Jeongdon

      В ангар заходит двое мужчин, ничем не отличающихся ни по виду, ни по манере от остальных. Те же черные балаклавы, закрывающие лица, те автоматы, свисающие с плеч, та же одежда разношёрстная, чтобы шифроваться.       – Пост сдал – с некой радостью в голосе говорит мужчина, которому уже осточертело сидеть с молодыми пленниками.       – Пост принял – ровно сказал один из пришедших.       Двери ангара со скрипом захлопнулись, а парни внимательно рассматривали прибывших их «охранников». Юнги щурился, окидывая глазами образ, но равнодушие в голосе казалось знакомым.       – Кровь – выдал он серьезно, требовательно, но аккуратно.       – Не врет – сказал все тот же, кто принимал пост.       – И не прощает – выдает второй прибывший.       Тэхен шумно выдыхает, родные слова услышав, и начинает ерзать, чтобы ему хотя бы рот развязали, смотрит на своих, что прячутся под чужими масками. Мужчина подходит к нему и аккуратно развязывает рот, убирая повязку, а Ким глотает воздух ртом, разминая мышцы.       – Спасибо – шумно выдает он.       – Не стоит, Господин Ким – тихо говорит мужчина, а после отходит.       Чимин непонимающе смотрит на всех, слезы стряхивая мотанием головы, ведь руки завязаны. Эти не ясные шифры ему чужды, но то, что террорист назвал его друга «господином» вселяло надежду.       – Вы… – тихо начал он, рассматривая мужчин.       – Да, и мы с Вами, Господа, через двадцать три минуты начнем действовать, когда получим информацию о том, что верхушка встретилась с Доном – спокойно и рассудительно выдает один из мужчин тихим голосом.       – Господи, я хочу домой – шепчет Тэхен, сжимая к себе связанные ноги, утыкаясь в них лбом. Тело немного расслабляется, навязчивое желание оказаться на плече Дина усиливается внутри.       – Милый, все скоро будет, еще чуть-чуть и мы им покажем таких сопляков. Хей, Кимми, ты же Спутник Дона, помнишь? – успокаивающе мягко рокочет Чимин, пытаясь поддержать обессиленного друга.       – Помню, но я уже не уверен, что нужен ему, такой слабый – губы дрожат, а на глазах опять противная соленая влага скапливается.       – Брат, ты самый достойный из всех, кого можно только представить. Ты уникальный, самый яркий и незабываемый, один в своем роде – разъясняет Юнги, – поэтому вытри слезы, собери себя и покажи им, кто ты и откуда ты. Чондон выбрал тебя, и пусть никто не верит в твою силу, Чондон в тебя верит, брат – вкладывает душу в свои слова.       Ким глаза олененкины поднимает на мятноволосого, хлопает ресничками, прямоугольные губы открывая. Внутри зарождается что-то теплое, вдохновляющее – уверенность.       – Порви их всех в переносном смысле, а мы за тебя порвем в прямом – подмигивает Мин, кидая взгляд на мужчин, – верно?       Они синхронно кивают, оружие придерживают.       – К вашим услугам, Господа.       Чимин в улыбке расплывается, упиваясь картиной мотивирующего треннинга друзей, активно кивает:       – Мы всем им покажем, что умеют маленькие, хрупкие мальчики – игриво толкает язык за щеку, голову в бок откидывая.       – Вместе с вами, мне кажется, что я могу свернуть горы – воодушевляется Тэ.       – Так и есть, предлагаю начать их сворачивать вместе – ухмыляется Юнги.       – Осталось десять минут – комментируют люди в масках.

