Jeongdon

      Чёрный Rolls-Royce сверкает холодным светодиодным огнём фар, рассекая вечерний полумрак. Фары выхватывают из тьмы резные ворота Чондона – массивные, кованые, с гербом, вплетённым в орнамент. Двое лакеев в безупречных ливреях, застыв статуями, синхронно склоняют головы, пока автомобиль, сверкая глянцем лакированного кузова, медленно въезжает на гравийную дорожку, ведущую к особняку двух братьев, чьи имена заставляют криминальный мир содрогаться в благоговейном страхе.       Дверь седана открывается с мягким, почти невесомым звуком, из салона поднимается мужчина. Костюм-тройка сидит на нём с безупречной хирургической точностью. Лакированные оксфорды отсвечивают полированным углём, на запястье поблёскивает платина Patek Philippe, а на переносице – очки из черного золота, матовые, без бликов, скрывающие глаза за тонированным стеклом. В его руке чёрный бумажный конверт, безупречно прямой. Он обходит машину плавным, хищным шагом, открывает пассажирскую дверь и протягивает руку ладонью вверх. Из салона появляется блондин: грациозный, текучий, как дорогая кошка, в изысканном костюме пастельно-кремового оттенка, сшитом из итальянского льна. Он принимает предложенную руку и ступает на гравий. В его пальцах миниатюрный клатч.       Люди в униформе вышколенные, безликие тени замирают в глубоком, почти театральном поклоне. Никто не смеет поднять глаз. А в парадных дверях особняка, на фоне освещённого мраморного портала, застыли Хосок и Чонгук. Консильери – воплощение абсолютной черноты: костюм, рубашка, галстук, даже кожаные перчатки – ни единого цветового пятна. Он стоит неподвижно, как статуя, и его лицо лишено всякого выражения: холодный, неприветливый, нечитаемый. Рядом Дон: белоснежная рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, открывает сложную вязь тату, поднимающуюся от груди к шее и спускающуюся на пальцы. Он встречает гостя с той лёгкой полуулыбкой.       – Добро пожаловать в Чондон, уважаемый Док – ухмыляется младший из братьев, протягивая руку коллеге.       Намджун пожимает ее, с улыбкой кивает, а после пожимает руку молчаливого Консильери.       – Благодарю Вас за гостеприимство – отвечает Ким, оборачиваясь на скромно стоящего рядом Чимина, кивает ему и берет под руку.       – Доброго вечера, Господа – кивает учтиво парень, сжимая клатч в свободной руке.       Оба Чона обводят взглядом Пака и приветливо кивают в ответ по очереди, как того требовали правила этикета.       Разобравшись с прелюдиями, хозяева и гости оказались внутри особняка. Чимин позволял себе разглядывать его оформление. Он уже вдохновился ландшафтным дизайном этого места, что даже в темноте – завораживал. Пафос организации чувствовался каждой клеточкой тела.       Дверь, скрывавшаяся за статуей Психеи на первом этаже, отворилась и пустила людей в свое дорогое убранство. Гостевая зала с огромным столом, окруженным резными стульями из красного дерева, кожаные диванчики по периметру покоились для отдыха, паркетное покрытие для предполагаемых танцев или прогулок вдоль помещения. Великолепная люстра из чистого хрусталя, каждый осколок которой разбивал отражение на тысячу маленьких.       Чимин искренне шокирован этим особняком. Если бы он попал сюда в одиночку, то сильно испугался бы масштаба роскоши. Он интуитивно сжимает руку своего спутника сильнее.       –Присаживайтесь – приглашает Чон младший.       Дон сел во главе стола, рядом по левой стороне сел Консильери, а напротив, по правой стороне расположились Намджун и Чимин. Дворецкие, бродившие вокруг начали приносить разного рода угощения.       – Слышал, Ичхон осмелел сильно после ухода Чена с игры – начинает Ким, рассматривая коротко братьев       – Да, и он за свою оплошность сильно поплатился – отвечает сухо Хосок.       – В скором времени ресурсы Ичхона перейдут к нам, согласно контракту, ваша доля выплатится в полном объеме – комментирует Чонгук.       – Не сомневаюсь, Дон – спокойно кивает Ким, – рад, что эта выскочка больше не будет кидать песок в глаза – усмехается.       