Jeongdon

      Чонгук расслабленно ведет Гелендваген одной рукой, второй сжимает сигарету и выдыхает дым в приоткрытое окно. Весна плавно перетекает в лето, поэтому теплый воздух врывается в дорогой салон авто.       –Мой господин, вы сегодня молчаливы – сладко улыбается девушка, без стеснения рассматривая мужчину за рулем. Она замечает усталость на безупречном лице.       – Отходняк после трамадола, – коротко комментирует, облизывая свои сухие губы, кидает взгляд на девушку и ухмыляется, – какая ты внимательная. Что там у нас на сегодня по планам, сладость?       Сонхва игриво сверкает взглядом, толкая язык за щеку, а после вопроса достает с заднего сидения планшет и по отпечатку пальца входит в ежедневник.       – Сначала в Мэрию, О Сэхун что то хотел от нас, потом ваш брат и Док мутят какую-то легальную сделку и им нужно из минздрава бумажку достать, но сначала они хотят переговоры с вашим участием провести, нужно договориться с ними. Затем встреча в центральной ассамблее с главой Ичхон.        – А он то что хочет? – перебивает, вскидывая брови, выдыхая дым, смотрит на девушку.       – Полагаю, резкое исчезновение Чена из политической тусовки выбило его из колеи и он будет просить покровительства у вас – предполагает девушка, листая дальше список.       – Держать друзей нужно близко, а врагов – еще ближе, допустим, что еще? – смотрит на дорогу, выруливая запястьем, выкидывает бычок в окно, облизывая сухие губы.       – Консильери на органы определил пару человек, нужно их разделать, если у вас будет настроение на это, мой Господин – ухмыляется, выключает планшет.       – Они уже заказаны кем-то? – уточняет, ловя ухмылку девушки.       – Да, из Сан-Франциско поступил заказ. Хрюшек уже отобрали для транспортировки, я распорядилась.       – Сладость моя, что бы я без тебя делал – расплывается в оскале, ведя взглядом по девушке, а после паркуется возле здания администрации.       – Без меня вам было бы очень грустно, мой господин – подмигивает игриво, затем, словно пантера, вальяжно выходит из грубого авто, одевая солнечные очки, закрывает дверь.       Чон усмехается и выходит следом, блокируя машину, кивает девушке и берет ее под руку. Сонхва с удовольствием прижимается к мужчине, расплываясь в довольной улыбке, и они вместе скрываются за массивными воротами огромного здания городской администрации, на торце которого развивалось множество флагов.       Холл администрации встречает холодным величием, от которого по коже бегут мурашки. Высота потолков здесь такова, что человеческая фигура кажется крошечной, затерянной в пространстве, которое больше подходит для соборов или вокзалов. Мраморные колонн дымчато-серые, с едва заметными прожилками - уходят ввысь, поддерживая массивный свод, расписанный фресками в стиле ампир: боги правосудия, воины с копьями, аллегории процветания. Золото на фресках не блестящее, а потускневшее от времени, что придаёт роскоши оттенок уставшей власти. Каждый шаг отдается эхом. Мужчина и девушка молча идут в привычном для обоих направлении. Но их окликивает голос. Они поворачиваются на звук, отстраняясь друг от друга.       – Рэймонд, Сохи, рад вас видеть, ждал вас. И все-таки, вы такая красивая пара – расплывается в довольной улыбке мужчина преклонных лет, оглаживая седую бороду.       Чон и Сонхва переглядываются, ухмыляясь одними глазами.       – Господин Мэр, как ваше самочувствие? – чуть кланяется девушка приветливо, а Чон жмет мужчине руку.       – Прекрасно, благодарю, милая. Вы слышали, что произошло? – его тон резко меняется на более строгий, с ноткой возмущения.       – О чем речь, Господин О? – вскидывает бровь, искренне удивляется. Играть роли Чон давно привык.       – Нашего бесконечно дорогого Чена не стало парой дней назад – вздыхает, говорит более тихо.       Девушка наигранно закрывает рот от ужаса, будто слышит впервые.       – Как? О Господь всемогущий! – округляет хитрые глаза Сон.       – Да, говорят в западном районе его и порешали. Сохи, милая, у меня к тебе личная просьба – серьезно смотрит на девушку, грозно сводит брови, - приложите все усилия с полицией, чтобы узнать, что на самом деле произошло. Он, говорят, был связан с криминалистами – последнее почти шепчет, чтобы стены не услышали.       – Неужели? Он же всегда был ярым противником криминала – хмурится Чон, заводит руки за спину, делая выражение глубокой мыслительной деятельности.       – Я вас поняла, Господин О, я обязательно мобилизую внутренние национальные ресурсы, чтобы разобраться в этом деле – серьезно кивает, уверенно смотрит на мужчину перед собой.       – Да, Чон, мы тоже были поражены и опечалены этим известием. Политическую структуру ждут изменения. Вы же были под его покровительством? На вас могут пасть подозрения, поэтому искренне прошу Сонхву разобраться в этом деле. Уверен в вас, Рэймонд.       – У меня нет мотивов этого делать, даже, если теоретически предположить, что это я, мои шансы быть его преемником не велики, потому что под его опекой были многие мои коллеги.       – Мне кажется, по секрету вам скажу, что кто-то из них и заказал покушение на Чена. Ну, а если вылезет криминал, то это ни в коем случае не должно отразиться на нас. – строго наказал мужчина, тяжело выдохнув.       – Мы вас услышали, Господин О, все сделаем – кивает Чонгук не менее серьезно.       Девушка вторит своему Господину, и мэр их покидает. Они молча, лишь переглядываясь с хитростью в глазах, идут в правое крыло и Чон отворяет дверь кабинета.       – Дамы вперед.       – Вы так любезны, Рэймонд – ухмыляется девушка и заходит первой.       Чон усмехается и заходит следом, проходит к своему креслу, что покоилось подле круглого стола, падает на него, шумно выдыхая.       – Вам, быть может, воды? – вскидывает бровь Сонхва и садится на один из стульев.       – Нет, давай разберемся с этим и поедем дальше по делам, – спокойно приказывает и Сон кивает. Она открывает ноутбук, который лежит перед ней на столе и начинает в нем быстро что-то печатать, внимательно вчитываясь. – Ты же знаешь, что необходимо сделать? – спрашивает со строгостью в глазах. Ошибок здесь допустить нельзя.       – Конечно – дерзко кидает девушка, сверкает глазами.       – Моя девочка – ухмыляется мужчина, разбираясь с бумагами.       – Ваша – хохочет, концентрируясь на том, чтобы обезопасить Чондон.       Спустя час кропотливой работы над документами, бюрократическими нюансами, Чонгук и Сонхва выходят из здания мэрии, глотая свежий воздух с великим удовольствием. Усаживаясь в машину, они выезжают с территории администрации.       – Ебанный Чен, даже после своей смерти не дает покоя – хмыкает Чон, закуривая, давит педаль газа, заметно ускоряясь. Усталость меняется на злость, в голове гуляет образ Тэхена, хочется вернуться и почувствовать его рядом, созерцать искусство в его чертах, но он не может, чтобы Дикарю не повадно было.       – О чем вы задумались, мой Господин – ловит это состояние мужчины и внимательно ведет взглядом по его строгой фигуре, снимает очки и прячет в бардачок.       – Потом забудешь их здесь, – усмехается, игнорируя вопрос.       – У меня почти в каждой они есть – хохочет девушка, расслабленно облокачиваясь на спинку кресла, переводит глаза на дорогу, – не переживайте, Господин Чон, мы подставим кого-нибудь из последователей, всю вину скинем на них, а вы займете должность Чена, укрепите свое влияние, все даже скалывается лучше, чем мы думали.       