×××

      Чонгук с ноги входит в помещение складское, старое, заброшенное в Богом забытом Западном районе. Ярость из-за конфликта с альтер-эго и удушающего состояния растекалась по телу, заставляя быть несдержанным ни в словах, ни в действиях. Сейчас, это даже на руку, ведь, он должен быть в этом состоянии. Его Тэхена похитили.       Сонхва рядом тенью ходит, наблюдая за состоянием мужчины, готовая к любому повороту событий. В ее ухе микронаушник, за черными прямыми локонами хорошо спрятанный. В глубинах декольте у кожаного топа микрофон прячется размером с ноготь мизинца. Сторона Консильери услышит весь разговор дословно, чтобы оперативно начать действовать.       – Дон, точно по часам, не удивительно – уверенно, но по обыкновению спокойно выдает фигура из черноты пространства вырастая. В маске, бронежилете, черной водолазке, широких штанах камуфляжных и берцах. С ним рядом шестерка его из охраны с немного диковинным прищуром.       – Где мой Спутник – разрывает пространство громкий раздраженный до одури голос.       – С чего ты взял, что это мы, у Чондона так много врагов – хмыкает мужчина, руки за спину заводит, – я и не знал, что уже Спутником обзавелся, бедная девушка, так и не попала на это место, да? – окидывает взглядом Сон.       Чхве игнорирует, равнодушный взгляд кидая на террориста.       – Я спрашиваю последний раз. Где. Мой. Спутник. – цедит сквозь стиснутые зубы. Голова раскалывается, Дикарь внутри бунтует, выбраться хочет и суку перед собой в порошок стереть, но план не должен провалиться. На кону слишком ценное – его мальчик.       – Дотошный, всегда таким был – хмыкает мужчина спокойно, оглядываясь, – хотя нет. Первые года твоего правления, после вашего предшественника все так боялись Чондон, что сразу тебя воспринимали всерьез. А ты оказался ничтожным, да и спутника себе выбрал, конечно – хмыкает сухо, глаза возвращая на мужчину яростного, – маскулинного и слабого, на его фоне действительно смотришься выигрышнее.       Чонгук кулаки сжимает, ногтями в кожу впиваясь. Рана свежая на ладони начинает снова кровоточить из-за давления. Дикарь с ноги пинает эту баррикаду, которую Гук выстраивает, чтобы план осуществить. Слова мужчины, словно огонь, доводит до кипения злость и ненависть, что внутри таятся с детства. Его личность на боли и унижении взращивалась, в постоянном требовании быть грубее, сильнее. Дикарь таким был всегда. Чонгук – никогда. Поэтому второй и появился.       Даже сейчас, Чонгука разрывает, а Дикарь хочет по своему ситуацию решить. Чон не может себе позволить дать слабину и пойти на поводу слов. И не может план сорвать. Поэтому кидает внутрь себя договор, что они этого ублюдка поделят после того, как Тэхен будет в безопасности. Дикарь сквозь ярость соглашается на сделку.       – Что ты хочешь за него? – выдает спокойнее, чем первый раз, представляя, как жестоко расправится с ним самолично.       Террористы переглядываются, легкое удивление в их глазах читается.       – Ты так просто принял? Дон, что с тобой? – выдает мужчина, рассматривая врага, — это не ты.       – Не делай вид, что знаешь обо мне хоть что-то. Словами задевать будешь свое любимое правительство и армию, а на меня такие фокусы не действуют – сухо, безэмоционально, равнодушно, – ближе к делу. Время деньги – кидает на Ричард Милли взгляд.       – Даже позлорадствовать не даешь, какой ты скучный – хмыкает мужчина, задумчиво тянет, – мне птички напели, что есть у тебя одно оружие, которое я бы очень хотел приобрести.       Чонгук вскидывает брови, спокойность его зашкаливает, даже Сонхва немного пугается таких резких перемен, еще более резких, чем обычно.       – Конкретика.       – Конечно. – кивает в сторону своего охранника.       – Редкий детонатор на октанитрокубане, высокомощном взрывчатом веществе. Такого оружия в мире два и у нас есть сведения, что Чондон владеет одним из них, – информирует задорно второй мужчина, скалясь почти победно.       – И это все, что вы хотите, серьезно? – усмехается мужчина.       Террористы переглядываются.       – Тем более, раз редчайшее оружие для тебя – мелочь. Тебе ничего не стоит отдать его нам – хмыкает главный.       – И зачем оно вам? Взорвать пол континента и править на костях и пепле? Да, видимо, только так ваша конторка сможет нас превзойти – ухмыляется Дон опасно, щуря черные глаза.       – Тебе ни к чему эта информация. – сухо отрезает главный.        В боль попал. Чувствует. Чон шею разминает руками, массируя ее, делает вид, что задумывается. Этих десяти секунд хватает, чтобы Хосок услышал, дал сигнал действий пленным, и начал действовать сам.       – Я согласен. Где мой Спутник? – требует стальным голосом мужчина.       – Жив, здоров, как только контракт подпишем, так я тебе его верну – расплывается впервые за все время в ухмылке главный, – ты же знаешь законы нашего мира.       А его охранник сияет во все тридцать два от счастья. Теперь у них будет мощнейшее оружие, с помощью которого они могут угрожать всему миру. И армии, и интерполу, и даже Чондону.       – Тогда поехали в Ассамблею подписывать – отвечает Чон, кидая взгляд на Сонхву. Та кивает и отходит в сторону, чтобы пропустить мужчин в камуфляже.       Счастливые мыши идут в свою мышеловку за сыром.

