Jeongdon

      С самого утра в особняке Чондон шумно. Резные парадные ворота открыты настежь, а грузовые машины одна за другой заезжали во внутренний двор. Люди в черном, словно муравьи, погружались в командную работу по разгрузке оружия, передачи его дальше по цепи системы, в конце которой Сонхва, уже в особняке на первом этаже, распоряжалась куда какое оружие относить. Самое необычное и редкое на ее взгляд, откладывалось отдельно – им братья занимались сами. Техника военная частично продавалась, частично отдавалась правительству и обороне, в которых Дон и Сонхва активно участвовали.       Пока в крыле Дона кипела бурная жизнь по распределению оружия, в крыле Консильери, по обыкновению, была тишина и пустота. Коридоры слышали лишь отголоски шума с другого конца. Зато этажами ниже, где жизнь плавно переходит в смерть сквозь железные решетки, бурлила активность. Бывалые пленники с презрением или интересом смотрели на новеньких, оставшихся в живых работников террористической группировки. Чон старший знает: им всем мозги промыли, завербовали, с ними придётся повозиться. Самых сложных – передавали на органы.       Консильери с рассвета обхаживал подвальное помещение, вел подсчеты в количестве новых людей, распределял их по внутренней классификации пленных. Вишенки на торте в виде главы и его шестерки все еще были без сознания.       Хосок поднялся на жилой уровень, держа в руках папку с записями по новому человеческому ресурсу. Юнги появился неожиданно в мертвенно пустом коридоре крыла, словно вдохнул в него жизнь своим мятным безумием.       – Мой Господин! А я тебя везде ищу – расплывается в довольной улыбке, приближаясь навстречу, тихо зевает, рот прикрывая.       – Как спалось юному подрывщику? – вскидывает бровь в ухмылке расплывается, окидывая немного заспанный и растрепанный образ младшего.       – Прекрасно, я преисполнился – ухмыляется самодовольно и руки тонкие на плечи мужчины кладет – теперь ему можно.       – Знаю, засланцы, что с вами были, очень подробно поведали мне о твоих приключениях, детка – хохочет сухо, руки за спину заводит и ближе подходит, чувствуя тепло и аромат тела Юнги, вдыхает полные легкие. Парень урчит, оглаживая плечи, обнимает за шею и телом хрупким к статной фигуре прижимается, наслаждаясь холодным присутствием любимого мужчины, шепчет в шею, опаляя теплым дыханием.       – У меня были лучшие учителя – урчит, носиком утыкаясь, чувствуя себя очень безопасно в самой опасной близости.       Чон пустую руку кладет на талию тонкую, оглаживая ее сквозь свободную футболку, в макушку яркую целует.       – Хороший мальчик – ухмыльнулся, опаляя ледяным дыханием кожу головы.       У Юнги мурашки пошли от таких действий, он сглотнул вязкую слюну и посмотрел сбоку на мужчину, укладываясь на его ключице.       – Я бы хотел с тобой погонять на Ламбе по пустырю, как тогда – шепчет он, заглядывая в опасные омуты, – мне кажется, я заслужил       – Верно. – делает паузу, рассматривая лисьи глазки, - к вечеру поедем, сейчас разберемся с ресурсами терроров, что вы награбили – ухмыляется опасно.       – Не мы, а ты, мы так, немного пошумели – закатывает глаза, а после хохочет хитро, довольным котиком улыбаясь.       – Как ты оцениваешь работу тех, кто с ваами был? – неожиданно спрашивает и отстраняется мужчина. Мин брови вскидывает, но задумчиво подбородок трет, в пол глаза бросая, кивает.       – Прекрасно. Я сразу понял, что они свои, хорошо изучил характер тех, кто живет по вашим правилам, – усмехается, – при этом, они к Киму были очень учтивы, в принципе, о нас заботились. Давали простор для самостоятельного анализа, но их идеи оказывались полезными, а поддержка и защита – качественными, – рассуждает парень.       Чон слушает внимательно слушает, анализируя сказанное мятноволосым.       – Тогда, теперь они в твоем распоряжении, Мин – заключает мужчина, – Минсу и Чонсу, позже познакомитесь ближе.       Юнги рот открывает от неожиданности, а после закрывает, глазами хлопая. Хосок ловит это и усмехается, целует в висок, шепча змеей:       – Вечером поедем, будь готов к семи, – целует в висок и уходит в сторону своего кабинета.       Мин сияет, щуря довольно свои глазки, вдохновляясь. Ему действительно понравились те мужчины, как охрана. Умные, сообразительные, реагируют быстро, терпеливые и уже родные. А осознание, что вечером он проведет время со спутником вдвоем окрыляло мятноволосое чудо.

