, а после берет его в руки.       – Открывай, – разрешает Чон, распечатывая свою копию договора.       Мужчина с поклоном удаляется, оставляя сидящих на едине. Мин вытаскивает содержимое конверта: десять листов с печатным текстом, свежим, судя по запаху краски принтера. Он рассматривает титульный лист, где красовались его имя и фамилия. Юнги вскинул брови от удивления, пробегаясь по строчкам текста:       «Данное контрактное соглашение заключается между Консильери Чоном, далее Господин, и Мин Юнги, далее исполнитель».       – Контракт состоит из восьми пунктов. Первый и второй – твои права. То, что тебе разрешено делать и чем пользоваться. Третий пункт – свод моих правил. Их нужно заучить. С четвертого по шестой пункт – твои обязанности, нормы поведения. Седьмой пункт – категорические запреты, а Восьмой – санкции за нарушения, – разъясняет размеренно Чон, перебирая совершенно такой же контракт в своих руках.       Юнги открывает рот от легкого шока: настолько все серьезно. Все пункты разбиты на подпункты, которые в свою очередь, в скобках давали четкое пояснение. Было много ссылок и примечаний. Текст составлен так профессионально и дотошно, отчего внутри все сжалось. Листая страницы, доходит до третьего пункта, где жирным шрифтом были отмечены правила Чона. 1.       Не произносить имя господина внутри дома и за его приделами (обращаться исключительно «Господин Чон»). 2.       Не прикасаться без разрешения (вторжение в личное пространство – запрещено. Примечание: исключения составляют случаи, если господин расценивает касание, как случайное или касается сам).       Юнги хмыкает, благо, он даже не знает имени этого психа. А второе правило он уже нарушал, возможно, за это и получил вывих челюсти. Но Мин читает дальше. 3.       Не задавать лишних вопросов (личная жизнь, планы, причины поступков, куда уходит и что делает Господин — это закрытая для исполнителя территория. Любопытство наказуемо: см.п.8.). 4.       Никому не рассказывать о том, что происходит в доме и за его пределами (ни слова друзьям, семье, врачам или полиции).       Здесь Юнги усмехается: у него нет никого, кому он мог бы рассказать. Будет легко. 5.       Выполнять то, что сказано Господином, сразу и без вопросов («Подумай» — не ответ. «Почему» — не ответ. «Потом» — не ответ. Ответ — только действие). 6.       Чувства исполнителя не имеют значения (больно, страшно, плохо? Всё равно. Разрешается проявлять эмоции и реагировать, но это не влияет на решение. Примечание: жалобы раздражают и ведут к наказанию). 7.       Исполнитель — ресурс (тело, время, мысли, жизнь – принадлежат Господину). 8.       Полная преданность (приоритет Господина. Если Дон Чон отдает приказ, необходимо уточнить право на его исполнение у Консильери Чона) Юнги усмехается, поднимая глаза на спокойного мужчину.       – Позвольте уточнить, Господин Чон – с сарказмом тянет Мин.       Хосок кивает.       – Дон – это тот, кто привез меня сюда? А вы – Консильери?       Хосок снова кивает. Юнги усмехается и читает дальше. 9.       Молчание — это не золото. Это единственная валюта, которая устраивает исполнителя и Господина. (исполнитель ничего не видел, ничего не слышал). 10.       Запрещено выходить во двор без спроса. Запрещено посещать левое крыло первого этажа, подвал и чердак. Запрещено открывать запертые двери без ключа. 11.       Господин — единственный, кто имеет право причинять боль исполнителю (если кто-то другой приносит физический ущерб – исполнитель обязан немедленно информировать Господина).       Юнги вскидывает брови в удивлении, хлопая глазами. Это любопытное правило. С одной стороны – обеспечивает безопасность, с другой – сам мужчина может принести невероятную боль. Хотя, если учесть, сколько людей в жизни приносили Мину зло, уж лучше, пусть это делает один человек. 12.       Каждое выполнение правил фиксируется Господином. Каждое нарушение – тоже. Исполнитель должен быть внимательным к своему поведению. 13.       Аккуратность – превыше всего. (исполнитель обязан складывать вещи, следить за чистотой, поправлять стулья, выглядеть приемлемо. Животным место в клетках).       Свод правил заканчивается, после чего мелким шрифтом в конце странице мелькает:       Контракт действует с момента подписания и до смерти. Примечание: чем выше поднимаешься - тем больнее падать.       