baby, i'm a pleaser

      Вернувшись из уборной, Майк тратит оставшееся время на тщательные размышления. Он пытается рассчитать достатки и недостатки этого плана или все риски, которые повлечëт за собой его воплощение.       Макс часто косится на него, словно безмолвно обещая пытки и мучения, если он посмеет отмахнуться от идеи, которую она ему частично внушила. Джейн не сразу замечает, что что-то не так, но когда подруга услужливо посвящает её в суть дела, Майк становится атакован уже двумя пронзительными взглядами, не позволяющими ему сбиться с истинного пути.       Теоретически, ничего сложного в этом нет: необходимое у Майка уже имеется, и единственная проблема — это сама реализация. Слова Макс крутятся в голове, и жадный до любви мозг подкидывает все воспоминания, которые заставляли Майка чувствовать себя уверенным в взаимности.       Поэтому к концу занятий он полон решимости и сил.       Перед тем, как попрощаться, они заходят в небольшую кофейню, которую Макс посоветовали её друзья из колледжа ещё несколько недель назад; в последнее время «Share a Smile» стало частым местом их встреч.       Джейн пишет Дастину, предупреждая о том, что задержится, и Макс делает то же самое с Лукасом. Тем временем Майк идет заказывать им напитки, зная, что Уилл все равно вернется только поздно вечером и писать ему нет никакой необходимости.       Сделав заказ, он возвращается и плюхается на своё место. Макс разминает пальцы с недовольным выражением на лице, пока Джейн улыбается чему-то в телефоне (Майк готов поспорить, что это из-за очередного несмешного-научного мема от Дастина).       — Боже, из-за всего этого у меня чертовски болят руки, — ворчит Макс.       Кажется, Майк находит отличную возможность выплеснуть накопившиеся эмоции.       — У нас ведь всего лишь три занятия в неделю, — передразнивает он высоким голосом, — хватит драматизировать.       Джейн фыркает, в то время как лицо подруги лишь сильнее искривляется.       — Поверь, нет нужды имитировать «женский» голос, он и без того у тебя визгливый.       Майк недовольно хмурится.       — У меня не визгливый голос.       — У тебя да.       — Что за бред? Абсолютно нормальный мужской голос, — он закатывает глаза, скрещивая руки на груди.       — Поверь мне, это не так, — усмехается Макс.       Джейн устало закатывает глаза, наблюдая за ними.       — Вы закончили? — она поднимает бровь, всем своим видом показывая, что это не вопрос, а завуалированный приказ прекратить бессмысленные перепалки.       Майк и Макс так хорошо выучили этот тон, что сразу же затыкаются, потому что, боже, Джейн в гневе очень, очень страшна.       — Отлично, — кивает девушка. — А теперь, Майк, принеси наш заказ.       Парень хмурится.       — Почему именно я? — он тыкает пальцем в сторону Макс, которая драматично вздыхает, тряся руками:       — У меня болят пальцы, ты что, не видишь?       — Ничего у тебя не болит, — парирует Майк, но всё же с места встает.       Через минуту он возвращается с небольшим подносом, на котором стоят их напитки и три порции картошки-фри. Когда Майк вновь усаживается на небольшой диванчик, на него устремляются два внимательных взгляда.       Он недоуменно хмурится.       — Что?       — Ну, — начинает миролюбиво Джейн. — Что ты в итоге решил предпринять?       Ах, вот оно что.       Майк неловко поджимает губы, не зная, что сказать. Честно говоря, он планировал импровизировать уже в моменте.       — Я не до конца решил, — наконец отвечает он.       Макс вскидывает руки и, с картошкой во рту, говорит:       — Да что там решать!       — Многое! — отвечает тем же тоном Майк.       — Ты сомневаешься? — чуть мягче спрашивает Джейн.       Майк выдыхает, делая глоток своего айс-латте.       — Дело не только в сомнениях, просто… — он отставляет бумажный стаканчик в сторону, бездумно разглядывая незамысловатый логотип кофейни. — Что, если это будет слишком? Что, если я сделаю что-то не так и Уиллу не понравится? Это план, который подразумевает собой исход сами-знаете-какого характера и я… Не знаю, я боюсь, что какое-то из моих действий оттолкнет его, — он замолкает на секунду. — Это будет ужасно.       Джейн задумчиво кивает.       — Не думаю, что в тебе есть хоть что-то, что может оттолкнуть Уилла, — протягивает она.       Майк закрывает лицо руками, откидываясь на мягкую спинку.       — Я имею в виду, — говорит он приглушенно, — что если я, э-эм, прикоснусь к нему слишком интимно?.. Или, допустим, сделаю что-то слишком откровенное? Типа—       — Типа, решишь ему отсосать, но окажется, что он ненавидит минеты? — перебивает его Макс.       Это заставляет его сделать недоуменное выражение:       — Что? Это полная чушь.       По крайней мере, Майк искренне надеется, что это так.        — А я о чём говорю, — девушка подмигивает ему. — Мне кажется, что такими темпами это займет у тебя не вечер, а целый месяц, если не больше.       — Тебе когда-нибудь говорили, что ты просто чертовски невыносима? — он закатывает глаза, наконец убирая ладони. Его волнение частично умирает, подавленное глупостью, которую он только что услышал.       И вообще, Майк уверен, что у него всё получится.       — Так, подожди, — говорит Джейн, втянув немного чая через трубочку. Её разномастные кольца красиво поблескивают в свете заходящего солнца. — Ты боишься, что вы не совпадаете в плане секса?       Он недовольно вздыхает.              — Да.       — Поверь мне, это совершенно не та—       — Макс, — Джейн кидает на нее предостерегающий взгляд.       — Ладно-ладно, — сдается девушка, но лёгкая ухмылка всё равно не спадает с ее лица. — Прошу, продолжайте.       — Конечно, спасибо за разрешение, как бы мы обошлись без этого? — Майк просто не может сдержать колкость. Он переводит взгляд на свою картошку, которая грустно лежит в сторонке, пока её хозяин занят очень важными душевными делами. — Не то чтобы у меня есть какие-то дикие кинки или фетиши, но всё же… Может, вы что-нибудь знаете?       Он смотрит на них с надеждой, и даже Мэйфилд удостаивается умоляющего взгляда.       Наступает короткая тишина.       Джейн задумчиво потирает подбородок, пока Макс начинает рыться в своей сумке — несколько секунд спустя она достаёт телефон.       Майк смотрит на нее с недоумением.       — Что ты делаешь?       Она отвечает ему невозмутимым взглядом.       — Как что? Звоню Уиллу, чтобы узнать, в какой позе он предпочитает трахаться.       — Ч-что?! — Майк чуть не давится кофе. — Ты с ума сошла?       Джейн не может сдержать смех.              — Какой вопрос, такой ответ, придурок, — фыркает она, откладывая сумку в сторону. — Серьезно, откуда нам знать предпочтения Уилла в сексе?       Майк уже в который раз закатывает глаза.       — В чём проблема ответить нормально? — кривится он.       — В чём проблема задавать нормальные вопросы? Я тебе уже в миллионный раз повторяю: Уиллу плевать — главное, что всё происходит добровольно и с тобой. Нарядись хоть в курицу и кукарекай вместо стонов, он будет от тебя без ума.       — Фу, боже, я тебя ненавижу, — раздраженно шипит Майк, даже не собираясь это представлять или как-либо комментировать.       — Взаимно, идиот, — отвечает Макс.       Джейн спокойно сëрбает остатками чая.       — Вы оба мне так надоели.