×××

      – Я был такой смелый, сам от себя не ожидал. Сначала страшно было, неуверенность поглощала, а когда друзья приехали, стало лучше. Мы с ними, если нас объединить – просто взрывное комбо – расплывается в квадратной улыбке Ким, укладываясь на кровати удобнее, головой на пресс мужчины укладывается и руки вверх поднимает, рассматривая.       – О да, прелесть, взрывное – мягко сказано. Вы склад с динамитом в руины превратили, – хохочет утробно Дикарь, отчего макушка Кима дрожала на животе. Чон в нее пальцы пустил, оглаживая свою зависимость, успокаиваясь окончательно.       — Это мы, да, зато теперь я очень уверенно чувствую себя в роли спутника после такого. Если бы мне сказали да, хотя бы полгода назад, что я помогу в уничтожении террористов, будучи у них пленником, ну меня бы откачивать пришлось – хохочет, поворачиваясь к мужчине, на живот укладываясь, смотрит на мужчину, расслабляясь. Он именно этого и хотел.       – Если бы мне полгода назад сказали бы, что я буду так привязан к человеку, то откачивать бы пришлось вестника – ухмыляется в ответ, притягивая к себе парня, укладывая на тело, обнимая за талию.       Ким хохочет, ножки спускает по бокам, укладываясь на мужчине, улыбаясь самодовольно.       – Да нет, там и откачивать бы поздно было уже – усмехается, поднимая голову на мужчину, – если честно, мне, когда очень страшно вчера стало, первая мысль, которая была – я хочу оказаться на твоем плече. Это самое безопасное место – хихикает, немного смущенно делится.       Чон брови вскидывает и в оскале довольном клыками сверкает, прижимая к себе прелесть ближе, целуя щеку, подбородок, шею.       – Моя детка, потому что. Правильно, вот там тебе самое место, а не в плену у уебков – резко рыкнул, наслаждение раздражением на альтер-эго сменилось по щелчку.       Ким аж ойкнул.       – Ты чего, милый? – глазами хлопает, ловя ярость, зарождающуюся в диком взгляде, - все нормально по итогу вышло, даже хорошо       – Я бы тебя никогда намеренно в плен не сдал бы – рычит, выдыхая тяжело.       – Кто у кого у них там пленник был, – пытается пошутить и даже хихикает, но мужчина злится.       Тогда Тэхен начинает поцелуями его покрывать, нежными губами горячей кожи касаться, чувствуя, как от его действий мышцы мужчины расслабляются.       – Дин, мне очень приятно, – поглаживает по щеке, рассматривая, как злость с лица родного уходит, – но не ругайтесь из-за этого, пожалуйста – искренне просит.       – Ты опоздал – тянет и делает вид, что на часы смотрит, но вместо руки с Мили смотрит на пустое запястье, – ты вчера не ходил в ванную разве? – вскинул бровь с интересом.       – Я до кровати дополз и уснул сразу, вас не успел дождаться, а что там? – хмурится, от слов, услышанных ничего хорошего не следует ждать, – когда вы успели поссориться?       – Когда говорить научились – хохочет с сарказмом.       Ким хмыкает и с кровати встает, направляясь крупным шагом в ванную, взвизгивая от увиденного. — Это что такое?! – глядит на свое расколотое отражение.       – Зеркало – комментирует Дикарь, подошедший со спины, но ни секунды в отражение не смотрит, – не видно? Тэхен оборачивается с ужасом, смотрит на старшего, хмурясь сильнее.       – Надо поменять, обязательно. Вы из-за этого плана поругались так сильно? Что случилось то?       – Не имеет значения, сейчас он все равно не выйдет, со звериного означало «я не дам ему выйти, пока ты рядом».       – Тогда ты расскажи! – требует парень серьезно.       — Вот хорошо же лежали, хули тебе нужно было вскакивать – бурчит Дикарь и под ягодицами поперек подпирает предплечьем, закидывая на плечо любимого брюнета, тащит его обратно в кровать, наваливаясь рядом, обнимая.       Ким пищит и визжит, хмурится от непонимания, но все равно в ответ обнимает.       – Но Дин… – хочет продолжить диалог.       – Нет, Тэхен, успокойся и лежи, приходи в себя после вчерашних качелей, – перебивает мужчина и сверкает опасным взглядом на парня. Ким затихает, тушуясь под таким напором, отворачивается от мужчины.       – От того, что ты дуешься, он не вернется – хмыкает раздраженный Дин.       – Но и ты мне ничего не хочешь рассказывать, поэтому на тебя тоже дуюсь – тихо бубнит себе под нос, сжимаясь калачиком.       – Тут нечего рассказывать, сильно поссорились вот и все. Не впервой, смирись – встает с кровати, расхаживая по комнате.       – У любой ссоры причина должна быть, тем более, вам не выгодно быть в конфликте, страдаете вы, я и весь Чондон – пытается вразумить мужчину.       Дикарь злится, глаза яростью заливается, он рычит и, накидывая на себя черную футболку, выходит из комнаты, хлопая дверью так, что фотография в рамке, которую Тэхен заботливо повесил, падает. Ким сжимается от громкого звука и губы закусывает, берет в руки телефон, думая, что теперь делать и как помирить мужчин.

×××

      – Доброе утро, куколка – с улыбкой встречает Намджун своего парня в дверях кухни.       Ким сидит за столом с планшетом, читает, попивая травяной чай. На столешнице сэндвичи мирно ждут своего часа. В очках блики синие от экрана гаджета виднеются. Чимин окидывает эту уютную картину взглядом и расплывается в легкой улыбке.       – Доброе утро, милый – целует в щечку, туда, где от улыбки ямочка образуется. На плечи руки закидывает, ведет по ним, заглядывая в экран, – чем занимаешься?       – Читаю новости, правительство ликует, они боролись с этой группировкой лет семь, если не ошибаюсь – прикидывает цифры в голове, глаза поднимая к потолку, – да, около того. И вот, Чон Рэймонд и Чхве Сохи теперь народные герои, – хохочет, пальцем пролистывая на нужную развертку статьи.       – Это Дон и его и Сонхва? – уточняет блондин.       Ким кивает.       – Сильно. А ты что с этого получил? – интересуется, отстраняясь от мужчины, напротив на мягкий стул с подушечкой садится, ему тут же кружку с чаем его любимым ставят, пока Пак тянется за сэндвичем.       – 30% людей от общего числа пленников. Еще некоторых отдадут позже, когда их перевербуют. Они же все с промытыми мозгами, – усмехается, – плюс ресурсы: деньги, оружие для охраны и их химические разработки. Они пытались придумать что-то свое, там есть, что поизучать, - улыбается довольно воодушевлённый мужчина и планшет на стол укладывает.       – Перевербуют? Эти люди и таким занимаются? – вскидывает брови, интересуясь, а после кусает хлеб с ветчиной и зеленью, улыбаясь от удовольствия.       – Конечно, Чон старший умеет прививать любовь, грубо говоря, к Чондону – ухмыляется.       – Ну по Юнги, в принципе, видно – хихикает, – я тоже хочу какой-то деятельностью заниматься, – губы дует, смотрит на мужчину. Ким хмурится.       – Мы говорили про Консильери и строительную компанию, Чимин – серьезно напоминает, делая глоток чая.       – Да ну нет, я туда и не хочу. Я вообще дизайн больше не рассматриваю, – вздохнул, – танцы преподавать тоже не хочу, а больше ничего не умею, – задумывается.       