Jeongdon

×××

      – А это что? – спрашивает Пак, сидит на излюбленном диване в минималистичной гостиной.       – Марокканский гашиш – отвечает невозмутимо Ким, крошит по граммовым пакетикам наркотики.       – В какой-то песне слышал, – хмыкает младший, делает глоток чая, задумываясь. Он привык. Быстро привык к мысли о том, чем занимается Намджун. Принял и тот факт, что он делает больно, убивает, дарит страдания. Научился абстрагироваться и в плохом находить для себя объяснение зачем это плохое делается.       – Много песен упоминает наркоту, но вуалируют сильно, что не поймешь, если не знаешь – ухмыляется мужчина, щуря глаза, засыпая порошки, а после взвешивает на специальных весах.       – Ужас какой – закатывает глаза, делает глоток чая, задумываясь. – что то Тэхен пропал. Ты не знаешь, как он там? – смотрит на мужчину, а после тянется за телефоном.       – Знаю, что он точно жив, но об остальном не осведомлен – тихо говорит, делая записи в блокноте, снимая с весов пакетики, взвешивает другие.       – Информативно – хохочет, набирает номер друга. Гудки идут, но он не отвечает.       – Не берет, – дует губы, смотря на улыбчивую фотографию друга.       – Спит, полагаю – поправляет очки, записывая замеры мужчина.       – Нет, он обычно в это время уже завтракает – вспоминает режим друга, глядит на время.       – Только не волнуйся, Дон хоть и опасный тип, но в обиду твоего друга не даст – ухмыляется Ким, откладывает свою работу и садится рядом с Чимином, – иди сюда, малыш, – раскрывает руки для объятий, – я чувствую твою тревогу за метр.       Пак усмехается, укладываясь в объятия мужчины, шумно выдыхая тому в грудь, обнимая тонкими ручками: Ким прав, он очень сильно переживает.       – Боюсь, сам обидит, – делится переживаниями.       – Сегодня вечером я еду в Чондон на совещание к братьям Чон, могу тебя взять, поищешь его там или спросишь, где он – вскидывает брови, смотрит на парня, – мне конечно не хотелось бы тебя туда везти, но если Тэхен не отвечает, то ладно.       Чимин расцвел в надежде, смотря на мужчину кукольными глазами, хлопая длинными ресничками.       – Пожалуйста, Наааам – тянет он.       Кима ведет невероятно, он эти глазам отказать не в состоянии. Мужчина улыбается с ямочками, целует в пухлые губы, сжимая хрупкое тело в объятиях.       – Спасибо – шепчет в губы, обнимая в ответ крепко, как мог. Для Намджуна это было почти невесомо, но до одури мило.       – Только будь аккуратнее, Чондон живет по строгим правилам, не гуляй один и не обращайся ни к кому по имени. Желательно, не отходи от меня по максимуму – наказывает серьезно, поглаживает по спине.       – Даже к Тэхену, если он там? – вскидывает брови удивленно.       Ким хохочет, целуя в висок свое чудо.       – К нему можно по имени.       – Почему там все так строго? – любопытствует Пак.       – Родовитые, этот клан живет не десять и не двадцать лет. Из поколения в поколение передается дело и каждый последователь развивает и укрепляет Чондон, дисциплина и твердость на базе длинной истории делает их почти что классикой криминала.       – Ого, но, насколько я знаю, у Дона и его брата нет детей. А судя по тому, как вел себя этот с зелеными волосами тогда, он претендует на Чона старшего, а Тэхен мой с младшим мутит, это получается, на них род оборвется? – вскидывает брови удивленный Пак.       Ким смотрит на него непонимающе.       – Тебе ли не все равно на криминального кита?       – Нет, во-первых, там мой самый близкий человек, а во-вторых, ты с ними связан контрактом, а значит и тебя тоже это касается, разве нет?       – Возможно. Мне кажется, они решат эту проблему со временем. Никто от них не требует наследников, а сами они вряд ли заняты поисками подходящих пассий для этого, – усмехается Ким.       – Они разве не по парням? – раскрывает глаза еще шире, внимательно смотрит на мужчину.       – Малыш, я не спрашивал – смеется мужчина, – у Дона его самая близкая шестерка – девушка и в обществе он с ней не расстается, но раз он заинтересован в Тэхене, то либо он прикрывается девушкой на публику, либо бисексуален – пожимает плечами спокойно.       А Чимин рот открывает, берет телефон и снова звонит другу. Но гудки обрываются.       – Он! Да как он смеет изменять моему Тэхену – возмущается Чимин, вскакивая с дивана, вырывается из объятий.        Ким вскидывает брови.       – Чимин, это предположение, не лезь в это – серьезно и строго отрезает Намджун, притягивает обратно к себе свою куколку и усаживает на бедра, не давая выбраться из хватки, – уверен, что никто никому не изменяет, успокойся.       Чимин сначала брыкается, но по силам проигрывает и вздыхает, растворяясь в крепких объятиях, облокачиваясь на сильного мужчину.       – Ладно, но ты берешь меня с собой – дует губы.       – Беру – кивает и накрывает любимые губы поцелуем.