×××

      – Господин Чон приказал действовать – серьезно заявляет мужчина в маске.       Парням развязали конечности, каждый потер место, пострадавшее от веревок, они скопились в центре ангара за ящиками, по дальше от дверей, переговариваясь.       – Он также приказал Вам использовать то, что он дал – кивнул Юнги мужчина.       Мин в ухмылке расплылся, оглядываясь вокруг, обстановку оценивая.       – А что он дал?       – Выяснили, что эти – кивает в сторону дверей второй мужчина – потребовали сильнейшую взрывчатку, им не хватает мощного оружия, чтобы противостоять врагам.       Тэхен и Чимин задумываются, кивают по очереди, оценивая ситуацию.       – Родной ты как, если взрывы будут, нормально? – с опаской Ким у блондина спрашивает.       – Вроде лекарства еще действуют, да и я буду знать, что взрыв делают наши, а это немного, но безопаснее воспринимается. Только чем взрывать.       Юнги глазами сверкает и с ухмылкой достает один шарик из потайного кармана.       – Я устрою им сладкий «Бум» Звучит хитро, опасно, уверенно. Он раздает пару штучек друзьям, объясняет механизм, о безопасном расстоянии. Парни удивляются, но уже уставшие от этого всего соглашаются использовать в качестве реализации плана.       – Где у них оружейная или склад? – требует Юнги информацию у мужчины.       – Недалеко отсюда. Мы сейчас в кампусе. На большой территории несколько таких ангаров. От оружия до военной техники.       – А в ящиках что? – интересуется Тэхен.       Мужчины переглядываются и отрицательно головами машут.       Чимин подходит к одному из них, рассматривает ящик, открыть пытается, но тот не поддается. Ему на помощь мужчины приходят, и они отколачивают крышку, заглядывая во внутрь. Пак рот открывает.       – Динамит? – рот рукой прикрывает, чтобы не кричать от удивления.       Юнги не верит ушам и сам подходит, а после ухмыляется довольно. Тэхен глазами хлопает, ловит взгляд младшего и кивает.       – Взорвем танцпол, мои сладкие – хрипло и низко говорит он с уверенностью в глаза смотрит.       – О да, малыш – скалится Юнги.       Чимин хихикает и собирает динамита в руки, толкая язык за щеку.       – Я та еще взрывная штучка, – игриво подмигивает парням.       Те хохочут, набирают взрывчатки. Мужчинам приказывают делать то же самое. Некоторые ящики были опустошены и все набрали себе игрушек, словно конфеток красных в китайский Новый год. Разработали план, расставили так, как им надо все ящики, послышался шум и голоса у дверей ангара. Парни и мужчины переглянулись, старшие кивнули и отвели младших в конец старого помещения. Сталь менялась досками, материалов на постройку было мало, да и времени прошло уже достаточно, чтобы в гнилых досках была маленькая щель. С силой – она стала больше. И компания вышла из ангара. Юнги отдал свою взрывчатку друзьям и вернулся обратно.       – Куда? – кричали шёпотом друзья.       – У него все под контролем, я уверен – усмехается мужчина.       Дверь в ангар открывается и мужчины заходят за одним. – Смена карау… – делает паузу, оглядываясь растеряно,– ла.       Пустой ангар. Никого не было, а ящики и динамиты расставлены так что, если взорвать один – цепная реакция коснется всех. Посередине стоит Юнги с хитрой улыбкой и лисьими глазами, в руках держит шарик небольшой, но его не замечают издали враги. Они растеряно автоматы снимают и дулом направляют на парня, но не стреляют.       – Ну, сладкие, не советую. Один выстрел и мы все взорвемся здесь к чертовой матери, вы же не хотите расстраивать своего папочку? – дует губы, голову в сторону откидывает, смотрит на дуло автоматов так легко и свободно. Ловит растерянность мужскую и ухмыляется, – слабаки. Вы ничтожества, если решили идти против Чондона и моих друзей. Сопляком быть круто, от тебя не ожидают ничего, а ты потом очень больно кусаешься – хихикает и чеку из шарика вынимает, кидая в ящик, – что ж, я тоже слушаю своего папочку. А он хочет вас уничтожить – кидает и быстро убегает, словно ягуар, ловко ящики перескакивает и вылетает из дырки под общую панику мужчин внутри, что тоже бежали. Но Юнги меньше, легче, быстрее. Он – тень. Быстрая и не уловимая. Смерть его не тронет, она его спутником своим сделала.       Юнги вылетает на улицу и парней толкает по дальше от здания. Мужчины кивают в сторону, и они укрываются в небольшом сооружении каменном, с небольшой кривой табличкой «бункер», спускаясь ниже уровня знмли. Мин обнимает друзей, к себе прижимая, пока их сторонники в масках держат кучу динамитов.

Бум.

      Удар вибрацией проник через грудную клетку, через позвоночник, через зубы, заставляя их стучать друг о друга. Звук настиг позже - уже когда огонь заполнил старое здание: он был низким, басовым, он дрожал в полу, в стенах, в воздухе. Казалось, что все вокруг застонало, и этот стон передался парням, вошёл под их кожу, встал в костях. Запах гари, горький, удушающий даже на расстоянии он чувствовался очень неприятно. Пара секунд и тишина, звенящая в ушах тонкой ниточкой от давления, пронеслась, заставляя отрывисто выдохнуть. Хотелось отсюда уйти, сбежать, но план только начался.       – Барби, ты как? – первое, что спросил Мин у блондина.       – Все нормально, я был морально готов, это не было неожиданностью, и вы дарили тепло – выдыхает отрывисто, но уверенно кивает.       – Прекрасно, значит действуем дальше аккуратно, у всех автоматы, нельзя попасть под огонь – серьёзно командует Тэхен.       Друзья машут головами в согласии.       – Мы со спины прикроем, Господин Ким – твердо говорит мужчина, отдавая часть взрывчатки в руки парням.       – Тогда едем дальше – кивает Юнги.       Команда аккуратно выглядывает на улицу, сначала осматриваясь. Паника уже началась, многие террористы бегали по периметру зданий, концентрируясь возле руин и обвалов.       – Так, для них всех мы – мертвы. Поэтому действуем тихо очень. – рассуждает Ким, наблюдая за паникой, волной, проходящей по остаткам ангара.       Все кивнули. Один мужчина вышел аккуратно и вдоль стены спрятался за бункером, кивая остальным. Медленно они пробрались за небольшое здание, прижимаясь к нему спинами. Оглядевшись, парни доверили свое перемещение мужчинам, которые знали эту местность. Пока все сконцентрировались у обвала, парни пробрались в еще одно здание поменьше. Это оказалось оружейным складом. Никого не было – все решали проблемы там. Парни выдохнули и кивнули мужчинам, что незаметно дверь закрыли за собой.       – Чисто – информирует Юнги, пробираясь дальше.       – О мой Бог, сколько оружия – шепчет Пак, оглядываясь.       Ким и Юнги посмотрели друг на друга и усмехнулись.       – Одно стрельбище у нас столько имеет – хохочет Мин, а брюнет кивает.       – Да, я как будто к Сонхве на урок пришел.       – Ну на то вы и Чондон, он славится кучей оружия, говорят, у Дона есть какая то коллекция, – играет бровями Чимин, в бок пихая друга.       – Ц, да, игрушки у него, конечно – хмыкает, – но я таким не интересуюсь – дует губы Ким, рассматривая содержимое полок.       – Знаем мы, какие игрушки тебе нравится – издевается Мин с улыбкой, забирая себе пару пистолетов, – я слышал, что у фарма тоже очень интересный выбор оружия – обращается к блондину.       – Изощренное, в основном – химическое – хихикает Пак.       – Ну нихуя себе – хмыкает мятный, – хотя звучит логично.       – Мы с вами, как опасные брутальные преступники – хохочет Тэхен.        – Ага, так, надо действовать – кивает Юнги, – предлагаю, тут взрывать только часть, чтобы оружие нам перепало.       – А давайте разделимся и каждый одновременно взорвет несколько частей, и они точно выпадут из жизни – предлагает блондин с улыбкой, будто предлагает выпить чаю.       – Звучит очень рискованно – хмыкает Юнги, задумываясь.       – Осталось семь минут и пятнадцать секунд и сюда нагрянут наши, поэтому может сработать и нас точно не тронут. Тогда кто-то один тут, а остальные двоя берут по охраннику и идут в еще две точки – рассуждает Тэхен, кидая взгляд на свои часы.       – Я тут останусь, я умею стрелять, а вы с ними идите тогда – кивает на мужчин Юнги, –как только разойдемся и покидаем динамита, я стрельну в воздух, вы услышите и в эту секунду чеку вынимаете.       Ким и Чим кивают. Ребята расходятся, идут в разные помещения.       Прошло ровно четыре минуты. Тэхен засекал. Он с мужчиной стоит в ангаре с военной техникой. Они вдвоем раскидали в одной точке динамита, чтобы успеть выбежать из дверей. Тэ слышит выстрел откуда-то и вынимает чеку из малютки шарика, выбегая из помещение. Его тут же прикрывает мужчина собой, словно самую драгоценную ценность.       Три взрыва с разницей в миллисекунды, словно три клавиши фортепиано, на котором Чондон играет. Мелодия взрывов отвлекала всеобщее внимание, панику подкрепляя, усиливая. Симфония сопляков, которые тоже умеют играть музыку.       Террористы уже не замечали ни пленных, ни то, что они живы, ни двух «своих». Тотальная паника, обвал здания с взрывчаткой, которую они копили, три взрыва в их ключевых помещениях. Они напуганы. Они растеряны. Они проиграли.       Парни со своей охраной собрались вместе в своем уже излюбленном бункере, на который сейчас никто внимания не обращал.       – Мы молодцы – улыбается Тэхен и они дают друг другу пять, берясь за ручки.       – О да, мы такие взрывные малыши – ухмыляется Пак.       Юнги по-лисьи улыбается, упиваясь звуками криков. К общей какофонии шума добавились еще. Это снова были взрывы. Мощные, грохочущие, всеобъемлющие. Парни от неожиданности испугались и обняли друг друга, переглядываясь.       — Это не я – выдает от растерянности Юнги.       – И не мы – хором в ответ Чимин и Тэхен выплескивают.       – Видимо, Консильери – предполагает один из мужчин.       Парни задумчиво хмыкают и кивают.       – Да, он же собирался ударить по ахиллесовой пяте – вспоминает греческое сравнение Тэ, – значит еще пять с половиной минут и…       – Приедет Ким! – воодушевляется Пак, представляя, как увидит мужчину своего.       Ким хихикает и кивает, а Юнги блондина обнимает.       – Ну мы такие охуенные, конечно, – ухмыляется Юнги, расслабляясь в кругу родных. Даже эти двое мужчин уже стали родными, что ли. Столько вместе пережить за два часа – на всю жизнь хватит.