Чонгук понимающе улыбается.       – Особенно песок с ваших плантаций – комментирует Дон.       – О да – негромко хохочет.       Чонгука и Намджуна связывает слишком много личного, поэтому искать общий язык им проще. А Хосоку и не нужно находить что-либо общего с кем-либо.       – Мистер Пак, как вам наш ландшафт парадного двора? – старший Чон обращается к скромному парню, что молча рассматривал залу, не понимая ни слова старших.       Чимин испугавшись немного, поворачивает голову, осознавая вопрос.       – Благодарю, очень красивый. Мне бы не хватило профессионализма, чтобы создать нечто подобное – искренне делится своими впечатлениями.       Хосок сухо усмехается.       – Дело не сколько в нем, сколько в идеи и порыве творчества – комментирует Чон старший.       Чонгук удивленно вскидывает бровь.       – Вы знакомы? – окидывает взглядом парня и брата.       – Да, довелось познакомиться недавно в компании – информирует спокойно старший Чон.       Пак смотрит на Намджуна с некоторой тревогой, но тот кивает одобрительно, с улыбкой нежной разглядывает своего спутника. Чимин набирается смелости и поворачивается на Чонгука.       – Мне бы очень хотелось увидеть Тэхена. Он не отвечает на мои звонки, и я очень переживаю по этому поводу – выдает на одном дыхании.       Чон младший расплывается в улыбке и кивает.       – Он на втором этаже. Телефон потерян, поэтому на связь он выйти не мог – если ваш спутник не против, то вас проводят к нему – спокойно заключает.       Пак расцветает на глазах, его глаза озаряются надеждой, он смотрит ею на Намджуна и тот одобрительно кивает. Чон подзывает дворецкого, раскладывающего блюда на стол и приказывает проводить юношу на второй этаж к Тэхену. Чимин с энтузиазмом покидает стол и учтиво кивнув господам, уходит в сопровождении лакея.       – Итак господа, теперь ближе к делу – начинает Хосок, когда парень, а за ним и все остальные покидают залу.       – Вы мне расскажете, что вы задумали и что требуется от министерства? – интересуется Чонгук, поочередно гуляя взглядом по коллегам.       – Мы планируем на объектах, построенных строительной компанией Консильери, открыть частные медицинские центры и больницы. С одной стороны, это развивает инфраструктуру города, увеличит размах экономики страны. С другой стороны, будут точки легального сбыта наркотических веществ для меня и транспортировки органов для вас. Прибыль чистая, делим под процент. Вопрос лишь в одобрении министерством здравоохранения этой концепции – информирует серьезно Намджун.       Хосок кивает в подтверждении, делая глоток черного кофе. Не привык распинаться и рассказывать информацию без надобности.       — Вот как. Сейчас в правительстве бардак, есть риск поднятия связи Чена с криминалом, поэтому идею необходимо отложить до момента стабилизации позиций там – кивает к потолку, имея в виду верхушку правительства.       – Справедливо. Но с другой стороны это осветлит твой образ в мэрии: ты открываешь больницы по городу, помогаешь людям, и уж точно не замешан в убийстве. Если еще через Тэхена пойти в сферу образования, то тебя сразу в кандидаты мэра общество проталкивать начнет – коментирует Хосок, переводя взгляд на брата.       Глаза Чона блестят в моменте, а голос становится ниже.       – Тэхен не будет в этом участвовать – отрезает Дикарь. Хосок изменения четко ловит. Впрочем, как и Намджун. Он не дурак и видит явные перемены в манере речи, взгляде, позе. Ким щурит глаза, решает с медицинским любопытством наблюдать за мужчиной.       — Это лишь предложение, для начала хватит и медицинской сферы – стальным голосом отвечает брату, утихомиривая зверя.       – Господа, ни к чему споры, вернемся к теме – возвращает внимание братьев к предмету разговора.       Чонгук делает глоток чая, укладывая руку на шее, коротко ее массирует.       – Ладно, убедили, будет вам разрешение министерства – кидает устало Чон младший.       Ким расплывается в легкой улыбке, а Хосок одобрительно кивает.       – После ужина займемся заключением контракта – добавляет старший Чон.