Намджун смягчается и с нежностью внимательно наблюдает за парнем, ладонями подперев подбородок.       – Я хочу тебе помогать, милый – поднимает глаза, уверенно глядит, – тоже быть частью деятельности фармацевтов. А то Тэ и Юн, вон, взрывают за Чондон, я тоже хочу что-то для тебя делать, – дует пухлые губки.       Ким бархатно смеется, на спинку стула откидываясь.       – Создавать и продавать наркоту или резать людей, выбирай, любимый – ухмыляется.       Чимин морщится, глаза закатывая, запивает завтрак чаем, задумывается.       – Ну второе точно нет, а первое. Я как-то хотел себя в продажах попробовать. Я как-то в детстве, в начальных классах календарики с покемонами продавал одноклассникам. Меня, правда, чуть из школы за такое не исключили – хихикает.       – Так ты давно нелегальщиной занимаешься, матерый – смеется в ответ, но после спокойнее и несколько удивленно добавляет, – но продажи это не значит именно наркотой барыжить, – вскидывает бровь.       – Ну а что я поделаю, если ты больше ничего не продаешь – хмыкает, – а я хочу бать фармацевтом! – дует губы требовательно.       – Малыш, ты от наркоты далек, как я от твоего контемпа в танцах – серьезно рассуждает, – да и твои моральные принципы будут только мешать.       Чимин расстраивается и вздыхает. Он хочет быть полезным своему мужчине, как его друзья своим, но понимает, что Ким прав. Это противоречие камнем на сердце ложиться, отчего грустно до ужаса становится.       – Ну Чимми, маленький мой – замечает мужчина и поднимается со стула, к парню подходит и перед ним на корточки садится, ручки хрупкие в свои широкие ладони берет, – ты расстроился, что не можешь мне помогать? – уточняет эмоцию младшего.       Пак кивает и глаза в пол опускает, сдерживается, чтобы не плакать.       – У меня есть и официальная деятельность, аптеки, больницы, мы для этого тогда и ездили к Хоупу – перебирает варианты.       – Там везде мед. образование нужно, у тебя лицензия, с другой стороны, в твоих аптеках тоже из-под пола наркотиками торг идет – хмыкает на предложение мужчины.       Ким думает дальше, его лицо максимально сосредоточено.       – Малыш, я подумаю, хорошо, мы обязательно найдем компромиссное решение в этом вопросе – аккуратно прядку белую за ушко заправляет и, поднимаясь, целует в лобик, – договорились?       Пак кивает, и слега улыбается, чтобы мужчину успокоить. Но внутри все равно груз остается. Завтрак к концу подходит, мужчина с планшетом по делам удаляется, а Чимин идет в свою роскошную розовенькую спальню по масштабу, как вся его квартира, он обставлял ее почти два месяца, и пишет в общий чат друзьям.       Ч: можно к вам приехать, а то мне что-то грустно, хочется поделиться переживаниями       Сообщение доходит и читается моментально.       Т: понимаю, мой хороший, та же фигня, настроение вообще нулевое. Я всегда тебе рад, будем душу изливать       Ю: че вы такие нюни то, мы вчера уничтожили террористов, а сегодня вы уже грустные. Я вообще летаю тут, а ну быстро все в мастерскую, буду пизды вам давать за настроение       Мин добавляет стикер с котом, у которого руки на боках сжаты в кулаки.       Чимин хихикает с настроя друга, это облегчает немного состояние. Но теперь глубоко внутри еще за Тэхена переживает, что случилось у него. Пак звонит Намджуну, добивается разрешение на поездку. Находит своего водителя на первом этаже и командует готовить спорткар. А сам идет собираться в Чондон.