×××

      Тэхен просыпается также неожиданно, как и заснул. Оглядываясь по сторонам, промаргивается. Он в комнате Чонов, на черных простынях, шелком оглаживающих тело в пижамке. А вокруг – тишина. Мужчины не было: ни в ванной, ни в спальне. Ким проверил все, но был в гордом одиночестве. Увидев время на огромных часах, что не заметить в комнате было нельзя, он с ужасом прикрыл рот. Он проспал пол дня. Настолько уморился за вчерашний день, что организм потребовал плату. Ким растерянно осматривается и идет в ванную, переодеваясь и умываясь.       И куда идти дальше? В желудке тянуло, он урчал и хотел есть. Ким понятия не имеет, где здесь кормят и кормят ли. Он открывает дверь и оглядывается. Неуверенно выходит из комнаты, ловя дежавю: впервые он тоже так делал. Хмыкнув от сравнений, идет более уверенно. Он понял, что в крыло старшего Чона лучше не соваться. Но ни одного лифта или, хотя бы лестницы, Ким не заметил. Тогда он решил вернуться и найти свой телефон – не нашел. Нахмурившись, проверил сумку большую и маленькую. Ноутбук лежал спокойно, а телефон, словно сквозь землю провалился. Неужели Чон его забрал опять. Хмурясь, вышел из комнаты, решив найти хоть кого-нибудь живого. Но в коридорах тишина стояла гробовая. Парень выглянул в окно, рассматривая: во дворе были люди, хоть что-то. Ким начал анализировать, где может быть лестница. Сюда бы Чимина с пространственным мышлением. А после резко вспомнил, как его вел Чон старший. Они же спускались с этого этажа. Парень по памяти находит лестницу и победно улыбается. Спускается быстро по некомфортному помещению, где пахло сыростью, а от бетона холод по спине расходился. И вот он, долгожданный первый этаж. Где уже были люди. Ким подходит к лакею у главных дверей и кашляет в кулак, привлекая внимание.       – Простите, сэр, Вы не подскажете, где здесь кухня? – прячет руки за спину: он учтив.       Но в ответ получает лишь тотальный игнор, парень даже не моргнул. Ким хмыкнул, обращаясь ко второму, который стоял рядом с другой стороны двери.       – Ну а Господин Чон младший где, мне нужно его увидеть – просит, но лакеи, словно статуи, смотрят на Психею за спиной Тэ и молчат.       Тэхен хмыкает и выходит из главных дверей. Двор встречает теплом и, даже, жаром, зелень в солнечных лучах сияет, по центру фонтан журчит, одаривая прохладой. Вдоль высоких стен забора охранники ходят, жизнь здесь, как будто оживает, выползая погреться из холодных стен. Ким с улыбкой оглядывает двор, проходясь по нему, осматривается вокруг. Глаза натыкаются на тот самый ангар, где когда-то он впервые познакомился с Дикарем очень близко и получил свой первый укус. Тэхен усмехнулся, ловя себя на опасной мысли, что соскучился по дикому блеску в глазах. Отмахивая ее от себя, бредет в сторону непонятного помещения, где, по его памяти, монстры обитали, прячась в темноте. Возле ворот стоял еще один человек в форме. Они обменялись взглядами.       – Господин Чон младший здесь? – вскидывает бровь Тэхен, любопытничая.       – Да, но он занят, приказал никого не впускать, за исключением Господина Чона старшего – сухо отвечает мужчина.       Ну, он хотя бы с ним разговаривает.       – А ты на младшего работаешь? – вскидывает бровь, вспоминая слова Юнги о четком делении.       – С какой целью вы интересуетесь? – кидает вопросом на вопрос, избегая ответа.       – Ясно. Скажи ему, пожалуйста, что я очень хочу есть – кивает на ангар.       – Мне запрещено заходить, я же сказал, только старший Господин. Кухня на втором этаже в левом крыле. – информирует, кивая на особняк.       