×××

      Ассамблея центра города встречает приветливым колыханием флагов разных стран Азии. Мужчины в сопровождении своих ближайших подчиненных направляются в кабинет переговоров, что прятался всегда так глубоко в коридорах, что заметить его сразу было невозможно. Так было принято: все криминальные лица, относящиеся к правительству, подписывали контракты там. Террористы же, были врагами правительства номер один, но скрываться от них за годы научились хорошо. Даже, среди них самих.       Мебель в них стояла по кругу, без намёка на главенство, но каждый считал себя им. Глава террора был уверен, что победа за ним, а его куш вот-вот окажется в руках. И все это ради какого-то сопляка. Что ж, ему даже на руку.       Но Чонгук знал все наперед. Давал возможность упиваться сладким вкусном победы, чтобы горечь поражения чувствовалась ярче. Чон холодно одаривал довольные глаза напротив взглядом. Еще не время – он кидает взгляд на часы – еще немного. Минута за минутой, стрелка за стрелкой, цифра – за цифрой.       – Ну что ж, Дон – ухмыляется террорист – не понимаю, как маленький мальчик должен быть важен, что ты за него отдаешь такое ценное оружие, но не мои проблемы – откидывает голову в сторону, – мы по дороге составили условия контракта, - щелкает пальцами.       Его шестерка кладет лист бумаги перед мужчиной в белой рубашке и черном пиджаке. Сонхва рядом сидит, наблюдая за этим процессом молча. Чон на время взгляд кивает.       Три минуты.       Чон лениво глазами проходится по тексту, изучая, бесполезный клочок бумаги интереса ради, вскидывая бровь.       – Речь только о детонаторе шла, откуда в контракте возник вопрос о связях в министерстве обороны?       Глава растянулся вальяжно на кресле, расплываясь в улыбке.       – По дороге решили, раз оружие – мелочь, то потребуем еще, читай, это не весь список.       Чонгук усмехается сухо, разглядывая пункт за пунктом, расплываясь в ухмылке. Такой наглости он и ожидал от террористов, не иначе.       Две минуты.       – Секретные материалы транспорта органов зарубеж, связи с поставщиками наркотиков, три сотни человек на вербовку и финансовое спонсорство терроризма, – читая вслух перечень требований, почти забавляясь, проходясь языком по верхнему ряду зубов, – ты решил поработить Чондон? – риторический вопрос.       Мужчины в камуфляже переглядываются, глава кивает.       – Если ты хочешь вернуть своего суженного и его двух друзей мелких, то да, таковы наши условия, иначе… – хмыкает, – впрочем, не мне учить ваш Род угрожать, – ухмыляется.       Одна минута.       – Верно, мой род славится запугиванием, шантажом и ультиматумами, – начал Чонгук серьезно, поднимая глаза с листка на мужчину, на спинку вальяжно откидываясь, руку на подлокотник кладет, пальцы с засохшей кровью трет друг о друга, а вторая часами вверх покоится на втором подлокотнике, – и не тебе, сопляку, Чондону угрожать и предъявлять мне требования – голос понижается, становится хриплым, будоражащим, опасным. Уверенность и сила сочатся через образ мужчины, а весь его вид показывает, что они – крысы, не более, а он – крысолов.       Террорист хмуреет за секунду, брови к переносице сводит, пальцами отбивает по столешнице ритм, не подозревая, что с этим ритмом взрывается сейчас все, что он строил.              Его шестерка напрягается и лязгает оружием на плече, снимая его с руки.       – Что ты имеешь в виду, Дон, ты не будешь подписывать контракт? – сжимает руку в кулак, – но тогда не увидишь своего спутника.       Время истекло.       – Ты – ничтожество, – отрезает сталью Чон.       Словно из тени, из совершенной пустоты вырастают черные фигуры, бесшумно нападая, растворяя в своей тьме. От неожиданности мужчины теряются, секунду назад были уверенные в своей абсолютной победе. Глава охраны хаотично стреляет, но не попадает никуда. Черные тени огибают все пули, быстро и точно нападают. Шестерку вырубают, а главу террористов заламывают трое и головой к столу прижимают, надавливая.       