***

      Майк уже несколько минут разглядывает свой гардероб, никак не в силах определиться. Все вещи небрежно сложены, и, когда они в таком состоянии, тяжело определить, что подошло бы ему лучше.       Он не хочет казаться наряженным, но и одеться неряшливо, если ты собираешься соблазнить своего лучшего друга, тоже не вариант. Майк не должен выглядеть слишком просто или слишком откровенно. А на то, чтобы ходить в одной только футболке, как та девушка из уборной, у него не хватит смелости.       Может, лучше вообще не париться?                    Он оглядывает беспорядок в комнате, а потом переводит взгляд на настенные часы в гостиной. Без пятнадцати пять. До прихода Уилла у него полно времени, а значит, он сможет немного прибраться, заказать доставку, подготовить всё необходимое для массажа (Майк пытается быть оптимистом и не рассматривать варианты, в которых Уилл может ему отказать) и наконец выбрать себе наряд.       Всё складывается как никогда хорошо, словно сама вселенная благоволит ему в таком важном деле.       Первым делом Майк принимается за наведение порядка. Квартира у них небольшая: две спальни, ванная и кухня, смежная с гостиной. Радует ещё то, что им нет нужды снимать её, потому что эта небольшая территория принадлежит им с Уиллом — подарок от родителей.       На самом деле, беспорядка как такового здесь нет, всего лишь небрежно оставленные повсюду вещи и осевшая на всех плоских поверхностях пыль — в их защиту Майк может сказать, что последние месяцы учёбы были напряженными и времени на соблюдение чистоты практически не оставалось.       Однако сейчас Майк свободен и может немного прибраться. К тому же, это наверняка порадует язвительного перфекциониста, который живёт внутри Уилла: его друг слишком любит, когда всё лежит на своих местах, и терпеть не может чрезмерный визуальный шум — это, кстати, иногда становится причиной их беззлобных споров. Хотя, назвать это спорами будет слишком преувеличено, учитывая, что это начинается с «Майк, почему твои носки лежат на подоконнике?», переходит к «Прости-прости, Уилл, я забыл положить их в корзину для грязного белья» и заканчивается «Всё в порядке, Майк. Просто будь внимательнее в следующий раз».       К сожалению, Майк слишком забывчивый и суетливый, из-за чего он может начать тысячу разных дел и не довести до конца даже одно. Но, несмотря на это, Уилл относится к нему очень терпеливо, просто заставляя его выполнить всё необходимое, но никогда по-настоящему не злится. И Майк безумно это ценит. Поэтому порадовать Уилла чистотой в квартире ощущается как что-то приятное, а не просто бытовой обязанностью.       Такая мотивация заставляет его прикладывать ещё больше усилий.       Время за незначительными делами летит стремительно. По мере уборки Майк даже находит некоторые из своих вещей, которые он искал долгое время.       Он весь вспотевший и грязный, когда заканчивает. Майк берет полотенце и необходимую уходовую косметику, которой они с Уиллом пользуются вместе, и отправляется в ванную.       Тёплый душ смывает с него усталость, даря облегчение и порцию хорошего настроения. Майк чувствует лёгкое возбуждение и предвкушение от сегодняшнего вечера. Боясь, что желание усилится и станет очевидным, когда Уилл придет домой, он решает немного помастурбировать.       Сперва Майк ласкает свой полувставший член, но тратит на это всего пару минут — гораздо сильнее его сейчас интересует анальная мастурбация. Не обращая внимания на льющуюся сверху воду, он протягивает свои длинные руки и хватает бутылочку смазки, спрятанную за баночками с шампунями и гелями для душа; та обнаруживается пустой на две-трети.       (Тот факт, что они с Уиллом вместе пользуются ею, ни разу даже об этом не заговорив, безумен).       Неудивительно, что это только сильнее возбуждает Майка — Уилл определенно трогал эту невзрачную бутылочку, откручивал своими пальцами белую крышку и пользовался бесцветным лубрикантом, чтобы смазать свой привлекательный член; водил скользкими пальцами по всей длине, усиливая давления у мокрой от предэякулята головки…       Майк кружит влажными от смазки подушечками по анусу, надавливает, заставляя его призывно сжиматься. Сначала он лишь растирает его — медленными, аккуратными движениями, которые постепенно набирают интенсивный темп. Когда по ощущениям становится достаточно скользко, Майк проникает внутрь первой фалангой среднего пальца; из него вырывается трепещущий вздох. Знакомое чувство растяжения, от которого он едва ли успел отвыкнуть, пронзает его. Не медля, Майк проталкивает тонкий палец дальше, почти до середины. Он замедляет напор воды, краем сознания помня, что Уилл после возвращения наверняка захочет принять душ. Для удобства Майк опирается левой рукой о влажную плитку и выгибает спину, чтобы найти более приятный угол для проникновения.       Он много раз занимался анальной дрочкой, зачастую дополняя этим обычную мастурбацию. Майку нравится ощущение наполненности, нравится то, как его мягкие стенки поддаются давлению, тесно облегая его длинные пальцы, и — особенно — ему нравится стимуляция простаты. В первый раз Майк был настолько ошеломлен открывшемуся удовольствию, что на протяжении следующих пятнадцати минут после оргазма у него дрожали ноги. В последующие он уже приноровился, начав исследовать границы того, что он мог испытать и почувствовать.       Позже Майк стал уже гораздо увереннее в этом деле и не стал обделять свой бурный сексуальный опыт фантазиями о мужчине, которого он любит с подростковых лет. Конечно, будет ложью сказать, что до сих пор у него не было влажных сюжетов с участием Уилла, но в тот момент это просто перешло на определенно новый уровень.       И Майк — например, прямо как сейчас — начал представлять, что вместо собственных внутри него двигаются пальцы Уилла.       