Ким удивляется, но поворачивается в сторону дома, ища глазами хотя бы снаружи желанное место. Но тут из главных дверей выходит фигура мужчины полностью в черном. Его глаза по обыкновению холодны, а вид – невозмутим. Тэхен узнает в нем Консильери моментально.       Чон идет в их сторону, окидывая взглядом стоящих возле ворот. Тот, кто говорил с парнем падает в глубоком поклоне, а Тэхен учтиво кивает.       – Неожиданная встреча, любитель Древней Греции – но в голосе ни капли удивления.       – Добрый день, Господин Чон – приветствует, заглядывая в эти равнодушные черные глаза без страха и испуга, – прошу вас, пожалуйста, передайте вашему брату, что я здесь, а то меня не пускают – аккуратно просит, не менее спокойно, чем сам Консильери, вызывая этим искреннее удивление у сторожа ворот в ангар.       – Нет проблем, Тэхен – также спокойно отвечает и парни расходятся по сторонам, впуская мужчину в необычное для Кима темное пространство с приветливым скрипом дверей в ангар, которые изнутри тут же закрылись.       Шок на лице незнакомого работника был таким забавным для Тэхена. Он коротко усмехнулся и отошел немного от пугающего места, разглядывая прекрасный ландшафтный дизайн, вспоминая, что хотел связаться с Чимином, но лишь вздохнул, не зная, куда делся телефон.

×××

      Дикарь с упованием стоял с ножом для разделывания мяса. В черном фартуке, длинных черных перчатках, очках пластиковых, чтобы кровь жертв не попадала в глаза.       Насвистывает песню, а вокруг него огромные животные трутся, визжат довольно и хрюкают. Вепри короткой шёрсткой оглаживают ноги хозяина, лыбятся, огромными клыками, похожими на рога, прокалывают кусочки мяса, которые им достаются. На деревяном столе в приглушенном свете распотрошенный человек покоиться. Пару слуг метаются от стола к столу, выполняя роль помощников. В конце ангара, вдоль стены холодильники расположены друг над другом, где морозили мясо и хранили органы.       – Малыш, ты уже ел, дай остальным попробовать мясо сынишки депутата – хохочет утробно зверь. Хряк послушно отходит, визжа расстроенно. Но заметив еще одну фигуру радостно потопал к нему, цокая копытами по соломе и бетону.       Хосок равнодушно окидывает животное взглядом, а после подходит к столу, оценивая ситуацию.       – Не парься, братец, органы вшиты в его сестричек – кивает на вепря под ногами. Он был крупнее остальных, — это мы уже балуемся вкусняшками – ухмыляется дико, облизывая свои губы, скидывая кусок мяса на пол, который тут же пожирают кабаны, – после смотрит на строгую фигуру брата, – как там наша крыса?       – Страдает от интоксикации, – информирует коротко, – там англичанин во дворе, ждет кого-то из вас, – добавляет и переводит взгляд на соседний стол, где под анестезией лежали две свиньи, Чон старший прошел к ним ближе, рассматривая в полутьме идеально ровный шов на брюхе каждого, одобрительно хмыкнул.       – Моя прелесть проснулась – тянет довольный Дикарь, заканчивая с кормушкой своих зверят, кивает помощникам, те понимают и начинают прибираться.        Чон заходит в небольшое помещение, отделенное от остального стенами, снимает защиту, умываясь, выходит. Свиней загоняют в их вольеры, они довольные перебирают копытцами, сыто облизываясь.       Братья выходят в светлое, теплое пространство двора, а за ними дверь закрывает человек Дона. Дикарь окидывает взглядом палисадник, замечая свою сладость и с ухмылкой направляется к нему. Хосок же скрывается в особняке.