Чонгук медленно, вальяжным львом встает с кресла, огибая легкой поступью стол. Руки за спиной держат жалкую попытку контроля над Чондоном в виде договора и требований. Чон проходит к нему ближе и кладет перед самым носом лист бумаги. Он медленно падает, щекочет кончик носа мужчины.       – Ты посмел допустить мысль, что сможешь пойти против Чондона – начинает медленно и хрипло, понижая тональность голоса, – я позволил тебе в нее поверить, я – не мой отец, я не ставлю ультиматум, я просто уничтожаю того, кто смеет думать, что сможет меня переиграть, – лист сминается в клочок бумаги одним движением пальцев, перед самым носом и глазами мужчины, – и когда ты будешь думать, что выиграл, знай, в это время я отбираю у тебя все.       – Чего блять! Ты ублюдок, твоего спутника уже в живых нет! У меня запасной план был, и ты на него попался! Если бы ты от условий отказываться начал, мои люди бы тут же начали мучить твоего ненаглядного, – переходит на повышенный тон мужчина.       Чон расплывается в оскале, а глаза сияют блеском диким в момент. Бумажка, смятая в снежок, в рот прижатого засовывается одним движением, рука его человека с макушки скидывается, и Дикарь сам за волосы хватает, нагибаясь к ублюдку, что плюется, пытается избавиться за счет языка от комка неприятного.       – А теперь слушай сюда, уебище, – утробно рычит почти над ухом, – сейчас на твоем кампусе насчитываются более десятка взрывов. Ты хотел мой детонатор, так вот я подарил тебе его скромное действие, урод – сжимает за волосы на себя макушку натягивая.       Мужчина мычит, пытается бумагу выплюнуть, глаза от услышанного расширяет. Дикарь не дает, по губам ударяет, заставляя их сомкнуть и смочить бумагу в слюне.       – Подавись своими требованиями, сука, я тебе их все скормлю, до единого. Пока ты так старался продумать каждый мой ход, я тебя, уебка, прочитал сразу. И пока ты довольствовался, мой Спутник уничтожал все, что тебе дорого. А мой братик и фармацевт ему в этом помогали, – скалится, поглощённый жаждой убивать, он больно бьет чужую голову о стол, продолжая рычать, – ничтожество и сопляк здесь только один, – поворачивает с болью к себе макушку, шею выворачивая, — это ты, – а после грубо швыряет на пол, заставляя всех его державших, отпустить резко.       Сонхвы уже не было. Она уже на пол пути к кампусу террористов с группой легавых из своего отряда.       Дикарь кидает своим, чтобы везли два бессознательных тела в Чондон и в подвале закрыли. Те кивают и бесшумно покидают помещение. Первым делом находит телефон и набирает Дока.       Гудки идут, но Дин не считает секунды, он – не Чонгук.       – Дон, план завершился успехом – слышится довольный мужской голос.       – Чооон – кричит громко на заднем фоне Тэхен, а где то спереди, видимо на пассажирском хихикание Чимина.       – Сладость, ты как? – голос смягчается, но остаток рыка немного остается.       – Очень насыщенно! Это были самые яркие эмоциональные качели, я дико хочу тебе о них рассказать – хохочет хрипло парень, делая акцент на слове, дает понять, что различает, с кем говорит.       – Обязательно, малыш, ты умница – говорит еще более спокойно. Дикая сущность довольна, слышит улыбку и радость в голосе, значит, все и правда хорошо.       – Дон, мы скоро будем, подвезу до Чондона юных Спутников – улыбается с ямочками.       – Прекрасно – кидает и отключается.       Дикарь выходит из ассамблеи, закуривая сигарету, оглядываясь. Находит глазами черное авто, садится и уезжает с неприятного и скучного с себя места. Вдыхая в легкие дым, не позволяет Чонгуку выйти наружу.       Дикарь не позволит больше взаимодействовать этим двоим. Террористы повержены, но Дин до сих пор Чонгука осуждает за то, что отдал его сокровище в плен собственными руками.       Не простит. И не позволит такому повториться.