Фантомное ощущение чужих рук, которые скользят по его влажному телу, твердый возбужденный член, прижимающийся к ягодицам, и тяжёлое прерывистое дыхание Уилла…       Майк тихо стонет, проталкивая палец до самого основания. Он переносит тяжесть своего веса на локоть, чтобы иметь возможность зарыться ладонью в волосы — из него вырывается тихое шипение, стоит ему потянуть себя за мокрые пряди. Приятное тянущее чувство разливается щекотливым теплом внизу, заставляя его громко выдохнуть. К первому пальцу прибавляются второй, и теснота влажной, отчаянно сжимающейся дырочки поглощает его. Майк начинает толкаться внутрь размеренными движениями — странно-приятное чувство тяжести оседает в паху. В голове уже без всякой его воли мелькают картинки с участием Уилла — Майк не смог бы их контролировать, даже если захотел: опыт в четырнадцать-пятнадцать лет ему наглядно это показал. Он входит до основания, а потом выходит до середины второй фаланги — пустота и наполненность, попеременно сменяющие друг друга, заставляют его стонать сильнее. Тело кажется наэлектризованным, ощущения накалены до предела — Майк сейчас в таком состоянии, когда чувствует каждый участок кожи, но всё равно может думать лишь о том месте, где пропадают бледные пальцы, втянутые жаром его дырочки. Парень пытается хоть немного раздвинуть их на манер ножниц, но узкий анус поддаётся с трудом. Он толкается глубже, пытаясь найти простату, и вновь дергает себя за волосы, запрокидывая голову от интенсивности. Поплывшим мозгом Майк представляет присутствие Уилла рядом, его тонкие губы на своей шее и тепло стройного тела.       Напряжение начинает нарастать, сворачиваясь клубком в животе и заставляя Майка стонать сильнее. Он отпускает волосы и хватает себя за член — требуется всего пару движений, чтобы кончить с протяжным стоном.       Когда послеоргазменная нега отпускает, Майк вновь усиливает напор, чтобы смыть с себя дорожки спермы и лубриканта. Честно говоря, он не чувствует никакого облегчения — этот оргазм был одним из тех, что только разжигает желание, а не избавляет от него.       Вытеревшись махровым полотенцем, Майк идет прямиком в собственную комнату. Нагота его особо не смущает, потому что дома никого нет, да и к тому же, учитывая, что за окном царит лето и преждевременная июньская жара, это даже немного приятно.       Он снова открывает шкаф, однако на этот раз его встречают стопки аккуратно сложенной одежды. Такая картина невольно радует глаз и даже облегчает поиски, которые длятся теперь совсем недолго. В итоге, устав от размышлений, Майк выбирает простую темно-синюю футболку Уилла, выцветшую от долгого пользования и постоянных стирок. Он «одолжил» её уже давно, но так и не вернул, решив, что привязан к ней больше её законного владельца. Впрочем, то, что Уилл практически не возражал, не способствовало тому, чтобы Майк захотел её вернуть.       Затем он переходит к поиску нижнего элемента одежды — Майк не хочет надевать штаны или треники, но и ходить в одних только боксерах будет немного странно, учитывая тот факт, что они никогда не показывались друг перед другом в таком виде.       Немного погодя Майк достаёт из шкафа чёрные шорты или, точнее будет сказать, шортики. До некоторых пор они принадлежали Макс, которая полгода назад вообразила себя гуру йоги и решила приобрести полный комплект для нового хобби. В качестве своего компаньона в этом деле она почему-то выбрала Майка, но сам парень думает, что Мэйфилд просто хотела свалить весь хлам именно в их с Уиллом квартиру.       Запал девушки, к слову, пропал через пару дней, а недавно приобретенные покупки остались нетронутыми — Майк, не думая, запихнул всë это добро по разным уголкам их квартиры (он уверен, что под диваном в гостиной лежит коврик для йоги).       А откровенно короткие шорты остались.       Впрочем, если он планирует нечто подобное, не помешает нарушить привычный уклад, не так ли?       Он берёт шорты, приятно удивляюсь безумно мягкой и тонкой ткани. Расправив их, Майк подставляет те к своим бедрам, чтобы посмотреть, как это смотрится со стороны, и… О, они очень, очень короткие (что довольно ожидаемо, ведь они Макс, а разница между их ростом колоссальная).       В надетом виде это выглядит ещё хуже (ну, или лучше). Честно говоря, его длинные ноги действительно выглядит ненавязчиво привлекательно в этом ничтожном куске ткани: края шорт даже не доходят до середины бедра. Майк приподнимает подол футболки и разворачивается на сто восемьдесят градусов, чтобы с некоторым смущением обнаружить, что они даже не прикрывают ягодицы полностью. Ну и ладно, на нём всё равно футболка, которая задирается лишь в том случае, когда он поднимает руки (он постарается этого не делать).       И всё же Майк не может удержаться от разглядывания — это действительно ему идёт. Чёрная ткань красиво сочетается с его бледными, лишенными всякой растительности (Майку эстетически больше нравится вид своей гладкой кожи, хотя, когда дело касается других мужчин, он совсем не против волос) ногами.       У этих якобы-шорт нет прямо выделенного края, они просто слегка облегают верх его бедер, но при этом не давят (наверное, потому, что Майк слишком худой). Футболка широкая, растянутая и периодически сползает с плеча, так что ему приходится постоянно её поправлять. Тёмные пряди уже высыхают и из-за этого прелестно пушатся, придавая ему какой-то невинный вид, пухлые губы слегка покраснели, а в глазах таится притягательный блеск.       Ладно, он выглядит очень красиво и соблазнительно. Майк не видит смысла это скрывать, признавая, что вид даже не вульгарный и пошлый, а именно — по-домашнему сексуальный.       Боже, чем он занимается в своей жизни?       Покачав головой, Майк отходит от зеркала. Он выходит из комнаты, предварительно взяв телефон.       Уилл вернется ближе к семи, а значит у него осталось меньше часа.       Сначала Майк заказывает любимую пиццу Уилла, а затем уже приступает искать массажное масло, которое он купил специально, выбрав самое нейтральное и без отдушек. В принципе, ему уже даже больше ничего не нужно — он просто заранее наполняет чайник водой, достаёт из холодильника остатки черешни, купленной им ещё вчера.       