×××

      – Я думал, ты до ночи проспишь, прелесть – хохочет с легкой издевкой Дикарь за спиной парня, что внимательно фонтан разглядывал, наслаждаясь брызгами воды, невесомо касающимися кожи.       Ким ойкнул от неожиданности и повернулся к мужчине. Этот блеск игривый в глазах заставил сердце трепетать, а мысль, что старательно Тэхен отгонял, заново врезалась в голову: он соскучился по Дикарю.       – Дин – расплылся в искренней улыбке парень и сделал шаг навстречу, желая обнять мужчину.       – Я опять в крови, тебя не смущает это? – хохоет хитро, облизывая свои губы.       Но Тэхену уже плевать, он обнимает мужчину, укладывая голову на грудь старшего. Металлический запах заставил морщиться, но тепло и сила тела была необходима. Дикарь хохочет коротко, обнимая свою прелесть, утыкается в макушку, шумно втягивает обожаемый аромат, начиная привыкать к нежности парня. Внутри разливается спокойствие, ведь он пустил кровь с утра, накормил мясом свою звериную суть, а его главный источник умиротворения – сейчас в руках.       – Я слышал, ты сбежал вчера? – расплывается в ухмылке, отстраняется от парня, заглядывая в оленьи глазки.       – Да, прости, он просто меня разозлил, еще Сонхва эта ваша – хмыкает Тэхен, заглядывая в дикие черные глаза, от которых мурашки по коже.       – Я и не ругаюсь, если бы у меня была возможность, я бы тоже от него сбежал – хохочет томно, зарываясь рукой в темные волосы младшего, вскидывая бровь, – чем она тебе так не нравится?       Тэхен закатывает глаза и переводит взгляд на ангар, поджимая губы.       – Ощущение, как будто вы оба с ней встречаетесь, у вас такая химия – тихо бурчит.       – Ты не видишь той химии, что происходит из-за тебя, прелесть – усмехается.       Ким вскидывает брови, а после сводит их к переносице, серьезно спрашивая:       – Так вы все-таки встречаетесь?       – Никто ни с кем не встречается, Тэхен. Хватит ревновать к человеку, который просто филигранно выполняет свою работу – отрезает Дикарь с легким рыком, от которого Тэхен перестает дышать. Ревность парня сегодня не распаляла.       – Прости – тихо выпаливает Тэхен и немного отходит от мужчины, опуская голову вниз. Отчего то стало совсем не по себе. Он давно не видел раздражение в свою сторону от Дикаря.       – Иди сюда, не беси – урчит и притягивает к себе, резко закидывает на плечо, держит крепкой рукой поперек талии, шлепает по сладким ягодицам, ухмыляясь.       Тэ от неожиданности пищит и визжит, цепляясь руками за спину, чтобы не упасть.       – Диииин отпустиии       – Только шею не трогай – с довольной ухмылкой информирует и тащит в дом свою прелесть.       Ким смеется, смирившись со своим положением, держит равновесие, а крепкие руки не дают упасть.       – Куда ты меня тащишь, Чон? – оглядывается по сторонам, сжимая ткань легкой черной рубашки мужчины на спине.       – В спальню, переоденемся и нужно тебя покормить, сладкий – зверь спокойный, довольный, особенно когда в его лапах любимый десерт.       – О ура, еда – хохочет хрипло парень, удобнее устраиваясь в крепких руках, расслабляясь. Этого ему и не хватало в обычной жизни: быть слабым и хрупким в чьих-то мужественных объятиях. Он чувствовал себя принцем, которого несет сильный рыцарь, отчего сиял, как рождественская звезда.       Чон хохочет утробно, заходит в комнату и уже там отпускает парня на ноги, замечая его довольное выражение лица, расплывается в ухмылке хитрой.       – Детке понравилось кататься на ручках?       Тэхен игриво улыбается, откидывая голову в сторону, демонстрирует укусы на молочной шее, обнимает плечи Чоновы и шепчет на ушко мужчине:       – Особенно на ручках папочки.       Дикарь рычит, ухмылка в оскал превращается, глаза темнеют, а желание внутри фейерверком взрывается. Чон прижимает к себе за талию, его грудь тяжело вздымается, а возбуждение вены режет. Он приближается к лицу парня. Тэхен в предвкушении на него смотрит, его собственный взгляд становится томным, а по телу мурашки проходятся: хочется на колени встать перед мужчиной, но.       – Вы потрахаетесь только через мой труп – шепчет все тот же мужской голос, но вместо возбуждения в нем нотки злости, – а следовательно, никогда.       Глаза, не возбужденные с диком блеском, а темные, поглощающие испепеляют. Тэхен от неожиданности отскочил и нахмурился. Весь запал резко пропал. Он посмотрел на Чонгука и хмыкнул.       – Никто и не собирался. Переодевайся и есть пошли, а то мой желудок меня первый съест – выдает Тэхен, пытаясь выровнять дыхание.       – Я слышал ваше «не собирался» – хмыкает в ответ, расстегивая запачканную в крови рубашку, снимая ее.       Тэхен впервые увидел его, их, без одежды. Сильные руки, татуированные оказывается на всей поверхности, тату с шеи спускались на широченную спину, что от движений мужчины мышцами под кожей играла. Дыхание сперло, а тело застыло. До дрожи хотелось оказаться под ним, обнимать ножками этот крепкий торс, чувствовать пальцами каждую татуировку. Ким шумно сглатывает накопившуюся слюну, чтобы не пустить ее от созерцания. Аполлон – не иначе.       Мужчина одел белую рубашку, закатывая рукава по локоть, поправляя состояние на руке в виде часов. А Тэхен все равно перед глазами его без одежды видит. Чонгук подошел к парню и окинул его цепким взглядом, расплываясь в ухмылке.       – Ты, кажется, есть собирался – вытаскивает из похотливых мыслей парня.       Ким отмирает и глупо моргает растерянным зверьком.       – Да – коротко отвечает и вылетает из комнаты, чтобы спрятать свое возбуждение и смущение от мужчины.