×××

      – Ну что, рассказывайте, что вы такие хмурые – скрещивает ноги на диванчике Мин, оглядывая друзей, которые на столе сидят и ножками болтают вяло, – кто первый?       Блондин и брюнет переглядываются.       – Давай ты, Тэ, а я потом – нежно улыбается, смотрит на друга. Ким вздыхает и губы поджимает, не зная, как рассказать им, что две личности Чона поссорились.       – Да у Чона приступы агрессии, не на меня, конечно нет, но он разбил зеркало в ванной, и ведет себя нестабильно, я переживаю из за этого – тихо рассказывает, руки трет друг о друга из за тревожности.       – Милый мой – тянет Пак участливо, обнимает парня и по спине поглаживает, – ты пробовал с ним поговорить об этом?       – Он не идет на контакт в этом плане. Либо переводит тему, либо злится и уходит, чтобы не сорваться – хмыкает, прижимаясь к блондину, в его руках легче, – я думаю, это из-за задания, он хоть и отпустил меня к террорам, но переживал сильно.       – Может ему дать время на успокоение? Ты всегда можешь в другой комнате пожить – предлагает Мин, пальцами подбородок поглаживает, выглядит как гуру.              – Нет, это только отдалит нас, наоборот, хочется его на диалог искренней вывести. Я же, по сути, почти ничего о нем не знаю – вздыхает, имея в виду у себя в голове обе личности.       – Повод узнать – поглаживает по волосам Чимин, – помнишь, я говорил, что мафией не от лучшей жизни становятся?       Ким кивает и вздыхает.       — Это факт, я на себе знаю, что в хуйню всякую ты опускаешься из-за жизни – кивает в согласии Мин.       – Я понимаю, но на контакт такого рода он пока не идет, – дует губы Тэхен.       – А ты с Чоном старшим поговори, если прям в край будет, они же братья – предлагает Чимин.       Юнги пальцами щелкает.       – Точно, – вскликивает, – по любому старший знает причины приступов агрессии и, я думаю, он тебе расскажет, у вас же с Консильери нормальные взаимоотношения, ты сам говорил, что тебе даже про отца в первую встречу упоминал. Мне он, к слову, никогда о подобном не рассказывал – хохочет, уже не ревнует.       Ким задумывается и находит эту идею очень неплохой. Тем более, что Хосок знает про раздвоение личности и с ним можно будет свободно выложить свои переживания.       – Вы гении! – немного оживает брюнет.       Юнги и Чимин довольно лыбятся, подтверждают кивками.       — Вот и славно, один есть, у тебя что, Барби? Неужто тебя тоже Кен обижает? – вскидывает брови скептически.       Чимин усмехается и отрицательно головой мотает.       – Нет, конечно, он душка. Я просто смотрю на вас, вы прям все не только в своих мужчинах, но и в Чондоне в целом. И я хочу тоже стать частью Фармацевтов, пользу приносить своей стороне, так сказать. Но у меня нет ни образования медицинского, резать людей – табу для меня. Я бы хотел продавать, попробовать себя в этом, но единственное, что продает Фармацевты – наркотики. Во-первых, я боюсь этой темы и не разбираюсь, во-вторых, ну аморально для меня продавать наркотики. Они же жизнь разрушают – вздыхает, на стол ножки закидывает, коленочки подгибает и себя обнимает с ними, — вот и выходит, что я абсолютно для Дока бесполезный, и существую там только как партнер мужчины. А я хочу быть частью системы и помогать! – расстраивается, как и тогда, на кухне.       Тэхен круглыми оленьими глазками на него смотрит, по худой спине поглаживает.       – Так есть же официальная деятельность, можно туда – предлагает Ким.       – Он тоже это предложил, но там вообще не вариант, он и там торгует только наркотой, а для продажи лекарств нужно образование – хмыкает.       – А что такого в наркотиках? Ну зависимость, да. Я употреблял с пятнадцати лет, вот на почти три месяца бросил и нормально себя чувствую. Зависит от наркотиков, Барб, есть легкие, которые зависимость почти не вызывают, но расслабляют нормально так.       Блондин и брюнет рот открывают, со стола смотрят на диван и почти синхронно вскрикивают:       – Сколько-сколько?       Юнги усмехается, откидываясь на спинку дивана.       – Ну а хули вы удивляетесь, у меня жизнь была далека от вашей. И это было единственное, что дарило свободу, удовольствие и безопасность – пожимает плечами, – но видите, не сторчался же.       – Я в шоке, если честно – нервно усмехается Тэхен, смотрит на Чимина, – ну ты знаешь, я против таких штук, но если ты найдешь для себя причины это делать, то я поддержу тебя во всем, милый.       