Пока друг не вернется, Майк скоротает время просмотром какой-нибудь научной передачи, которые он, честно говоря, обожает.       Майк моет ягоды, кладёт их в небольшую пиалу и ставит на столик в гостиной. Из приоткрытого окна доносится привычный шум, улица живет своей стабильной рутиной, пока он старается утихомирить волнение в животе. Майк переключает каналы, пытаясь найти что-то новое, но затем сдается и все равно останавливает выбор на «National Geographic».       Время, как назло, течёт медленно и лениво; Майку хотелось бы, чтобы оно пролетело незаметно, потому что ожидание немного сводит его с ума.       Но постепенно он действительно увлекается историей жизни каких-то тропических черепах и ненадолго забывает о предстоящем.       Полчаса спустя раздается звонок в дверь, парень вспоминает о доставке и ждет несколько минут — при заказе он указал «оставить у двери», не желая сверкать своим видом перед курьером.       Забрав две упаковки пиццы, он относит их на кухню. Майк вновь переводит взгляд на часы.       Без десяти семь.       Ладно, Уилл уже должен быть на подходе.       Майк ставит чайник кипятиться и достаёт столовые приборы. За пару минут небольшой столик в гостиной оказывается накрыт.       Как любитель более острой пищи, Майк решает взять свой любимый соус — тот, кажется, стоит где-то на полках в шкафу. Вскипевший чайник свистит прямо над ухом, когда он открывает шкафчики и начинает водить рукой по верхним полкам. Майк помнит, как в спешке закинул сюда соус, торопливо (и немного небрежно) убираясь, чтобы не опоздать. Поэтому он поднимается на носочки и, наконец почувствовав пластик под пальцами, с негромким «Aгa!» достаёт бутылку и попутно выключает чайник.       Отвлеченный делом, Майк не слышит, как в замке поворачивается ключ и в комнате становится на одного человека больше.       — Майк?       Он вздрагивает и резко поднимает голову.       — Боже мой, Уилл!       Майк показательно хватается за сердце, которое бьется совсем не от страха. Он окидывает друга привычным спешно-внимательным взглядом.       Уилл выглядит уставшим, но довольным — кажется, в борьбе с сварливым профессором он одержал победу. На нём простая светло-зелёная футболка с незамысловатым принтом и потертые голубые джинсы свободного кроя. Темные волосы немного растрепаны.       Друг выглядит так, словно сбросил с плеч огромный груз, и Майк его прекрасно понимает — в последние недели Уилл выглядел чертовски раздражённым и вымотанным жизнью.       Так что такие перемены определенно радуют Майка.       — Извини, что напугал, — тихо говорит Уилл.       — Всё в порядке, — Майк качает головой, поправляя вновь сползающую с плеча футболку, и переводит взгляд на чужое лицо. Он собирается улыбнуться, чтобы подкрепить слова эмоциями для искренности.       Но…       Уилл совсем не смотрит на Майка.       Немного растерянный, он прослеживает траекторию чужого взгляда и понимает, что тот разглядывает его голые ноги.       Майк чувствует, как щеки начинают слегка гореть.       — Эм… — он одергивает подол футболки, чувствуя себя немного неловко с непривычки. — Извини, я думал, что ты придешь чуть позже.       Он слегка трогает себя за бедро, как бы показывая, о чем идет речь.       Уилл резко поднимает голову, и в естественном свете кухни несложно заметить румянец на его красивом лице. Когда тот вновь заговаривает, Майку мерещится в его голосе некая хриплота.       — О, да. Эм, всё в порядке. Это абсолютно нормально, — Уилл кивает в сторону его ног, и Майк неловко отводит взгляд.       — Отлично, — торопливо кивает он, отвлекаясь на всё ещё не открытые коробки пиццы. — Как прошёл день?       Уилл проходит в гостиную, сбрасывая с плеч жёлтый рюкзак с красивым дизайном (спасибо золотым рукам Джейн), и садится на диван с тихим выдохом, который напряженному Майку кажется оглушающим.       — Ужасно, — признаётся Уилл, снимая носки и аккуратно кладя их на пол. — Я потратил полдня, чтобы сдать этот проклятый зачет. Никогда не думал, что на художественном факультете будет так важна математика.       Майк усмехается, не удерживая себя от разглядывания каждого участка чужого тела. Уилл откинулся назад и слегка прикрыл глаза.       — Что насчет тебя? Как прошли занятия?       — Все как обычно, — хмыкает Майк. — Макс постоянно достает окружающих, Джейн пытается привить нам любовь к массажу, один я отчаянно борюсь за свою жизнь.       — Вот как, — Уилл открывает глаза и поднимает уголки губ. — Может, тебе действительно стоило позволить Карлтону сделать это.       Майк с трудом сдерживает гримасу — неужели даже один чертов вечер не может обойтись без упоминания этого человека?       В итоге он просто пожимает плечами, словно Карлтон нисколько его не волнует.       — М-м. Может быть.       Майк подходит к столу, протягивая руку, чтобы схватить две спелых черешни и отвлечься от ненужных мыслей — ему нужно заставить Уилла поесть и принять душ, иначе он не сможет приступить к главной части. Он засовывает целую горошину в рот, надкусывает и высасывает всю мякоть, пока не остаётся одна косточка — её парень позже выплевывает себе на ладонь; то же самое Майк проделывает и с второй горошиной. Лишь закончив, он замечает пристальный взгляд Уилла — это подводит его к мысли, что тот, скорее всего, ничего толком не ел.       Кажется, Майку действительно стоит его накормить.       — Ты голоден? — спрашивает он, невольно цепляясь взглядом за движение кадыка, когда друг сглатывает.       Уилл кладёт ладонь себе на колено, глядя на него с нечитаемым блеском в глазах. На этот раз его голос звучит ниже:       — Да, — и, Майк готов поклясться, на одну миллисекунду Уилл опускает взгляд вниз — где футболка на Майке почти закрывает мягкую ткань шорт — движение настолько быстрое и неуловимое, что, не будь парень сегодня так сосредоточен, он бы ни за что этого не заметил. — Очень.       Наступает короткая, но мучительная пауза.       