Юнги хмыкнул, неосознанно кивая последним словам. В этом и кроется опасность его лучшей жизни, обещанной мужчиной. Мин отрывает глаза от листа и поднимает их на Чона. После прочитанной информации он смотрит на него по-другому. Более серьёзно, что ли.       – Чертова дюжина правил, – комментирует с усмешкой свое наблюдение. Перед ним сидел псих, не иначе.       – Читай дальше, – требует Хосок, откидываясь на спинку стула, наблюдая за мимикой парня в процессе чтения.       Мин открывает категорию своих прав: было любопытно, что вообще можно в этом странном месте. 1.      Права исполнителя. Пункт один. Физические характеристики. 1.1.       Удовлетворение базовых потребностей для жизни – обязанность Чондона. (Трехразовое питание, вода в неограниченном доступе, личная спальня, ванная комната, базовый гардероб). Примечание: алкоголь, сигареты, наркотики и иные вредные привычки позволены исключительно с разрешением Господина по его усмотрению. 1.2.       Медицинская помощь и контроль здоровья. Чондон забоится о сохранности самочувствия своего персонала. 1.3       В доступе исполнителя имеется спортивный зал, бассейн. Базовая активность необходима для поддержания физической формы. 1.4       Средства личной гигиены, уходовые принадлежности предоставляются Чондоном. 2.       Права исполнителя. Пункт два. Психические характеристики. 2.1       Час личного времени в сутки для уединение в своей комнате. Для обеспечения психической стабильности необходимо время на частную жизнь. Остальные 23 часа в сутках – принадлежат Чондону. Примечание: выбрать час необходимо заранее и согласовать с Господином. 2.2       Обеспечивается одно любое хобби. Материалы для его реализации предоставляется Чондоном. Примечание: занятие не должно быть связано с риском, опасностью и вторжением в жизнь других людей, хобби должно реализовываться в собственной комнате. Необходимо согласование с Господином. 2.3       За выполняемые деятельность и договоренности предполагается оплата труда, установленная контрактом с Господином. 2.4        Предоставляется средство связи в виде мобильного телефона. Примечание: сим-карта и трекер отслеживание встроены заранее. Имеется возможность установления единственного номера телефона – Господина.       Права заканчиваются. Юнги хохочет про себя: так мало. Но при этом с сохранностью базового минимума для жизни. Даже хобби разрешены и телефон выдается. Мин за свою жизнь и этого не имел. Дальше парень переходит к обязанностям, которые отчасти дублировали правила Господина Чона. Из нового там были пункты о владении оружием, риском собственной жизни, партизанстве, четком понимании что такое «Чондон» и кто такие братья Чон.       Юнги внимательно проходит по пунктам с серьезным лицом. Полученная из еды энергия уходила на активный мыслительный процесс. Потерять свою жизнь он не боялся, его основной мотивацией являлся обещанный пьедестал.       Дойдя до пункта «Санкции» Мин скривился в лице: там были в красках описаны пытки и нечеловеческие издевательства над телом и душой за нарушение каждого из правил и запретов, невыполнение обязанностей. Уж лучше умереть от пули, чем страдать от наказаний. Юнги учел это, убеждаясь окончательно, что мужчина перед ним чертов психопат.       – Есть вопросы, примечания или возражения по поводу контракта? – спрашивает впервые за долгое время Хосок.       Юнги поднимает на него взгляд, хлопая глазами пару раз. После прочитанного уже нет желания язвить этому монстру. Но он же хорошо знает самого себя.       – У меня паршивый характер и я часто не осознаю, что говорю. Если я случайно начну материться или выражаться в вашу сторону, за это будет наказание? – хмыкая, спрашивает парень.       – Ты не внимательный, работай над этим. Перечитай все заново. – спокойно требует твердый голос Чона.       Рот Мина искажается в неудовольствии. Но он теперь не имеет права перечить, как бы ни хотелось. Он вздыхает и бубня маты себе под нос, пробегается глазами по тексту.       – Тут не сказано ничего про слова в вашу сторону, – комментирует раздраженный Юнги, – лишь об умолчании того, чем вы занимаетесь.       — Это ответ на твой вопрос, Мин – утверждает Хо.       