Jeongdon

      Тэхен от волнения не находит себе места. Он злиться на Чонгука за его поведение утром, но так хочет увидеть. Возможно, дело в Дикаре. Он же обещал, что заберет без учета мнения парня. Хотя бы кто-то держит слово из них.       Ким бегает по комнатам, скидывая самое необходимое в сумку, вообще, он рассчитывает еще вернуться в свою квартиру, поэтому берет только часть. Из открытого окна слышится шум подъехавшего авто.              Выглядывая на улицу, видит черную знакомую угловатую машину. И опять из него выходит девушка. Она, видимо, была за рулем. Сонхва опирается о бампер, пока мужчина скрывается в подъезде. Тэ хмыкает, зашторивая окно, застегивает сумку, оглядывая взглядом помещение. Звонок в дверь отвлекает, и парень идет ее открывать.       – Моя прелесть – тянет Чон с диким блеском в глазах. Он нагло заходит в уже знакомую квартиру.       – Привет, Дин – усмехается, сегодня они еще не виделись.       – Собрался? Неужели даже силой тебя не нужно тащить. Извини, багажник занят – хохочет, скалясь зверем.       – Чем? – вскидывает брови, берет телефон и основные вещи в более маленькую сумочку.       – Велосипед везу – ухмыляется хитро, сверкая опасно глазами.       Тэхен щуриться, слабо верит, но больше не спрашивает. Чон берет сумку и кивает на выход.       – Ты все взял?       – Самое необходимое.       Дикарь ведет бровью, осматривая свою сладость, жадно облизывая глазами.       – Ну смотри мне.       – Чонгук сегодня такой странный был – резко меняет тему, выходит в подъезд и закрывает дверь ключом, прячет в сумку к телефону.       – Он всегда такой, привыкай – усмехается, кидая короткий взгляд с каплей ревности.       – Ладно, как скажешь – решает не развивать эту тему, заметив во взгляде изменения.       – Славно – ухмыляется и заходит в лифт. А парень за ним, – чем занимался весь день? Сколько время уже, кстати? – спрашивает дикарь.       – У тебя часы на руке, Дин – кивает Тэхен на запястье старшего, смотрит на мужчину, хлопая глазами.       — Это не мои, поэтому вечно забываю о их существовании – хмыкает и смотрит на циферблат с кучей шестеренок и стрелок, – ебать, а куда день делся? – хохочет Чон, опуская руку, переводит взгляд на парня, притягивает его к себе за талию, утыкаясь в макушку: запах невероятно успокаивал.       — Это что, кровь? – хмурится, замечая на рубашке мужчины в районе плеча красные разводы, рефлекторно отстраняется. Дикарь смотрит на свое плечо, усмехаясь.       – Возможно или кетчуп – ухмыляется.       – Откуда она? – настороженно смотрит на мужчину, сжимая свою сумку.       – С тела – коротко отвечает и лифт открывается. Чон выходит и смотрит на Тэхена, что встал столбом, – без самодеятельности, Тэхен – властно и опасно.       Ким выдыхает шумно и послушно делает шаг из лифта, но все еще хмуро смотрит на мужчину.       – Детка, ты прекрасно знаешь, кто я. Тебе придётся привыкнуть не только к этому – кивает на плечо, – идем давай.       Ким сжимает руки на лямке сумки и шумно сглатывает, мелко шагает. Как можно смириться с тем, что тот, кто тебе нравиться – убийца. Они выходят из жилого комплекса, направляясь к Гелику. Чон открывает дверь заднего сидения для Тэхена, закидывая его сумку туда же. Ким молча, словно язык проглотил, садится в авто, сжимаясь. Дикарь усмехается и закрывает за ним дверь.       – Я за рулем, – кивает коротко девушке возле капота, и скрывается в салоне на водительском.       Сонхва кивает и бабочкой черной порхает к переднему пассажирскому. Машина сверкает фарами и уезжает.       – Привет, милашка Тэ – кивает девушка с хитрой улыбкой насупившемуся парню.       – Не трогай его, сладкая, он переваривает осознание того, что на моей рубашке кровь, – ухмыляется Чон, давит на газ, машина рычит, подобно своему хозяину, быстро меняя картинки ландшафта. Сонхва смеется, откидываясь расслабленно на сидение.       Тэхен молчал, смотря в окно. Ему не было страшно, уже нет. Но смириться окончательно тоже не получилось. Чонгука звать не хотелось, а Дикарь был, как обычно, саркастичным и прямолинейным. Тэ вздохнул, снимая обувь и лег на свою сумку, поджимая под себя ножки, прикрывая глаза, сам не понимает своих чувств.       – Сладких снов, прелесть – с полуулыбкой кинул взгляд в зеркало заднего вида, продолжая размеренно вести авто.       – Мой Господин, беспорядок убрали, напоминаю, что по плану еще договор о встречи и двое людей в ангаре – говорит завуалировано, чтобы лишний раз не пугать парнишку сзади.       Дикарь вскидывает брови, Чонгук не рассказал о том, что это еще не все дела на день.       – Блять, – рычит Чон, давит газ в пол, отчего Тэхен по инерции вперед подается и чуть ли не падает, вскрикивая от неожиданности. Он хмурится и садится, пристёгивая себя ремнем.       – Прости, прелесть – усмехается Чон, замечая это. Тэхен продолжал молчать, смотрел в окно.       Но вдруг за его спиной послышалось мужское мычание, он от испуга отпрянул от сидения и обернулся. Тишина на секунду зависла в воздухе. А после послышался грохот. Ким ловит панику, задыхаясь от страха. Он отстегивается и прилипает к переднему сидению, с опаской смотрит назад.       Сонхва оборачивается и видит это милое метание парня, заливается смехом. А Дикарь ведет взглядом по темной макушке сквозь зеркало, расплываясь в довольной улыбке: страх Тэхена такой сладкий. Ким оборачивается на смех девушки и хмурится.       – Попугай проснулся – комментирует девушка, ловя на себе тучный взгляд, – не бойся, он тебя не клюнет, – ухмыляется.       Дикарь утробно хохочет, облизывая свои губы.       – Тэхен, прелесть, успокойся, – мажет по до одури желанной фигуре, что глазами растерянно хлопала.       Ким ойкнул, слыша крик, сжался, слова девушки и мужчины не успокаивали никак.       — Это у тебя велосипед такой? – с возмущением бормочет парень, шумно выдыхая весь свой испуг.       Сонхва вскидывает бровь в непонимании, а Чон заливается смехом, урчит довольным животным.       – Да, модернизированная модель, правда нихуя не стоит – усмехается, коротко смотрит на дорогу, грубо заворачивая с дороги, выезжая за черту города.       – Кто там? – любопытство его подведет однажды.       – Глава одной мелкой мафии – скучающе отвечает мужчина.        Тэхен от удивления раскрывает глаза, хлопая ими глупо. Сонхва ухмыляется с этого.       – Ты такой забавный – комментирует она.       Ким недовольно кидает на нее взгляд, хмыкая, возвращая внимание к мужчине.       – А зачем он тебе? – не уймется теперь.       – Он в себя поверил – щурится, коротко отвечает.       Ким болванчиком кивает, опуская взгляд на сидение за собой. Крики мужчины в багаже стали сильнее, они немного пугали, но почему то, рядом с Дикарем Тэхену не был страшен никто, кроме самого мужчины иногда.       – Детка, если он тебе мешает, мы сделаем привал, и я его вырублю. – предлагает мужчина с оскалом.       – Нет, не надо, наверное – неуверенно отрицательно крутит головой.       – Как размыто, милый – замечает Чон, – ладно, уже подъезжаем, пусть поорет.        Тэхен тушуется, совершенно замолкает, опуская голову вниз. Отчего то стало грустно. Машина и правда в скором времени останавливается. Двери гаража приветливо впускают хозяина и авто спускается на подземный паркинг, где еще много таких же. Чон паркуется, глушит мотор и забирает ключи. Сонхва забирает свой револьвер с бардачка авто, выходит из салона.       Тэхен открывает дверь и выходит, тянет свою сумку, поникший он просто молчал, держа вещи в руках, оглядывая уже знакомый гараж.       Чон пальцами подзывает мужчин в черном, что стоят столбами по периметру огромного гаража.       – Сонхва, на тебе пернатый, в клетку птичку определи северную, после проинформируй брата лично, ни с кем больше из его рабов не общайся, ты сама понимаешь – щурит глаза, разбрасываясь приказами своей правой руке, параллельно забирая сумку у парня, скидывая ключи лакею.       – Вас услышала, мой Господин – серьезно отвечает и кивает амбалам в черном вытаскивать из багажника пленника.       – Тэхен за мной – приказывает Чон направляясь к лифту во внутренний двор особняка.       Ким кивает и топает следом за мужчиной, слыша за своей спиной крики мужчины, он не выдерживает и оборачивается, замечая яркий костюм на пленнике.       – Так вот почему попугай – вскидывает брови, шепчет сам себе.       А у зверя слух острый, он слышит и усмехается, берет парня за руку и заталкивает в лифт. Они молча едут вверх, выходят во двор. Уже темнело, поэтому вдоль аллей были зажжены фонари на резных ножках. Выглядело красиво, богато, аж дух захватывало. Ким никогда не привыкнет к роскоши, она ему чужда.       – Дин, ты кушал? – спрашивает неожиданно Тэхен, подходя к основному входу в огромный дом. Чон вскидывает бровь от удивления и смотрит на парня.       – А что, хочешь себя предложить? – ухмыляется, толкая язык за щеку.       Дворецкие открывают двери, и они заходят в особняк. Статуя Психеи на первом этаже встречает величественным гипсовым взглядом. Ким знаком с ней, но, точно впервые, он восхищается ее великолепием. Ему до одури нравятся статуи в этом огромном холодном особняке. Чон замечает это и усмехается.       – Ты фанат искусства?       – Есть такое, мы с твоим братом успели обсудить половину греческой мифологии, пока искали тебя. Или его – Тэхен путается, а после хмыкает, – короче вас.       Дикарь хохочет, облизывая свои губы.       – Да он тоже фанат старья – щурится, кивает парню в сторону лестницы.       Тэ послушно идет, куда указывает старший, по сторонам смотрит, разглядывая роскошь этих стен.       Поднявшись на нужный этаж, они шли вдоль коридора из статуй и колон. Ким и их запомнил. Из за поворота вышел парень с мятными волосами. Его лицо озаряла яркая и довольная улыбка, он порхал, словно бабочка, легкой поступью минуя коридоры.       Тэхен с искреннем любопытством наблюдал за этим парнем, ловя каждое движение. Его так напугал разговор Чонгука и Дикаря утром, что было немного волнительно сюда ехать. Но вот, он видит местного жителя искренне счастливым. Это как то странно.       – Папочка трахнул, и ты теперь наполненный энергией? – кидает Дикарь в Юнги, который сам подошел к ним.       Мин расплылся в ухмылке, заводя руки за спину. Чон ловит эту привычку от старшего брата.       – Мне слишком хорошо, чтобы с тобой собачиться, – кидает в мужчину смело, дерзко, а после переводит взгляд на Тэхена, рассматривая с головы до пят, – да у тебя прогресс, милый. В первый раз тебя, как мешок с картошкой несли, а теперь сам идешь – хохочет, щуря лисьи глазки.       Тэхен от неожиданности услышанного давится воздухом и смотрит глупо на парня, а после на мужчину, его брови сводятся к переносице.       – Юнги завались и пиздуй к папочке, фас, мелкий – урчит зверем Чон, кидая взгляд на парня перед собой.       – Ой, да с радостью, аккуратнее, милый – обращается к Тэхену, – у этого с башкой проблем пиздец – придает своему тону серьезность, а после огибая их, упархивает на крыльях скорости. Его личная закись азота в виде гормонов удовольствия разливалась после гонок по пустырю.       Тэ провожает его ошарашенным взглядом.       – Идем, прелесть – тянет его Дикарь, подходя к своей комнате, открывая дверь, кивает парню.       – Кто это был? – спрашивает с интересом, хлопая глазами – он не похож на слугу или типа того – заходит в комнату. Этот черно-красный интерьер ему тоже знаком.       – Игрушка брата – коротко отвечает и скидывает сумку на кресло, а сам падает на соседнее, – иди ко мне, прелесть – призывает, хлопая по бедрам.       – А я твоя игрушка, да? – хмыкает, скрещивая руки на груди, смотрит на мужчину.       Чон расплывается в ухмылке, кивает на свои бедра.       – Садись – приказывает.       У Тэхена мурашки по коже от властного голоса, и как он может не подчиниться. Покорно идет и садиться на крепкие мужские бедра, шумно выдыхая, укладывает руки на плечи, не трогая шею, смотрит так близко на Чона, что дыхание сбивается, а сердце трепещет. Дикарь цепко разглядывает черты лица парня, обводит родинку на щеке, а после медленно припадает к шее, шумно втягивая запах. Ким прогибается в спине, после чего на ней сразу чувствует сильные ладони, сладко простанывает. Он уже кончить готов от этой близости с таким мужчиной.       – Диин – хрипло стонет, прижимается ближе к мужчине, чувствуя каждой клеткой тела силу чужого.       – Да, детка, стони только мое имя – рычит, облизывая сухим языком рану на шее, что оставил вчера ночью.       Свежая, пульсирующая, вкусная до одури. Мужчину ведет от сладкого вкуса соленой кожи и крови, а запах, характерный только для его прелести, внутри медом разливался, засахаривал сосуды, блокируя агрессию, желание убивать и калечить.       – Дикарь – шепчет с упованием, тает, как мороженное в его руках, сжимая плечи, горячо выдыхает и закатывает глаза. Шею саднило, но удовольствие разливалось внутри.       – Мой сладкий, только мой – ухмыляется, сжимая поясницу в руках, спускается к бедрам, покусывает пульсирующую ранку, спускаясь к ключицам, кусает там.       Ким от боли вскрикивает, но начинает привыкать к звериному аппетиту и острым клыкам. Если он будет его ласкать, защищать, заботиться, властвовать, касаться, то Тэхен готов положить на алтарь его челюстей каждый сантиметр своего тела.       В дверь комнаты безбожно постучали, отвлекая от самого приятного занятия. Дикарь хмурится, опасно сверкая взглядом и недовольно рычит, выпаливая яростное:       – Кто блять?       У Тэ дрожь по коже от громкого рыка возле уха. Он утыкается носом в грудь мужчине, прижимаясь к нему. Кто бы там ни был, он очень невовремя.       Мятная макушка появилась на пороге комнаты младшего Чона. Он с любопытством оглядывает интерьер, отмечая его пафосность. Мин хмыкает и опирается о дверной косяк, скрещивает руки на груди, оглядывая парочку на кресле.       – Пошел вон – рычит раздраженный донельзя Дикарь. В таком состоянии лучше никому под руку не попадаться.       – С радостью, Господин Чон зовет вас в свой кабинет, уважаемый Дон – ухмыляется, саркастически тянет.       Дикарь шумно выдыхает в ключицу своей прелести, целуя свежий укус.       – Он настоятельно просил подойти – делает акцент на втором слове, отстраняясь от косяка.       Ким смущается дерзкого парня, спешит слезть с чужих бедер и сесть на соседнее кресло. Чон, прерванный за любимым лакомством с черным от злости взглядом поднимается с кресла, переводя взгляд на смущенного парня.       – Располагайся, я скоро подойду – жадно пожирает глазами, а после идет за Юнги, закрывая за собой дверь.       – Надеюсь причина очень серьезная – кидает яростно разъяренный зверь, утробно порыкивая.       Юнги хмыкает, сует руки в карманы, совершенно не боится.       – Меня не информируют, знаешь ли       Чон кидает на него убийственный взгляд и с ноги открывает дверь кабинета брата. Чон старший стоял спиной к зашедшим, наблюдая в окне за черными фигурами. Тишина повисает в воздухе. Напряжение чувствуется в каждом вдохе.       – Юнги иди к себе. – приказывает стальной голос, отрезая.       Мин поежился от тона, окидывая мужчину в черном, а после посмотрев на Дона, хмыкнул и вышел, закрывая дверь. По шагам слышно, что он ушел.       Дикарь откидывает голову в сторону, наблюдая за братом, но тот стоит неподвижно.       – Чонгук – зовет брата неожиданно, а после поворачивается, оглядывая младшего.       Блеск пропадает, а мужчина разминает шею руками, осматриваясь. Хосок дает время ему понять, где он. Также дает фору, чтобы Дикарь рассказал о событиях дня. Чон младший вскидывает брови от информации, получаемой изнутри и щурится.       – А теперь садись – кидает в сторону кресла Чон старший и сам усаживается на свое место, пронзительно смотрит на брата.       Чонгук анализирует то, что сказал ему альтер-эго, на периферии сознания вспоминает косвенно яркий костюм главы Ичхона, подключая весь свой ресурс.       – Какие у него отношения были с Ченом? – спрашивает Хосок холодно, не сводя взгляд с брата.       – Они ладили насколько это возможно. Ичхон облизывал полит-машину Чена. Ему льстило. Я знаю, что они сговаривались против мелких шавок по типу тигров и раскулачивали дворовых королей на западном. Что, если это был блеф? – рассуждает Чон       Хосок ведет бровью, откидываясь на спинку кресла.       – Вряд ли. Под дулом пушки мозг выдает только то, что есть на самом деле. Ложь не работает под гнетом страха.       – Устрой допрос и пусть он выдаст крысу. Раз он свои козыри так плохо прячет, значит боится сдохнуть.       Хосок откидывает голову в сторону, смотрит сквозь брата.       – Он слабый, сдохнет быстро. А нам он нужен живым. Если умрет он, то во первых, Ичхон пойдет войной на нас, а мне не хочется возиться с такими сосунками, полагаю, тебе тоже, – делает паузу, щурит ледяные глаза, – а во вторых, зачем убивать того, на кого можно повесить смерть Чена.       Чонгук вскидывает брови, а после расплывается в хищной улыбке, нездоровой, кровавой, убийственной.       – Ты чертов гений, Чон Хосок – тянет каждое слово, а в голове план рождается.       – Чертей уже не осталось, братик – ухмыляется психопат, сверкая черным взглядом, – я сломаю его волю, накачаю, превращу в собственную марионетку, и он сделает все, что я скажу. Он признает, что убил Чена. Ваши правительственные гиены накинутся на него и добьют, – рассуждает без единой эмоции лишь с нечеловеческим предвкушением.       Чонгук ухмыляется, кивая каждому слову.       – У меня тоже есть крысы в Ичхоне, я добавлю еще, саботирую власть и Чондон поглотит Ичхон, пустим их птичник на вербовку, органы, разграбим склады и наконец то сотрем эту мозоль с лица земли, – усмехается Чон младший, откидывая голову назад.       Хосок одобрительно кивает.       – Осталось найти крысу – отмечает Чон старший, складывая руки перед собой.       – Есть мысли? – вскидывает бровь младший.       – Телефон его у тебя? – отвечает вопросом на вопрос.       Чон хмурится, хлопает по карманам, не находит, кроме своего.       – Дикарь – зовет резко Хосок.       Секунда – и глаза заливаются блеском, а на устах ухмылка звериная сияет. Он осматривается: следил и слышал разговор, был на связи с альтер-эго.       – Он в машине остался. Попугай вякнул, что один звонок и крыса сделает, что должна, – достает телефон и звонит Сонхве.       Хосок молча наблюдает и кивает.       – Милая, ты забрала телефон ублюдка из машины?       – Да, мой Господин и пароль взломала, – информирует девушка.       – Моя сладкая, тащи его в кабинет Консильери, – приказывает и отключается.       Через пару минут в дверь стучат. Чон старший позволяет войти и девушка отдает телефон мужчинам, а после скрывается за дверью. Дикарь прокатывает по столу телефон на сторону старшего и Хосок берет его в руки, изучая содержимое.       Чон младший наблюдает за братом, игнорируя внутренний голос Чонгука. Хосок усмехается сухо с чего-то прочитанного и прикладывает трубку к уху. Тишину нарушают лишь звуки гудков.       – Да – тихий голос парня доноситься на том конце трубки.       Дикарь внимательно следит за выражением лица Хосока, которое меняется, стоит ему услышать голос набранного номера.       – Алло, мне начинать выполнять приказ? – неуверенный голос робко спрашивает, стараясь быть тихим.       Хосок нажимает кнопку сброса. Ярость, ледяная, совершенно непривычная в глазах черных вспыхивает ослепляющей искрой, заставляя поежиться даже Дикаря. Младший Чон следит за братом, понимая, что триггер сработал. Хосок ненавидел предательства и карал за них самым строгим и бесчеловечным образом. В отражении омутов Дикарь видит чужую боль и кровь, которой брат заставит крысу поперхнуться.       Тишина давящая, обжигающая повисает в кабинете. Дикарь знает, что нельзя делать резких движений. Но ему было любопытно до ужаса, кто является крысой. Как и Чонгуку, который одерживает вверх над своим альтер-эго, наблюдая за братом без лишних движений.       Чонгук осведомлен, что старший брат знает всех своих подчиненных по голосу. Чья-то жизнь будет молить о смерти через…       Три       Два       Один       Хосок резко встает с кресла, поправляя его, несмотря на ярость нечеловеческую внутри, а после вылетает из кабинета, не замечая ничего вокруг, скрывается в крыле рабочего персонала.       Чонгук провожает его взглядом и только потом встает с места и берет телефон пленника, включая дисплей. Последний контакт не подписан, но с телефона попугая на этот номер было отправлено много смс, крайнее гласило:       «До конца суток если позвоню, начинай действовать. Убей консильери до рассвета.»