×××

      Чимин разглядывает особняк, совершенно противоположный клану фармацевтов. Намджун любил модерн, минимализм и функционал. Здесь же, стены дышали историей, пафосом. Словно музей времен монархии. Статуи пугали и будоражили. Слишком огромными фигурами возвышались. Пак чувствовал себя миниатюрным по сравнению с ними. Мрамор холодом дышал, сдержанностью и даже надменностью.       Лакей неожиданно останавливается у центральной двери. По обе стороны, от которой пролеты коридора уходили вдаль до окна. Ему отворили дерево с торжественным скрипом. Чимин под поклон мужчины в костюме зашел в помещение, оглядываясь. Длинный диван, небольшой стол и куча шкафов с открытыми полками, наполненный книгами, статуэтками и дорогими предметами интерьера. Но самое важное – там сидел Тэхен.       –Чиминни! – кричит парень и вскакивает с дивана, не веря своим глазам. Он обнимает парня, ощупывая его: проверка на реальность.       – Тэхен, милый! – чуть ли не со слезами отвечает и обнимает крепко, утыкаясь носом в плечо друга, – боже ты жив, здоров! – мотает головой, облегченно выдыхает.       – Родной мой, боже ты такой красивый! – чуть отстраняется и осматривает друга. Между ними был сильный контраст изысканности и обыденности.       Чимин осмотрел Тэхена и они оба посмеялись с противоположности их внешнего вида. Ким взял за руку и потащил к дивану, усаживаясь, обнимая Пака.       – Прости, я собирался тебе звонить, но я куда-то телефон потерял и найти теперь не могу – хмыкает, покачивая друга в объятиях.       – А я тебе звонил миллион раз, даже напросился с Намджуном сюда, в надежде, что ты здесь. Ты как, переехал? Или тебя заставили? – сыпет вопросами, рассматривая шею и выглядывающую ключицу, рот открывает, – боже, тебя реально едят?       Тэхен хохочет от этой реакции, поправляет футболку.       – Милый все хорошо, укусы — это так, главное, что я жив и здоров. Меня кормят, обо мне заботятся. – уверяет в своей безопасности.       Чимин щурит глаза, отрицательно мотает головой.       – Нет, я чувствую твою печаль на сердце, милый. – тише говорит парень.       – Об этом не тут, родной – также тихо добавляет.       – Так, нам надо пройтись по магазинам. Для меня теперь такое открытие – заходить в любимые бутики люксовых брендов и покупать не одну маленькую вещичку, а хоть весь бутик – смеется Пак, стараясь развеселить друга.       Ким с искренним счастьем слушает и наблюдает за родным человеком, ловя каждую его эмоцию.       – Как я рад видеть тебя таким воодушевленным. Теперь ты точно, как из своих желаний, родной. С таким-то мужчиной – ухмыляется брюнет, откидываясь на спинку дивана.       – Он невероятный и так ко мне нежен – мечтательно вздыхает, вспоминая своего обожаемого Намджуна.       – Ну мое сердце сейчас порвется от переизбытка счастья – смеется искренне Тэхен, а Чимин довольный укладывается ему на колени, смотрит снизу вверх.       – Я так хочу видеть тебя счастливым – вздыхает Чимин, разглядывая на дне темных глазок печаль и тяжесть.       – Я бы и рад, но у меня все намного сложнее. Я хотел спросить, что входило в твой контракт о неразглашении – резко спрашивает о наболевшем Ким.       Чимин вскидывает бровь.       – Я не помню. Ну типа я могила, по имени не называть в общественных местах, при тех, кто не знает о деятельности, вуалировать сильно либо вообще молчать, а почему спрашиваешь?       – Мне старший Чон сказал, что если я хочу здесь жить, мне нужно подписать контракт, но полагаю, что этих двух договоры не ограничатся обычным молчанием. А иначе я не смогу тут нормально жить – хмыкает, вываливая переживания на друга.       – Дела, но ты там аккуратно, обязательно читай, что подписываешь. Если что уточняй пункты и так далее. А ты так хочешь тут жить?       – Ну я теперь вряд ли смогу жить, как раньше. Дон немного нестабилен в этом плане. В любой момент приедет и заберет, – хмыкает Ким, не решаясь пугать друга диагнозом мужчины, – да и тут милого парня нашел, он младше меня, мне захотелось его научить рукоделию, а то он, как будто ничего хорошего в жизни не видел. А мы такой коннект словили – улыбается нежно, вспоминая нового друга.       – О, хотя бы что-то хорошее и позитивное на твоём личике милый, и я даже не ревную – хохочет, искренне радуясь, – я бы хотел на него посмотреть.       – Он на старшего Чона работает, пока не могу туда заходить, я уже рискнул по незнанию, больше не решусь – усмехается, – если только сюда его не позвать. Эта комната – нейтральная зона.       – Чего? У вас тут, как в «Ромео и Джульетта» все по сторонам? – смеется Чимин, поднимаясь с колен парня.       – Типа того, даже боюсь предположить, кто из них кто – хохочет в ответ.       – А как его позвать?       Ким задумывается и встает с дивана. Он выходит в коридор и ловит там человека в униформе. Он не умел различать, кто кому принадлежит, но казалось, что это работник Консильери.       – Вы можете позвать Юнги сюда, если он свободен? – спрашивает парень спокойно. Тот окидывает скептически фигуру Кима, а после кивает и уходит.       Через пару минут дверь открывается и в комнату заходит Юнги. Его радостный взгляд меняется на удивленный, а затем и вовсе тучный.       Чимин с улыбкой предвкушающий встречи с кем-то милым, открывает рот в удивлении, а после сводит брови к переносице.       – Ты что тут делаешь, Барби? – почти с рыком возмущенно спрашивает Юнги, проходя в глубь комнаты.       – А тебя это ебать не должно, шестерка – хмыкает с недовольством в ответ блондин.       Тэхен круглыми ошарашенными глазами на них по очереди смотрит, теряясь от неожиданного негатива с обоих сторон.       – Вы что, знакомы? – хлопает глазами бедный Тэ.       – Да, милый, он чуть чай на меня не разлил от ревности к своему Господину – тянет Пак, кидая надменный взгляд на мятноволосого.       – Милый? Тэхен, откуда ты знаешь эту куклу? – игнорирует слова блондина и усаживается на стол перед диваном.       – Так – рявкает Тэхен и встает с дивана, оглядывая две сидящие фигуры друг на против друга, – а ну тихо вам, – смотрит строго на Юнги, отвечая на его вопрос, – Это Чимин, мой лучший друг, мы знакомы со школы, – а после снова смотрит на друга, – вы мне нормально расскажите, что произошло и почему вы так на друг друга злы?       Юнги и Чимин немного тушуются, все таки преподавательская нотка у Тэхена присутствовала и начала постепенно раскрываться. После знакомства с Чоном он заметно стал смелее и увереннее в себе.       – Я с Намджуном приезжал к Консильери в офис на встречу, а там был он – кивает на Юнги.       – Допустим, а почему вы так на друг друга взъелись? – продолжает любопытствовать брюнет.       – Барби приревновал меня к Доку – хмуро кидает, морщась от упоминания Намджуна.       – Конечно, вы так друг друга взглядом пожирали, я удивился, но только потом мне Док все рассказал – сверкает ухмылкой Пак, смотря на Юнги.       Мин кулаки сжал в желании врезать этой физиономии.       – Не смей об этом кому-то рассказывать, сука – шипит яростно.       – Фу, как грубо, а где твое гостеприимство? – парирует Чимин.       – А ну прекратили оба. – хрипло прикрикивает, руки скрещивает на груди, – Если у вас неприязнь друг к другу, это не значит, что нужно ее так открыто демонстрировать. К тому же поводов для ревности больше ни у кого нет, верно? – вскидывает бровь, по очередно смотрит на парней Тэхен.       – Мне Консильери работу в его компании предложил, вот он и дуется – хмыкает Чимин, откидывая голову в сторону, с неприязнью смотрит на парня.       – Да пожалуйста, работай на здоровье, я погляжу, как ты, неженка, будешь по лезвию ножа ходить с его уровнем правил – ухмыляется Мин хитро и немного опасно. Такая кукла сломается сразу у психопата босса.       Чимин затих после этой реплики, вспоминая строгость запрета Намджуна на работу с Хосоком. Тэхен сначала удивленно смотрит на друга, ведь про предложение работать тот ему не рассказывал, но после устало вздыхает и садиться обратно на диван: эти двое хуже детей.       – Чего звал то? – спрашивает Юнги уже более спокойно у брюнета.       – Да познакомить вас хотел, а вы уже – усмехается он.       – Я не ожидал, что вы общий язык найдете – удивляется Чимин, оглядывая парней.       – А я как охуел с того, что вы друзья. Как будто из разных вселенных – хмыкает Юнги, скрещивая руки на груди.       – Мы просто друг друга плохо знаем – комментирует Пак.       – Да, ваше первое впечатление друг о друге не совсем приятное, но это не значит, что вам нужно вечно за это цепляться и собачиться – серьезно добавляет Ким.       Чимин и Юнги смотрят друг на друга, задумавшись над словами брюнета и затихают. Ким смотрит на них и расплывается в усталой улыбке.       – Так забавно, наши мужчины сейчас втроем решают какие-то глобальные вещи, связанные с разрушением кучей судеб, а мы сидим в комнате и пытаемся найти общий язык между собой, – замечает Тэхен, улыбаясь квадратной улыбкой.       – Наши, конечно, сказано громко, но это реально смешно – лисьи глазки щурятся.       – Ну у вас все сложно там, а у меня уж точно мужчина мой – самодовольно тянет Пак, хихикая.       А Тэхен с Юнги кидают на него строгие взгляды.       – Ну что? Я не виноват, что вы выбрали себе братьев с непонятным бэкграундом – смеется Чимин.       Тэхен хохочет, понимая англицизм, а Юнги понятие не имеет, что такое «бэкграунд».       – Ебать вы нормисы конечно – хохочет над знакомыми Мин, спрыгивая со стола, – вообще я собирался есть, поэтому чао, был рад поворотному знакомству, Барби.       Друзья окидывают его взглядом.       – Блин, я бы тоже от еды не отказался – замечает Пак, укладывая руку на живот.       – Ты мог остаться за столом и тебя бы накормили, гость – хмыкает Юнги, оглядываясь за спину.       – Я к Тэхену спешил! – дует губы блондин, возмущенно смотрит в ответ на мятного.       Ким за сердце хватается от передоза милоты в одной фразе, а после встает с дивана.       – Я бы тоже поел – информирует Тэхен, – поэтому предлагаю пойти на кухню всем вместе.       Мин закатывает глаза, но кивает, и они втроем выходят из комнаты, идут по коридору в сторону святая святых – кухни.       – Ты давно здесь? Так дорогу четко знаешь – оглядывается по сторонам брюнет, пытаясь запомнить маршрут.       – Около месяца, я не считал – отвечает мятноволосый, указывает на поворот в коридоре.       – Ого, ну ты уже свой в доску – хихикает Чимин, догоняя ребят, старается перебирать маленькими ножками быстрее.       – Что тебе сказал Господин Чон по поводу рукоделия? – спрашивает Юн у Тэхена с интересом.       – Сначала контракт, но об этом после собрания буду с ним и Доном обсуждать – информирует Тэхен.       Ребята заходят на кухню, где мельтешат люди в форме, гремя посудой, приготавливают что то для господ на первом этаже.       – Вы что тут делаете? – окидывает их строгим взглядом девушка в форме.       – Поесть пришли, – выдает Юнги.       –Сейчас тут готовят для гостей и господ, поэтому ждите – сухо выдает работница.       – Ну, вообще то с нами тоже гость, сопровождающий Дока – кивает Тэхен на Чимина, и тот миленько улыбается, машет ладошкой.       Девушка цокает, но впускает их помещение со столом, подзывая пару слуг, чтобы обслужили парней.       – Видали, я решение ваших голодных проблем – хохочет Чимин, улыбаясь довольно.       