Чонгук задумчиво хмыкает, сжимая сигарету меж губ, пронизывая дорогу цепким взглядом. Дикарь после утреннего диалога затих. За последнее время он слишком часто брал вверх над телом, а здесь пропал. Чон знает, что это затишье перед бурей. Но его преимущество в том, что зверь ненавидит политические мутки, но, если нужно будет кого-то убить – он проявиться тут же.       – В любом случае, если будут выебываться, мы на них пустим террористов, детонатор или Консильери, – усмехается, смотрит в зеркало бокового вида, замечая знакомую машину главы Ичхона. Не сильно крупной, но стойкой преступной мафиозной организации.       – Оу, на их месте я бы молила о террористах – хохочет Сонхва, прекрасно осведомленная о мерах наказания Чона старшего. Но она замечает, что мужчина отвлекся и смотрит в зеркало заднего вида, - вау, какой милый хвостик, - хихикает хитро.       – Да уж, милый – парирует, выруливая к другому не менее важному зданию ассамблеи, – сдерживай меня, чтобы я его не продырявил, милая.       – Я постараюсь, если первая не кинусь – скалится, облизывая свои губы девушка. Она бы и не прочь пострелять.       – Будь хорошей девочкой – кидает и выходит из машины.       Следом паркуется черный Кадиллак, из него в ярком костюме цвета фуксии с разноцветными пятнами выходит мужчина, а следом за ним парочка телохранителей, в более сдержанной одежде. Чон окидывает скептическим взглядом, направляясь в основное здание. Внутри в глаза бросается множество дверей, ведущих в основной зал заседаний для большого количества персон. И лишь в глубине коридора терялись неприметные двери переговорных: комнат, где в кожаных креслах вокруг стола решались судьбы компромиссов. Мебель в них стояла по кругу, без намёка на главенство, но именно здесь, за закрытыми дверями, принимались те решения, которые потом оглашали в главном зале. Именно к такому помещению направлялись Чон с Сонхвой, а за ними мужчина в пестром костюме, похожем на попугая и его шестерки.       Дверь впускает в строгое пространство и люди усаживаются вокруг стола. Последний зашедший закрывает дверь. Со стороны кажется, будто серьезные личности из правительственных структур и экономических кланов собрались, чтобы обсудить какой-нибудь договор. Но на деле за светлыми толстыми стенами два Дона мафии решали темные, криминальные дела.       – Приветствую вас, Чон – кивает мужчина в ярком костюме, складывая пальцы треугольником, смотрит уверенно на Чонгука.       Дон окидывает его нечитаемым взглядом, скучающе разваливается на кресле.       – Ближе к делу – коротко требует. Сонхва сидит рядом с ним, внимательно следит за ситуацией, в любой момент готовая вытащить из за пояса нож или револьвер.       – Я услышал, что Чен покинул нас, оставив на произвол судьбы. Полагаю, вы уже наслышаны об этом – начинает хитрый мужчина, перебирая пальцами друг о друга, пока его громилы сидели рядом, рассматривая представителей Чондона.       – Еще ближе – сухо кидает. В такие моменты он чем-то становится похож на своего брата.       – Из всех его предшественников, вы, объективно, обладаете большим ресурсом, чтобы занять его место. Но, если мы с вами заключим договор, и вы продвинете меня на это место, я буду полностью содействовать интересам Чондона. – кидает мужчина в Чонгука.       Чон вскидывает брови от удивления: глупее и смешнее предложения он не слышал. Сонхва расплывается в ухмылке, немного облокачивается на стол, откровенно забавляясь, говорит:       – Заюш, это настолько абсурдно, что я ели сдерживаю в себе смех. Ты под чем? Хотя нет, дай угадаю – тянет она, игриво кидает взгляд на своего господина, а после обратно на главу Ичхона, – нашел где то розовый по скидке? Ты понимаешь, что и кому ты предлагаешь? – вскидывает брови в секунду ее голос становится стальным, словно лезвие, скользит по горлу смелой шавки.       – Не нужно издевок, вы не дослушали. Мне необходимо это место, и я буду очень признателен вашей поддержке, Дон. Но если вам покажется мое предложение глупым, то я подготовил козырь в рукаве, – щурится попугай, вызывая искреннее недовольствие Чона. Руки мужчины медленно ложатся на шею, массируя ее, он чувствует, как кровь от ярости медленно доходит до температуры кипения. Еще немного и Дикарь выйдет, чтобы порвать суку, что смеет угрожать Чондону.       – Удиви меня мастью – щурит глаза Чонгук, что за малым не светятся диким блеском.       – Кто я такой, чтобы раскрывать свои карты, Господин Чон – расплывается в ухмылке такой противной, что Чонгук не выдерживает и отпускает руки с татуированной шеи, прикрыв глаза лишь на секунду.       Дикарь открывает глаза с сиянием, гуляет ими помещению, молчит. Губы медленно расплываются в оскале, взглядом осматривает внешний вид мужчины перед собой.       – Ты знаешь, у меня в детстве был попугай, я ему голову свернул. Случайно – говорит буднично, но не без нотки опасности, играясь тональностью.       Мужчина в костюме хмуриться, напрягаясь, а его амбалы немного подаются в сторону – на защиту своего хозяина.       – Воу, я не знал, что вы так отреагируете на мою историю из детства, господа мафиози – смеется Дикарь хрипло, низко, до дрожи пугающе.       У Сонхвы мурашки по коже, она до одури обожает такого господина, не подозревая, что это вовсе не он уже.       – Что вы имеете в виду? Вы думаете я шучу? Уже скоро вы узнаете, что у меня нет чувства юмора – прыскает яркий мужчина, хмурясь. Лучшая защита – нападение.       – Я, итак, это знаю, незачем мне доказывать обратное, сладкий. Своему папочке в пастели будешь доказывать – скалиться зверем и отодвигается от стола.       Люди на против замирают, принимая оборонительную позицию. Чон смело встает из за стола и разминает шею без рук, облизывает сухие губы, он подходит к девушке, сидящей рядом, склоняется к ней, ведет по ее рукам своими ладонями, словно змеями, спускаясь к талии, оглаживая. Сонхва выдыхает шумно, понимая, что хочет сделать ее Господин.       Люди опускают руки на кобуру под пиджаками, хмурясь. А глава Ичхона морщит лоб от возмущения и вскакивает, руками опираясь на стол.       – Если вы меня сейчас тронете, я клянусь, я сделаю то, что вас сильно подкосит!       Дикарь ведет головой утыкаясь в шею девушке, расплываясь в жестокой, нечеловеческой улыбке. Сонхва облизывает свои губы, демонстративно откидывает голову в сторону, смотрит с вызовом на мужчин, чьи руки под столом на оружии. Ее миссия – отвлекать их внимание легким соблазном. Это работает безотказно.       Дикарь резко в секунду вытягивает нож и револьвер из пояса на талии своей правой руки, метая отточенным движением запястья холодное лезвие, попадая четко меж глаз одному амбалу, не успевающему среагировать. Второй теряется лишь на секунду и наводит на мужчину оружие, сжимая рукоять в руках, готовый мстить. Но поздно, Дикарь уже держит револьвер напротив глаз попугая.       Тишина повисает в помещении. Глава Ичхона тяжело дышит от испуга, огромное тело безжизненно падает со стула, прогибаясь поперек сидения и истекая кровью. Сонхва смотрит на это все буднично, подпирая рукой щеку, обводит взглядом оружие, направленное в их сторону. А за ее спиной Дикарь держит револьвер, который смелым глазом дула смотрит прямо на пестрого мужчину.       – Так вот, я не дорассказал свою историю из детства. С тех пор я увлекаюсь убийством попугаев. Особенно таких наглых, как ты, ублюдок. – рычит зверь.       – Да как ты смеешь вообще тронуть! Да я! Я тебя уничтожу и твою контору тоже!       