Звуки с улицы заглушаются, когда их взгляды снова встречаются. Майк чувствует, как сжимается его живот в этот момент; он старается понять, был ли в этих словах подтекст, но это возвращает его к главной мысли дня.       В конце концов, Майк затеял это, чтобы избавиться от всех сомнений, а значит, надо быстрее приступить к своему банальному плану.       — Отлично, — он улыбается, пытаясь казаться спокойным. — Я заказал твою любимую пиццу.              Майк кивает в сторону коробок.              — Я сразу почувствовал этот аромат, — улыбается Уилл. — Спасибо, Майк.              Это заставляет Майка беззлобно фыркнуть.              — Поблагодаришь после того, как поешь. Сейчас иди в душ. И поторопись, пока она не остыла.              — Хорошо, — друг кивает в предвкушении и встает, спешно поднимая с пола носки. Также по пути он хватает свой рюкзак.              Через минуту Майк остаётся один.              Из ванной некоторое время спустя раздаётся характерный шум льющейся воды. Майк переносит пиццу с кухни на стол в гостиной и прячет масло в шкафу (чтобы ситуация не выглядела так, будто он все спланировал); на этом его дела по сути заканчиваются. Майк вновь возвращается на диван, подтягивая ноги и садясь по-турецки. Он чувствует едва уловимый аромат чужого одеколона, который успел застыть в воздухе, и без стеснения втягивает его остатки носом, наслаждаясь тем, насколько тот приятный.              Мысли в его голове хаотичные: вторая уже не связана с первой, а третья — со второй. Он вновь отвлекается на передачу, где теперь уже рассказывается о жизни китов.              Когда какой-то мужской голос начинает рассказывать о размножении, Майк как некстати вспоминает кое-что ужасное.              Он оставил бутылек со смазкой прямо там, на самом видном месте.              Блять, Уилл уже наверняка увидел это.              Ладно.              Это не так уж и важно, не так ли? Всего лишь какая-то смазка, которую Майк использовал для мастурбации, и если Уилл знает об этом, то это всё равно не имеет значения. Потому что все люди дрочат. Здесь нет ничего постыдного.              И вообще, учитывая планы Майка на сегодня, это последняя вещь, которой он должен стыдиться.              Когда Уилл возвращается, Майк старается не отводить взгляд от экрана. Всё в порядке, убеждает он себя, ничего плохого не случилось.              — Что смотришь? — спрашивает Уилл, хотя это и так очевидно.              Майк понимает, что это всего лишь вежливый повод начать разговор, поэтому старательно делает вид, словно до его прихода он был увлечен происходящим на экране.              — Передача про морских животных, — он улыбается, отодвигаясь в сторону, чтобы освободить место для друга.              Уилл поднимает уголки губ в ответ, усаживаясь рядом.              Они приступают к еде, начиная обсуждать события прошедшего дня. Уилл подробнее рассказывает о том, что было сегодня на зачете. Майк внимательно слушает его, наслаждаясь атмосферой. Мысль о предстоящем крутится где-то на периферии сознания, заставляя его иногда выпадать из разговора.              — ...сложно? — спрашивает Уилл, когда они вновь переходят к теме занятий Майка.              — На самом деле, нет, — признается он. — Временами болят руки, ну а так, это даже интересно — узнавать что-то новое.              — Круто, — кивает Уилл. — Сколько тебе еще осталось до получения сертификата?              Майк откидывается боком на спинку дивана и начинает мять руками подушку. Кажется, сейчас наступил идеальный момент, чтобы подвести разговор к нужному.       — Наверное, мы закончим через два месяца. Не знаю, я даже не интересовался, но на следующем занятии нас ждет небольшой экзамен. И я должен потренироваться.              — Потренироваться? — интересуется Уилл, откусывая от своего куска пиццы.              — Да, знаешь, что-то вроде небольшой проверки на то, как мы усваиваем материал, — Майк пожимает плечами, надеясь, что его слова сподвигнут Уилла на мысль помочь ему (по крайней мере, обычно так и происходит, пускай и не нарочно, как сейчас). — Я как раз ищу человека, который был бы не против.              Уилл смотрит на него задумчивым взглядом.              — Это обязательно?              — К сожалению, да, — хмурится Майк.              Боже, если его план удастся, он обязательно потом извинится перед Уиллом за всю ложь, которая вырвалась из его рта за сегодняшний день.              — У тебя есть кто-то на примете? — спрашивает в итоге Уилл.              Майк делает вид, словно задумывается.              — Учитывая, что Дастин и Лукас уже заняты, — начинает он, — я как раз думал попросить тебя, — Майк делает максимально невинные глаза, пытаясь вложить в них то очарование, о котором постоянно говорят окружающие. — Если ты, конечно, не против?              Уилл делает неторопливый глоток Колы, не осознавая, как сильно он своим молчанием заставляет друга нервничать. Спустя некоторое время он кивает. — Да, я не против.              — Боже, спасибо. Как хорошо, что ты согласился, — говорит он с облегчением. — А то пришлось бы искать кого-то на стороне.              — Мне не сложно, — улыбается Уилл, дергая плечами. — Да и кто откажется от бесплатного массажа?              Майк усмехается.              — Да уж, — говорит он, чувствуя, что больше пиццы ему в горло не влезет. — Кстати, ты же свободен?              — В смысле? — спрашивает Уилл, вытирая оставшийся на руках жир салфетками.              — Экзамен уже завтра, поэтому мне нужно знать, когда я смогу приступить, — Майк поднимается с дивана.              Уилл неопределенно мычит. — Я всё равно собирался провести вечер с тобой.              От этих слов в груди Майка разливается приятное тепло. «Провести вечер с тобой» в понятии Уилла означает «лежать в объятиях Майка, пока тот смотрит свои скучные научные передачи, и притворяться, что ему интересно, хотя они оба прекрасно знают, что через десять минут Уилл заснëт крепким сном».              