Тэхен смеется в ответ, а Юнги лишь глаза закатывает.       – Тоже мне, решала – бурчит он.       – Какой ты злой, ужас – хмыкает Чимин, но после улыбается, разглядывая большую кухню.       Им накрывают на стол, выставляя вкусные блюда и напитки, парни приступают к долгожданной трапезе.       – Я все еще не могу с того, как тут вкусно готовят – с набитым ртом говорит Тэхен, активно пережевывая осьминога в чесночном соусе.       Чимин в согласии кивает и довольно уплетает свою пасту с морепродуктами. Невероятное удовольствие по телу разливается.       – Да, когда гости, здесь вообще пол мира грабят ради одного стола – хохочет Юнги без задней мысли, а после замолкает. Наверное, не стоит рассказывать об этом людям, не принадлежащим Чондону.       Тэхен усмехается с пониманием, вспоминая слова Чона старшего про правило о неразглашении порядка дома.       – Мне очень нравится ходить в гости, особенно если там оказывается Тэхен – хихикает Чим, запивая свою пасту чаем.       Тэхен умиляется, сияет своей квадратной улыбкой. Сейчас он с самыми комфортными людьми в мире, поэтому все его переживания отходят на второй план. Парни беседуют дальше на разные темы, Ким находит точки пересечения для обоих своих друзей и между ними атмосфера становится чуть приятнее. Чимин уже не смотрит с презрением на Юнги, а Мин уже не пылает злостью и раздражением рядом с Паком. Тэхен наблюдает за ними и понимает, что вечно вот так сидел с ними. Но всему когда-нибудь приходит конец.       – Какая у вас миленькая тусовка – тянет противный женский голос в дверях кухни.       Парни втроем смотрят на источник звука. Двое из них морщатся от неприязни, а третий с непониманием ловит их эмоции.       – А все было так хорошо – вздыхает Тэхен, кидая взгляд на мятного друга.       Юнги с усмешкой понимающе кивает.       – Не мешай есть, пожалуйста – наигранно уважительно просит Мин, кидая хмурый взгляд на девушку.       – Спешу расстроить вашу трапезу, вас всех ждут в большой зале. – информирует Чхве и откидывает голову в сторону, – за мной, малышня.       Парни переглядываются друг с другом и немного напряженно поднимаются из-за стола. Молча выходят и следуют за девушкой, идя чуть поодаль.       – А кто это? – с любопытством шепчет Пак у друзей.       – Правая рука Дона – информирует Юнги также тихо.       Тэхен хмурится, с каменным лицом смотрит в спину девушке.       – Та самая с которой твой Чон везде ходит? – уточняет ошарашенный Пак. Ему Намджун утром рассказывал и теперь он присоединяется к лагерю друзей, недолюбливая этой особу.       Ким молча кивает, сует руки в карманы спортивных штанов, дует губы. Чимин укладывает руку на плечо с одной стороны, а Юнги – с другой, поддерживают без слов. Это грело сердце и душу и Тэхен с благодарностью окинул их взглядом и взял обоих под руки, увереннее спускаясь по пугающе холодной лестнице.       Дверь в залу отворились, Сонхва зашла первой кивая на вошедших следом троицу. Мужчины с интересом посмотрели на представленную картину: три парня под ручку, почти в обнимку, встали перед огромным столом. Намджун с легкой улыбкой цепляет фигуру Чимина взглядом, Чонгук расплывается в ухмылке, мажет глазами по Тэхену, а Хосок с ровным выражением лица без холода и стали смотрит на Юнги. Тишина повисла в пространстве, отчего парни немного поежились и отстранились друг от друга, не позволяя себе первыми прервать молчание.       – Вы не голодные? – интересуется Чонгук у всех парней, как заботливый хозяин дома.       – Мы только что поели – отвечает Тэхен и Чон младший удовлетворенно кивает.       – Вижу, вы нашли общий язык? – спокойно спрашивает Хосок у блондина и мятноволосого.       – Можно и так сказать – с неловкой улыбкой отвечает Пак, а Юнги с усмешкой кивает.       – Милый, собирайся, скоро поедем домой – информирует Намджун, с мягкой улыбкой разглядывая Пака.       Чимин немного расстраивается, кидая взгляд на Юнги и Тэхена. Теперь, когда он снова вместе с лучшим другом, да еще и обрел нового знакомого, уходить совершенно не хотелось. Тэхен ловит этот взгляд, его уголки губ опускаются, а следом и Юнги разделяет их печаль. Он, конечно, не так сильно был привязан к Барби, но их общий вайб втроем был особенным для Юна. Мятный никогда не чувствовал себя в компании так свободно и легко. Без алкоголя, без наркотиков, без жести.       Мужчины замечают эту перемену в настроении своих предметов интереса и переглядываются.       – Ну что, Господа, позволим молодым провести еще немного времени вместе? – с ухмылкой озвучивает вслух их общую мысль Чон младший.       Ким снисходительно улыбается и кивает.       – Если вы не против – учтиво обращается к хозяевам дома.       Консильери ведет взглядом по всем присутствующим.       – Но сначала обсудим контракт Тэхена как и планировали. – напоминает Чон старший.       Чонгук усмехается и кивает: брат не отступит. Он обращается к Сонхве.       – Милая, распорядись выделить нашим гостям комнату на ночь.       Девушка с улыбкой кивает хозяину, а после смотрит на Намджуна и Чимина. Мужчина берет под руку своего спутника, и они выходят из залы. Юнги с Тэхеном провожают их взглядом и переглядываются.       – Приглашаю вас в свой кабинет, уважаемые – информирует Хосок и поднимается из-за стола, окидывает Чона и Тэхена взглядом, – я подойду через пару минут.       Чон кивает брату и цепляет Тэхена под руку, выводит его из пространства следом. Ким немного хмурится, но позволяет себя увести, оглядывая Юнги взглядом до того, как дверь закрывается.       Хосок медленно, словно хищник, подходит к парню. Мин вскидывает брови, смотрит на мужчину уверенно. Эти черные глаза его пожирают, а Юнги и рад быть сожранным ими.       – Слушаю вас, Господин Чон, – смело глядит своими лисьими глазками в ответ.       – Ты наслышан о случившимся? – спрашивает спокойно.       Юнги щурится, выискивает подвох в глазах мужчины, а после отвечает:       – Если вы про того предателя, да. Весь дом на ушах, а мои коллеги сегодня тише мышей – усмехается Юнги, – я слышал от кого то, что завтра в шесть утра собрание будет и…       – Ты на него не идешь – отрезает Чон, откидывая голову в сторону. Мин вскидывает брови удивленно.       – Почему? – хмыкает немного обиженно. Он тоже, вообще-то, работает на Консильери.       –Оно не для тебя, – сухо отвечает Чон, подходя ближе, почти вплотную, наклоняется к уху парня, змеей опасной шепчет – больше не задавай вопросов, детка – приказывает и ведет носом по шее, вдыхает ее запах, скользит по тонкой талии в футболке.       Юнги тихо простанывает от неожиданных действий мужчины. Он осознает, что чертовски соскучился по его удушливым рукам, его ледяным губам, до дрожи хочется почувствовать мужчину ближе, льдом покрыться от его холода.       – Господин Чон –на выдохе протягивает, обнимая за шею мужчины так желанно, как никогда раньше.       – Иди в свою комнату, Юн, когда Тэхен освободиться у тебя будет время с ним и Чимином пообщаться, но будь внимателен и не забывай о правилах – спокойно приказывает мужчина, оставляя на шее ледяной поцелуй, от которого у парня фейерверки перед глазами взрываются.       – Как прикажете, Господин Чон – шепчет смазано, сглатывая слюну, закатывает глаза от удовольствия.       – Хороший мальчик – ухмыляется мужчина и отстраняется, мажет взглядом по юной фигуре, а после покидает залу, оставляя парня одного.       Мин падает на диван, горячо выдыхая, обнимает себя руками, расплываясь в довольной улыбке: все-таки на него мужчина не злится и это было самое важное для Юнги.