Дикарь упивается страхом, что сверкает в глазах напротив. Его любимое, самое сладкое. Ревность и смущение только от Тэхена имеет сладкий вкус, все остальные – пушечное мясо, что кормит животного страхом.       – Ты слишком много выебываешься, не кажется? Все одно и то же твердишь, точно попугай. Я тебе револьвер в глотку засуну, если ты не заткнешься или не скажешь, что задумала твоя мелкая конторка против Чондона. – забавляется искренне всей ситуацией. Таких как Ичхон он на завтрак жрет и кофе запивает.       – У меня есть свои люди и они следят за твоим Консильери! Один звонок, и твоя правая рука будет бездыханным трупом! – выдает свой козырь под натиском страха перед сумасшедшем мужчиной.       Глаза Чона расширяются, он медленно откидывает голову в сторону, внутри вспыхивает пламя необузданной ярости, глаза сверкают диким блеском, а палец гладит курок. Сонхва щурится серьезно, прожигая взглядом мужчин перед собой.       – К твоему сведению, малыш, правая рука это я – после долгого молчания говорит, хлопает глазами девушка, отвлекая внимание обоих мужчин, приковывая к себе лишь на секунду.       Этой секунды хватает, чтобы Чон выстрелил во второго амбала и, пока попугай не одумался и не выхватил у трупа оружие, вскочил на стол и одним пинком массивной обуви попал по лицу нахохлившегося птенца, впечатывая в стену. Тот с криком отлетел, теряя сознание от удара головой.       – Сука, Чону он захотел угрожать, до костей сожру, а кости в порошок сотру на корм хрюшкам, урод – рычит Дикарь, берет телефон главы Ичхона, смотрит на Сонхву.       Девушка и бровью не повела от действий мужчины: привыкла. Но времени зря не теряла и позвонила людям, чтобы прибрались до того, как заметят, что тут что-то произошло.       Дикарь закидывает на плечо бессознательного мужчину и смотрит на Сон с вопросом.       – Все сделала, мой Господин. Трупы сожгут, здесь приберут. Через пятнадцать минут все будет сиять.       – Умница – ухмыляется довольно, и они выходят из ассамблеи через черный выход. Сонхва, сходив за машиной, подъехала ближе. Открыла багажник и Чон закинул тело в него, захлопывая. Быстро прыгнул на переднее сидение Мерса и девушка рванула с места, скрываясь.       Дикарь с серьезным выражением лица достал телефон, закуривая, зажимая трубку головой, а сигарету – меж пальцев.       – Да, Чон – холодный равнодушный голос брата раздался на том конце.       – У тебя крысы. Либо в компании, либо в особняке. Петух из Ичхона раскололся под пушкой. Я везу тебе его на развлечения. – коротко и информативно. Консильери другого и не терпит.       – Услышал, Дикарь, в северную клетку его скинь – командует человеческим ресурсом. Дикарь ухмыляется. Брат всегда узнает по голосу и ситуации личности своего младшего.       – Окей – отключается и кидает взгляд на девушку, а после набирает Тэхена. Он достал его номер вместе со всеми данными.       – Алло, вы кто? – сухой осторожный, но такой необходимый голос. Дикарю хочется вкусить свою сладость.       – Прелесть, подпиши этот телефон – властно требует и щуриться, – ты дома?       На том конце телефона молчание пару секунд. Это Тэхен анализирует личность знакомого голоса.       – Дин? – не совсем уверенно, но игривый подтон подсказывает, что именно он.       – Хороший мальчик – урчит довольным зверем, – собирай вещи, я еду за тобой. – Но… – не успевает сказать, как мужчина отключается и смотрит на девушку.       – Я поняла вас, мой Господин – усмехнулась девушка и завернула в нужный район.       – Носи два ножа отныне, чтобы сразу двоих вырубать – приказывает властный Дикарь, выдыхая дым из легких.       – Для вас хоть десять – толкает язык за щеку, а зверь ухмыляется довольно, скуривая сигарету.