Честно говоря, Майк обожает такие моменты, даже несмотря на то, что Уиллу все равно на все, что как-либо связано с темой животного мира. Хотя сначала Майк искренне думал, что это не так, но Макс и Лукас открыли ему глаза.              «Клянусь, Майк, только самый отчаянно влюбленный человек согласится смотреть это. Да ещё и с тобой», — сказала ему Мэйфилд, когда он пытался убедить их в обратном.              «Извини, чувак, но это правда. Уиллу просто нравится спать в твоих объятиях», — Лукас тоже не остался в стороне, сразу же поддержав свою девушку.              Сказать, что Майк тогда расстроился, будет огромной ложью, — с тех пор он получает от этого ещё больше удовольствия, чем прежде.              — Тогда, может, приступим сейчас? — ненавязчиво предлагает он, наблюдая за тем, как Уилл допивает остатки своего напитка.              — Как тебе удобнее, мне без разницы.              Майк с трудом сдерживается, чтобы не хлопнуть радостно в ладони.              — Отлично, — говорит он. — Ты пока помой руки, а я подготовлю всë необходимое.              — Понял, — Уилл тоже встаёт, собираясь выполнить сказанное.              Майк останавливает его в последний момент.              — Кстати, Уилл.              — Что? — оборачивается друг.              — Ты не против, если это будет происходить в твоей спальне? — спрашивает он с невинным любопытством. — Просто в моей небольшой творческий беспорядок…              Уилл нежно усмехается.              — Убрал всю квартиру, но не свою комнату?              — Так ты все-таки заметил, — беззлобно фыркает Майк.              Уилл подходит ближе, медленно разглядывая его.              — Конечно, я заметил, — говорит он, смотря прямо ему в глаза. — Ты очень хорошо постарался, Майк.              И в моменте воздух в комнате кажется гуще и тяжелее. Майк не может отвести взгляда от друга, который внезапно кажется ему напряженным.              Уилл так близко.              — Да? — спрашивает Майк, делая небольшой шаг вперед.              Уилл кивает, не отводя взгляда.              — Ага.              Майк сглатывает, прикусывая нижнюю губу, когда на секунду Уилл вновь опускает взгляд вниз. Он не знает, о чем еще поговорить, но заполнить эту тишину кажется необходимым ради собственного же блага.              — Ты—              Но друг даже не дает ему договорить: Уилл неожиданно отстраняется, возвращая между ними ту дистанцию, и прочищает горло.              — Я скоро вернусь.              Растерянный, Майк недоуменно смотрит ему вслед.       

***

      В спальне Уилла царит приятная чистота, наведенная стараниями Майка.              (Не то чтобы здесь до этого был сильный беспорядок, но все же…)              Майк заранее выключает основной свет, оставляя лишь приятный желтоватый свет от ночника — Уиллу некомфортно лежать в полной темноте. В руках греется бутылек с маслом, и он ходит по комнате, ожидая когда Уилл наконец закончит. Майк не может понять, почему мытье рук занимает у друга так много времени, учитывая, что свои он успел помыть ещё на кухне.              Майк пытается не думать о том, что произойдет дальше — когда он занимается чрезмерными размышлениями, из этого не выходит ничего хорошего.              Через пару минут он уже собирается пойти за Уиллом, но тот возвращается.              Ну наконец-то — ещё немного, и Майк бы не выдержал.              Пытаясь казаться максимально невозмутимым, он улыбается, глядя на то, как Уилл неловко стоит рядом.              — Ложись, — Майк кивает в сторону кровати.              Уилл неторопливо опускается на прохладную постель, не сразу принимая лежачее положение.              — Футболку тоже сними, — добавляет Майк, пытаясь держать голос ровным, словно не он собирается трогать полуголого Уилла Байерса прямо сейчас. Боже.              Он старается не смотреть на то, как друг снимает жалкий кусок ткани, скрывающий за собой ту красоту, о которой Майк грезит ночами.              Когда Уилл наконец располагается на животе, положив голову на свои руки, Майк старается сдержать волнительную дрожь. Масло уже наверняка достигло комфортной температуры, так что нет смысла больше медлить.              Мысленно считая до десяти, Майк залезает на кровать; матрас слегка прогибается под давлением его веса. Он позволяет себе несколько минут разглядывать чужую широкую спину: напряженные мышцы перекатываются под кожей, что в полумраке комнаты слегка отливает золотистым загаром.              Уилл потрясающий.              Эта мысль вертится в голове Майка на повторе.              Он опускает взгляд ниже — туда, где идеально округлая задница обтянута тонкой тканью домашних спортивок.              Майк на коленях ползет к самому прекрасному телу на свете, пока его хозяин лежит, уткнувшись лицом в постель.              — Мне придется сесть тебе на поясницу, — предупреждает он, словно в его словах нет ничего необычного. Словно сидеть на заднице Уилла для него абсолютно привычное дело. — Это нормально?              Уилл не поднимает головы.              — Да… да, это нормально, — приглушённо отвечает он.              — Отлично, — говорит Майк, перекидывая правое бедро на другой бок парня.              Для удобства он одной рукой опирается на чужую спину. Непривычное ощущение мягкой и тёплой кожи под пальцами настолько ошеломляет его, что на секунду Майк просто замирает, затаив дыхание. Спина Уилла чертовски напряжена, мышцы под пальцами твердые — дело в усталости и стрессовой неделе или… в Майке?              Предположение такое дикое и сладкое, что он беззвучно выдыхает внезапно сгустившийся воздух через рот. Черт возьми, ему нужно взять себя в руки.              Несмотря на скрытое под контекстом желание заполучить парня под ним раз и навсегда, Майк всё ещё отчаянно желает доставить ему удовольствие и расслабление.              В конце концов, не зря ведь он ходил на эти ебучие курсы?              