×××

      Аккуратный стук в дверь разорвал звенящую тишину пространства. Хосок не поднимая черных глаз на дверь, сухо позволил желающему войти в кабинет. Мятная макушка засветилась в проходе, и парень привычно зашел в кабинет, закрывая за собой дверь, молча наблюдая, как мужчина с кучей документов и бокалом виски сидел за столом.       – Господин Чон, я хотел с вами поговорить – аккуратно начинает неуверенно: непривычно для него.       Хосок слышит эту интонацию и только сейчас поднимает глаза на Юнги, сканируя его состояние, тут же анализирует.       – Садись – привычно спокойно приказал и снял очки с переносицы, укладывая их на стол, наблюдал за передвижениями парня.       Юнги послушно разместился на кресле, под столом пальцы скрещивая. Выглядел так, словно что – то натворил. Но на деле он долго думал ночью о встрече с Тэхеном, о том, как этот парень смог его впечатлить своим видением жизни, как комфортно они говорили о тех, кто им не нравился. У Юнги никогда не было верных друзей, он и в дружбу-то не верил, но Ким что-то затронул глубинное в мятной голове.       Тишина повисла в воздухе, отчего парень поежился. Черные глаза глубоко в душу проникали, ожидающе вглядывались.       – В общем, я познакомился с новеньким у Дона, с Тэхеном – начинает парень, коротко глядит на мужчину, но тот реакции никакой не выдает, поэтому Мин продолжает, – мы разговорились на отвлеченные темы и он предложил заниматься рукоделием, попробовать. Гонять на своей прелести я все равно без вас не смогу, а так у меня будет тихое хобби на личный час, если вы позволите – выдает Мин, собирая всю уверенность в кулак. После вчерашнего вечера мужчина слишком равнодушный даже к нему и, Юнги кажется, что он очень злиться, просто, не показывает.       Тишина снова нависла в пространстве. Юнги замер в ожидании, стараясь смело смотреть в глаза напротив. Хосок щурится, рассматривая образ худенького парня перед собой, давит взглядом ледяным.       – Только после того, как наш новый гость подпишет контракт. Если он собирается здесь жить, этот процесс неизбежен. Когда я получу документ в руки, тогда и поговорим, – отрезает спокойно, даже без холода.       Юнги вздыхает и кивает, опуская голову. Он расстроен, ведь ему правда хотелось скорее попробовать что-то совершенно новое. Мин сидит еще какое то время, наблюдает за Чоном, но мужчина вернулся к документам, совершенно никакого внимания на Юнги не обращая. Это расстраивало еще сильнее. Опечаленный и злой он поднимается с кресла, медленно поправляет мебель, хмурится от непонимания собственной грусти.       Чон замечает краем глаза на лице парня необычную для себя эмоцию, цепляется за нее. Полностью противоположная радости от вождения. Не похожа ни на страх, ни на ревность.       – Юнги – останавливает голос мужчины.       Мин поворачивает голову в его сторону с немым вопросом в глазах.       – Поищи Тэхена и скажи, что я хочу с ним поговорить. Проводишь до кабинета его – информирует мужчина, замечая на лице младшего легкое воодушевление.       Мин меняется в лице и активно кивает, вылетая из кабинета. Ему дали шанс, и он его не упустит. Тепло от того, что Чон не проигнорировал его печаль, разливалось по телу. Юнги осмотрелся и пошел в сторону крыла Дона, чтобы найти темноволосого парня.

×××

      – О Греческие боги, как это вкусно! – облизывается Тэхен, уплетая кимбап, запивает соком, впереди еще десерт. Феерия вкуса окутывает язык.       Чонгук усмехается, наблюдая за парнем с упованием, попивает кофе. Под натиском Кима он тоже съел парочку кусочков кимбапа.       Двери на кухню открываются и появляется Юнги с воодушевлением на лице. Он находит глазами свою цель и садится нагло третьим за их стол под возмущенный взгляд Чонгука.       – Привет, Тэхен – с радостью здоровается, поворачиваясь корпусу к новому знакомому.       Ким удивляется, но после расплывается в довольной улыбке.       – Вай, Юнги, приветик. Как ты? – интересуется, осматривая парня.       – Все хорошо, прелесть – щурит лисьи глазки.       – А со мной ты не хочешь поздороваться? – доносится мужской раздраженный голос.       Юнги смотрит на него и с сарказмом тянет.       – Здравствуйте глубокоуважаемый господин Дон.       Мужчина брови вскидывает, а Тэхен в ладошку хихикает.       – Ну все, не ссорьтесь, пожалуйста – вставляет спокойно Ким, смотрит на мятноволосого, – ты что-то хотел?       – А, да – вспоминает Юнги, – Господин Чон хочет тебя видеть, Тэ, просил зайти к нему в кабинет, я покажу, где он.       – Да, я очень хочу его видеть, желательно без твоего присутствия, Юнги – парирует мужчина, а после хмурится в осознании, – какого хуя брату от него нужно?       – Раз позвал, значит нужно – хмыкает Юнги, злобно смотрит на мужчину.       – Хватит вам, у меня на практике дети в школе и то спокойнее были – усмехается Ким, допивая сок из стеклянного бокала, поднимаясь из- за стола, – Чон, не переживай, я быстро схожу и вернусь в твою комнату, хорошо? – с надеждой смотрит брюнет.       Чонгук щурит свой темный взгляд, перебирает поводы, по которым Консильери понадобился Тэхен.       – Только ничего не подписывай без моего ведома, ясно? – приказывает убийственно строгим тоном, кидая пронизывающий взгляд на парня.       – Ясно, я понял – кивает серьезно, а после оборачивается к Юнги, что ждал его в дверях, выходит из кухни.