Юнги кивает, складывая ровно все листы, укладывая их на стол. Аккуратность – тринадцатое правило, Мин запомнил.       Хосок заметил и одобрительно ухмыльнулся. Парень уловил этот жест, хитро улыбаясь в ответ – плюс в его собственную карму.       – Подписывай все листы в указанном месте. После мы обменяемся комплектами и распишемся у друг друга. Одна копия будет у тебя в комнате, для изучения, вторая – у меня.       – А где будет моя комната? Та, куда ты меня сегодня притащил? – с усмешкой делает акцент на последнем слове и на обращении.       Хосок вскидывает бровь, кидая нечитаемый взгляд на мятноволосого.       – Что? В контракте не написано, что мне нельзя обращаться к тебе на «ты». Там прописана лишь форма обращения, Господин Чон – язвит парень, кидая ответный уверенный взгляд на мужчину.       Хосок усмехается, откидывая голову в сторону, щурит взгляд.       – Похвально, Юнги. Да, твоя комната – напротив моей. Ты ведь сам просил, – скалится опасно Чон, пронизывая глазами худую фигуру.       Мин охуевает искренне, открыв рот, прикрывая его ладонью. По его позвонкам мурашки пробегаются, а сердце затихает. Он, вообще то, должен был тогда лишится языка за такие слова.       – Ебать, ты серьезно? – несдержанно выпаливает он.       – Не думай, что это хорошо. Мне легче будет тебя достать, если ты будешь напротив, – размеренно отвечает Чон, упиваясь реакцией младшего.       Юнги кивает пару раз неосознанно, а после приходит в себя. Берет ручку и расписывается, как велено, на всех страницах. Хосок делает то же самое. Они меняются копиями и дублируют роспись. Теперь Юнги чувствует себя пожизненным рабом. Но зато ему не нужно будет думать о том, как выжить, где найти еду и воду.       – Какие правила ты уже нарушил по незнанию, давай отрефлексируем, – требует Чон, скрещивая руки на груди.       Юнги задумчиво хмыкает, зеркаля позу старшего, начинает перечисление:       – Был в подвале, касался без разрешения, ел не аккуратно.       – Умница. Больше так не делай, – снисходительно ответил Хосок, собирая свои бумаги и встал из-за стола.       – Умничек ебут у тумбочек – парирует Юнги, усмехаясь с похвалы. Юнги повторил каждое его движение, поднимаясь следом. Он убрал документы в конверт, беря в руки.       Хосок окинул парня нечитаем взглядом, но уголки его губ дрогнули в ухмылке.       – Какое хобби и который час в сутках ты хочешь? – спокойно вопрошает мужчина, открывая дверь. Они выходят из кухни и идут по коридору.       – Я бы хотел рок гитару или скейт. Но и то, и другое неприемлемо, потому что в первом случае шум будет вторгаться в чужое пространство, а во втором, нужно выходить на улицу, что проблематично без твоего одобрения, – усмехается Юнги, обнимая конверт. Его забавляли правила старшего, но некий азарт определённо был.       – Над хобби подумай еще, – спокойно комментирует Хосок.       – Хорошо, а насчет часа. Думаю, вечером с 20 до 21, если позволишь, – притворно учтиво обращается к собеседнику.       – Позволяю, - безэмоционально отвечает мужчина.       Юнги хмыкает. Они добираются до комнат, двери которых расположены напротив друг друга: их спальни.       – Ты пока свободен. Через десять минут, – Чон кидает взгляд на свои наручные часы, – к тебе прийдут, принесут телефон, еще вещей, после ты пойдешь с прислугой на экскурсию по разрешенным частям дома. Затем последуешь на осмотр к врачу, у тебя возьмут анализы и сделают замеры и шов твой обработают. Как закончишь, сообщи в смс. Дам дальнейшие указания – объясняет Хосок.       – Понял принял, Господин Чон, – кивает парень, даже без язвительного тона: занят запоминанием плана дня.       Чон разворачивается и скрывается за дверьми своей комнаты. Юнги пол минуты стоит в коридоре, переваривая все события утра. Так необычно: Хосок очевидный псих, от которого несет опасностью за версту, заставляя Мина неосознанно защищаться нападением. Но, меж тем, мужчина так спокоен и рассудителен. Не раздражается, спокойно объясняет свои требования. И ведь, какими странными они бы не казались, в каждом есть смысл. Чондон, по заключению Юнги, серьезная организация, требующая ответственного и аккуратного к ней отношения. Она не прощает ошибок и предательства.       Отлаженный механизм, шестеренкой которой теперь стал и сам Мин Юнги.