Майку необходимо быть полезным для Уилла, и твёрдое тело под пальцами только подкрепляет его мотивацию. Он осторожно усаживается на чужие ягодицы, стараясь не давить слишком сильно. Уилл лежит так неподвижно, что это даже немного пугает.              — Тебе комфортно? — заботливо спрашивает Майк, слегка подтягивая своё тело вверх для удобства; из-за этого тонкого ткань его шорт сильнее задирается.              Уилл молчит слишком долго.              — Уилл?.. — повторяет Майк снова.              На этот раз друг отвечает быстрее.              — Д-да, ты можешь начинать, — Майк, к сожалению, не может видеть его лицо из-за их положения, но ему кажется, что Уилл звучит немного запыханно — может, стоит предложить другую позу, чтобы тому было легче дышать?              — Хорошо, — протягивает он, отбрасывая сомнения.              Майк берёт флакончик с маслом в руки и откручивает крышку. Он старается не смотреть на то, как красиво смотрятся его бледные ноги, тесно прижатые к телу Уилла. Когда бесцветное масло разливается по его ладони и наполняет воздух каким-то лёгким, но приятным запахом, Майк с трудом сдерживает громкий выдох — боже, он не может поверить, что всё это действительно происходит.              Однако слабое дыхание Уилла, нарушающее тишину спальни, заставляет его двигаться.              Майк размазывает масло по рукам, позволяя ему впитаться в кожу. Он внимательно разглядывает широкую спину под ним и беззвучно выдыхает, вспоминая все полученные знания, прежде чем начать.              В классическом расслабляющем массаже есть три этапа.              Первый направлен на то, чтобы расслабить и разогреть мышцы для подготовки к следующему.              И он начинает с верхней части спины: Майк лёгкими, почти невесомыми движениями скользит от плеч к пояснице. Руки практически не оказывают никакого давления — они просто медленно скользят вверх и вниз, дотрагиваясь до чужой кожи лишь подушечками пальцев. Иногда он подключает ногти, слегка царапая спину — от этого кожа мгновенно покрывается мурашками. Майк плавно ведёт ими от лопаток вниз, к пояснице, и в таком же неторопливом темпе поднимается обратно, скользит по бокам, описывая дуги; движения медленные и тягучие, как волны.              С клокочущим в груди удовлетворением он подмечает, как мышцы под пальцами постепенно расслабляются и тело Уилла становится менее напряженным. Ласковые поглаживания позволяют маслу впитаться в мягкую кожу и сделать ее более увлажненной — что необходимо, потому что от сухого массажа не так много удовольствия, как хотелось бы.              Ощущение живого и родного тепла сводит с ума. Майк чувствует, как поднимается тело Уилла при каждом вздохе и как оно опускается при каждом выдохе. Это чувство вызывает зависимость, потому что с каждой секундой хочется получить больше реакции.              Подготовка занимает у него не так много времени.              Закончив, Майк решает приступить к следующему этапу, но перед этим не забывает поинтересоваться состоянием Уилла.              — Уилл? — словно подстраиваясь под эту уютную, интимную атмосферу, голос Майка звучит ещё более мягко, хотя до этих пор он был уверен в том, что достиг своего предела. — Ты хорошо себя чувствуешь?              — Просто не останавливайся, — торопливо выдыхает Уилл.              От этого низкого голоса его пробирает дрожью.              — Приму это за положительный ответ, — Майк тихо усмехается и продолжает скользить пальцами по чужой спине. — Это было для разогрева, сейчас я перейду ко второму этапу, который будет гораздо интенсивнее предыдущего, — называется петриссаж, если тебе интересно. Готов?              Каждое своё слово Майк сопровождает успокаивающими касаниями. Он вновь подтягивает свое тело наверх, скользя внутренней стороной бедер по чужим ягодицам и останавливаясь у поясницы — на этот раз ему придется вложить в свои прикосновения силу, так что принять более удобное положение не помешает.              — Да, — наконец отвечает Уилл. Его голос звучит немного хриплее, чем прежде — тот факт, что Майк замечает каждое изменение, котором в нём происходит, заставляет его чувствовать себя немного сумасшедшим.              Майк вновь берёт масло, на этот раз наливая его себе в руки больше. Он быстро размазывает его по всей поверхности ладони и возвращается к своему занятию. Теперь вместо скольжения он будет разминать мышцы — сжимать, тянуть и давить на них. Грубо говоря, это как «месить тесто›, хоть Майк никогда этого и не делал, их инструкторша привела в качестве примера именно это.              Прокручивая в голове воспоминания о том дне, когда они учили это, Майк начинает. Его всё ещё не покидают трепет и волнение, с каждым прикосновением к Уиллу разгораясь только сильнее.              Он начинает с трапециевидной мышцы, находящейся в верхней части спины, ближе к шее. Майк четко захватывает её, зажимает между скользкими пальцами и ладонью, отпуская через пару секунд. От этого Уилл начинает дышать сильнее и громче — Майк знает, что это больно, когда растирают узлы, но боль от этого скорее приятная, чем наоборот. К тому же, у Уилла, судя по тому, каким напряженным он был в самом начале, этих узлов полно.              Уделив несколько минут этой мышце, Майк приступает к ромбовидным — они находятся прямо между лопатками. Он надавливает на горящую кожу, скользит по выпирающим позвонкам, усиливая давление в некоторых точках, и наконец находит то, что искал — очередной узел. Парень фиксирует тугой комок мышц, с нажимом проводит по нему подушечками пальцев и растирает медленными круговыми движениями.              Из Уилла вырывается громкий, протяжный вздох, который не заглушают даже руки. На мгновение его тело напрягается до предела, но потом тут же расслабляется, отпуская накопленное в этой точке напряжение.              Невольно Майк сжимает ноги, чувствуя отголоски того, что испытывает мужчина под ним.              