×××

      – Сегодня он на удивление спокойный, по сравнению со вчерашним, - отмечает Юнги по дороге до кабинета Хосока.       – Да, но мне еще нужно о многом с ним поговорить, все никак момент не поймаю. – шмыгает Тэхен, осматривается периодически, – о, знакомый коридор.       – Да, крыло Консильери, ты тут ночью прятался – хохочет хрипло Юнги, с улыбкой смотрит на нового знакомого.       – Точно – усмехается в ответ, – надеюсь, меня не поэтому зовут? – немного напряженно звучит.       – Нет, я спросил про рукоделие и потом он приказал тебя позвать.       – Ого, без его ведома нельзя даже вязать? – удивляется искренне.       – Спицами можно убить, теоретически – ухмыляется Юнги.       Ким глазами хлопает, но Мин кивает на дверь кабинета. Тэ стучит и получает одобрение. Парни заходят в кабинет и кивают мужчине. Оба уже виделись с Хосоком сегодня, но в знак приличия.       – Проходи Тэхен – спокойно кивает на кресло, а после смотрит на Юнги, – а ты погуляй, прелесть.       Мин удивляется и ревностно хмыкает, но за неимением выбора, уходит из кабинета, закрывая дверь. Ким с недоумением провожает его глазами и смотрит с замешательством на мужчину, но садится аккуратно в кресло.       – Еще раз здравствуйте, спасибо, что тогда передали мою просьбу брату – кивает и укладывает руки на свои колени, глазками осматриваясь. Почему-то Хосока он не боялся, наоборот, считал его очень умным и интересным собеседником.       – Я позвал тебя не для этого, Тэхен – начинает спокойно, снимая очки и откидываясь расслабленно на спинку кресла, оглядывает парня, – Мне любопытно, какие у тебя планы, какие у вас взаимоотношения с Доном и в качестве кого ты находишься в этом доме, – интересуется серьезным тоном, ожидая ответы на все вопросы.       Тэхен удивленно вскидывает брови, вспоминая о высшей степени серьезности этого мужчины и его педантичному отношению ко всему, если судить по словам Юнги и Чонгука. Ким, обученный в университете вести себя крайне официально, спокойно отвечает.       – Признаюсь, мои планы нестабильны и очень сильно зависят от переменчивости Дона. Чонгук, - говорит имя тише, но чтобы мужчина точно понимал, - все мне рассказал и теперь знаю, что вы и я – единтсвенные люди, осведомленные о существовании Дикаря.       – Вот как – хмыкает Хосок, откидывая голову в сторону, – продолжай.       Ким кивает и серьезно продолжает.       – Из этого следует ответ на ваш вопрос о взаимоотношениях. С Дикарем мы нашли общий язык и это его инициатива – меня сюда перевести. С Чонгуком сейчас несколько натянутые отношения, он был против моего переезда и не знал, что я уже здесь. Их внутренний конфликт из-за меня усиливается и я бы хотел поговорить с ними обоими, чтобы их нестабильные отношения не сказывались на вашей общей деятельности – заключает Тэхен, поднимая глаза на мужчину.       Чон вскидывает бровь, не сводя черных глаз с очень смышлёного парня. Хосок еще в первую их встречу отметил острый ум юноши.       – Тэхен, твои аналитические способности раскрываются для меня с новой стороны.       Ким от удивления глаза округляет.       – Благодарю, Господин Чон – ошарашено выдает, не ожидая похвалы от столь серьезного мужчины.       – Но и от ума случается горе, поэтому будь аккуратен со своими мыслями, – добавляет Чон, – что ты сам думаешь на счет переезда?       Тэхен внимательно слушает, не до конца понимает, что имеет в виду мужчина, но кивает.       – Я бы действительно хотел попробовать здесь освоиться, если вы не против моего пребывания на вашей территории – аккуратно говорит парень.       – Каждый житель в этом доме живет в согласии со сводом правил. Если ты хочешь войти в их число, то тебе необходимо подписать контракт о неразглашении и обязательство об исполнении правил, по мимо этого есть ряд документов, дающих четкое понимание, что такое Чондон.       – Я столько слышал о правилах, но мне никто не хотел рассказывать о них подробно – делится Тэ со старшим.       – Одно из правил: не разглашать о внутренней структуре и устройстве этого места лицам, не связанным с ним. – поясняет Чон, - правильно делали.       – Чтобы стать кем-то, необходим документ? В роде паспорта жителя дома? – вскидывает брови с любопытством в глазках.       – Можно и так сказать. Тебе необходимо поговорить с Чонгуком о заключении договора, так как ты, скажем условно, принадлежишь ему. Наши правила с ним имеют ряд отличий.       – Позвольте небольшое любопытство, как вам удается сохранять постоянство структуры, если есть четкое разделение и у каждого свой свод правил? – смело и искренне вопрошает Ким.       Хосок сверкает черным взглядом, а после ухмыляется. Обычно любопытство он не приветствует, но в Тэхене замечает огромный потенциал.       – Есть общие правила для всех, они и обеспечивают рабочую организацию, а разделение – лишь одно из общих правил для той же эффективности, – путанно, сложно, фамильярно.       Но Ким понимающе кивает.       – Я понял ваш посыл, Господин Чон. Я не смогу заниматься с Юнги рукоделием, как и жить здесь без подписанного контракта, который составлю с Чонгуком.       – Именно. Сложность в том, что правилами со стороны Дона заведует исключительно Чонгук. Для Дикаря правил не существует и ему обычно плевать, что Чон прописывает в контракте для своих людей. Но с тобой ситуация иная, и Дикарю будет не все равно, это может спровоцировать обострение их конфликта по поводу формулировок правил для твоей персоны, что затянет его подписание. Юнги хочет попробовать новую деятельность как можно скорее. Поэтому предлагаю тебе временный контракт с моей стороной исключительно на процесс ваших совместных занятий. – спокойно говорит Хосок.       Ким внимательно окидывает мужчину взглядом, вспоминая что Чонгук строго настрого приказал не подписывать ничего у Консильери.       Парень напрягается.       – Мне необходимо спросить разрешение у Чонгука, у нас была устная договоренность – информирует Ким, деликатно отказываясь. Хосок ухмыляется и понимающе кивает. А Тэхен выдыхает.       – Сейчас приедет коллега, – смотрит на наручные часы – у нас будет совещание, после можем поговорить об этом втроем с тобой и Доном. – настаивает Консильери.       – Я вас услышал, Господин Чон – кивает учтиво, с глубоким пониманием ситуации.       – Славно, я не сомневался в твоем благоразумии – кивает в ответ, возвращаясь к документации.       – Благодарю вас – встает аккуратно, а после поправляет за собой кресло. Чон ловит этот жест, кидая на него взгляд.       – Тебе рассказал кто-то об этом? – указывает на кресло.       – Что? Нет, я всегда поправляю за собой мебель, особенно в пространстве, принадлежащим не мне – моргает растерянно.       Хосок ведет бровью, смотрит на младшего. Тэхен немного мнется, но кланяется коротко и уходит из кабинета. А Чон цепко его взглядом провожает.