Чимин вздыхает, губы дует, подбородок кладет на колени.       – Желание быть частью фармацевтов пока сильнее, но эта мораль – хмыкает, к Юнги обращаясь, – милый, что мне делать, м?       – Барби, солнце мое. Наркота разная. Твой борон и торгует разной: легкой, тяжелой, натуральной и синтетикой, которую сам создает. Он же сам употребляет, но и выглядит, и рассуждает прекрасно, полагаю и за здоровьем следит. Дон тоже употребляет, и по нему вообще не понятно, что он таким занимается, в правительстве, вон, работает, держит организацию преступную. Ты не продаешь смерть, ты продаешь для кого-то спасение, а для кого-то шанс. Те, для кого, как для Тэ – табу, они и не лезут в это. Спрос рождает предложение – плечами пожимает, рассуждая вслух.       Тэхен усмехается, о стол руками опирается, задумываясь.       — Это все ужасно, конечно, но мы вчера взорвали здание, в котором находились люди, если они не успели выйти. Мы живем с мужчинами, которые творят самые аморальные вещи, под нами вообще куча пленников, а во дворе режут людей и вшивают органы, – хмыкает, – поэтому продавать наркотики звучит как не самое ужасное, что окружает нас. Главное, что мы остаемся собой и не погружаемся в этот омут полностью. А помогать своим – даже благородно, – продолжает линию рассуждения.       Чимин внимательно друзей слушает, иногда кивая тем мыслям, которые откликается внутри. Родные люди успокаивают и камень с груди медленно скатывается, принося облегчение.       – Я же не буду ужасным человеком, если буду заниматься таким? – глазами бегает по спутникам Чондона.       – Для меня ты самый прекрасный в мире и так будет всегда, Чим. Я знаю тебя с первого класса школы – улыбается нежно прямоугольной улыбкой.       – Для меня тем более, вы самые охуенные. К тому же, ничего аморального не вижу, это была моя жизнь – плечами худыми пожимает, а после хитренько улыбается, – а ты мне будешь анаши подгонять, м, по-братски? – языком по верхним зубам проводит.       Чимин брови вскидывает и смеется, обнимая в это время Тэхена, который откидывает голову в сторону и спрашивает:       – А тебе твой папочка разрешит, м?       Юнги глаза закатывает.       – Ну что ты мне кайф обламываешь, м? – парирует.       – А Чон старший против наркотиков что ли? – Чимин удивляется.       – Он не употребляет, и никому из своих работников не позволяет. В контракте написано «на усмотрение господина», но я знаю, что его усмотрение – это нет, – хохочет мятноволосый.       – Ничего себе, – восхищается блондин.       – Забавно вышло, что мы с Чимином не употребляем, а наши мужчины – да, причем, любят делать это вместе, они при мне заказывали у работника фармов – усмехается Тэ, – а ты, Юнги употребляешь, употреблял по крайней мере, а твой мужчина – нет.       Мин и Пак задорно смеются с этого, находя действительно забавным этот момент.       – Спасибо, мне стало намного легче – ярко улыбается блондин, – вы мое спасение.       – Да ладно, всегда пожалуйста. Я рад, что теперь вы в нормальном настроении, – улыбается мятный.       – А ты чего с самого утра такой довольный? – интересуется Ким.       – Я вечером еду с Чоном гонять на пустыре в своей малышке – расплывается в довольной улыбкой, аж щеки трещат.       – Ну ничего себе, вот это щедрость – хохочет Чим.       – Оу, это надо Консильери словить на разговор до того, как ты его украдешь – усмехается Ким, голову в сторону откидывает.       – Я уже давно его украл – ухмыляется Юнги, наслаждаясь своим состоянием и ощущением внутри.       – Да ты чистый секс, Минни – толкает язык за щеку Пак.       – О, точно, надо растянуть себя на всякий и заодно новую пробку использовать, спасибо, Барб – хохочет похотливо.       Блондин облизывает губы соблазнительно и бровями играет, а Тэхен немного смущается их разговора.       – Пошляки, – бормочет он.       –Да кто бы говорил – урчит Чимин, со стола спрыгивая, – спасибо, любимки, я тогда поехал домой, у вас на сегодня дела, да и я хочу еще своих домашних по терроризировать, чтобы подробнее рассказали про фармацевтов – решает Пак.       – Если тебе лекция по наркоте нужна будет, пиши, малыш – ухмыляется, подмигивая парню мятноволосый.       – Обязательно, сладкий – игриво отвечает Чимин.       – Я, конечно, не шарю, но мне тоже можно звонить и писать – смеется хрипло Ким.       Парни обнимаются, целуют в щечки друг друга, и прощаются, расходясь по своим делам.