Уже окончательно убежденный в том, что этот массаж Уиллу был просто жизненно необходим, Майк продолжает с бóльшим энтузиазмом.              — Это не слишком? — он не может удержаться от вопроса, чувствуя потребность знать каждое ощущение в теле Уилла.              На этот раз друг поднимает голову и оглядывается назад.              — Боже, Майк… — он открывает рот, собираясь продолжить, но внезапно замирает, не издавая ни звука.              Оторвавшись от движения крепких мышц на скользкой от масла спине, Майк замечает, как чужой взгляд скользит по нему — тёмными глазами Уилл разглядывает его сверху вниз, вновь уделяя особенное внимание тому месту, где бледные бедра Майка соприкасается с его загорелыми боками.              Чувствуя себя немного неловко, Майк неосознанно одергивает слегка задравшуюся футболку вниз, тем самым случайно пачкая кожу своих ног маслом. На ней остаются блестящие следы, что отчетливо видны в полумраке спальни.              Уилл сглатывает — и этот звук разбивает безмолвную тишину, сгущая напряжение в воздухе и отдаваясь настойчивой пульсацией в животе Майка.              — Продолжай, — тихо говорит Уилл, отводя взгляд и вновь возвращаясь в своё прежнее положение. Словно чувствуя, что этих слов недостаточно, он добавляет: — Это очень приятно.              Майк автоматически кивает, хотя теперь это бессмысленно, и продолжает. Он начинает снова мять мышцы, стараясь не пропустить ни одну из них, движения уже более напористые и интенсивные. Особое внимание Майк уделяет зоне между лопатками и шее — Уилл здесь очень напряжен. В неторопливом темпе Майк давит на кожу самыми разными способами и наблюдает за чужой реакцией. Поняв, какие из них оказывает на друга самое сильное влияние, он оставляет всего два варианта: сперва Майк обхватывает пальцами твёрдую мышцу в области шеи и сжимает её.              — М-м, — из Уилла вырывается приглушённый звук.              Но он не останавливается: Майк переключается на другую сторону и делает то же самое, заставляя Уилла мычать.              — Это больно, но необходимо, — сожалеющим тоном говорит Майк.              В качестве извинения он решает немного успокоить его — Майк плавными, нежными движениями водит по чужой шее, слегка разминая плечи. Честно говоря, он не может отвести взгляда от тела Уилла. Пальцы покалывает от желания почувствовать больше, взгляд скользит по слегка накаченным рукам — жажда дотронуться до этих бицепсов становится непреодолимой, и Майк как бы невзначай спускается вниз, скользя по выпирающим мышцам. Он слегка сжимает их, ласково проводя пальцами, и чувствует, как те мгновенно покрываются мурашками.              Как же сильно Майку хочется попробовать это тело на вкус. У него сводит зубы от желания укусить, зацепить зубами теплую кожу и провести влажным языком по каждому участку.              Майк не может сдержать тихий выдох, когда внутри запускается необратимый процесс, ставящий возбуждение, которое кипит в нём уже продолжительное время, на первое место. Голова туманится от этой атмосферы, так что Майку приходится себя с силой оторвать от безбожно привлекательных рук, которые смотрелись бы потрясающе…              Он возвращается к плечам. Тёмные волосы Уилла слегка растрепались и кончиками касаются его затылка. Они выглядит мягкими и приятными на ощупь, и Майк осторожно запускает в них ладонь, желая проверить, так ли это на самом деле. Он проводит ногтями по чужому затылку, давит скользкими кончиками пальцев и массирует кожу головы.              Майк даже не успевает распознать, как ощущаются чужие пряди, потому что Уилл сильно вздрагивает. И это не привычное всем лёгкое вздрагивание, а именно полноценная дрожь. Чужая спина вновь покрывается мурашками, но на этот раз они куда ощутимее и твёрже.              Заинтригованный такой чувственной реакцией, Майк делает это снова, и отклик просто мгновенный — Уилл вновь дергается, на этот раз не сдерживая низкого стона.              От этого звука Майку становится тяжелее дышать. Ему хочется услышать его ещё раз.              Когда он снова царапает чужой затылок, то получает ту же реакцию, что и раньше, и тело Уилла вновь напрягается — Майк прекрасно чувствует это ногами и ягодицами. Он немного елозит, чтобы утихомирить свой полувставший член, и пытается незаметно сесть повыше. Его бедра скользят по пояснице, обжигаясь теплом горящей кожи и пачкаясь маслом — из-за этого скольжение происходит даже более плавно.              Но, как бы аккуратен Майк ни был, он сомневается, что это остается незамеченным.              Он продолжает ласкать чувствительный участок на затылке, не в силах прекратить вырывать из Уилла эти сладкие звуки. Стоит ему кинуть взгляд в сторону, глаза Майка слегка расширяются от удивления — вся правая рука Уилла чертовски напряжена от того, как сильно он сжимает пальцами простыни. Вены вздулись, становясь отчетливо видными даже в полумраке комнаты, тыльная сторона ладони побелела от силы сжатия.              Но это его совсем не останавливает.              — Майк, — цедит сквозь зубы Уилл. — Прекрати.              От интенсивности, вложенный в чужой голос, Майк на мгновение замирает.              Желание подчиниться и сделать, как ему велено, охватывает каждую клеточку его жалкого тела. И невольно Майк поддаётся этому — он тут же убирает горящие руки.              Каким бы невнимательным он себя не считал, Майк все же не слепой: судя по чужой реакции, он нашел эрогенную зону Уилла.              И значит, что, если бы парень продолжил, Уилл под ним лежал бы возбужденный. Возбужденный прикосновениями Майка…              Член снова дергается, и в шортах начинает становиться чертовски тесно.              Боже, как ему вообще сохранять самообладание в такой ситуации?              Майк ерзает пахом на чужой пояснице, легкая ткань его шорт мгновенно задирается, заставляя его скользить по Уиллу голой кожей нижней части ягодиц.              Блять.              Ему нужно предпринимать более решительные действия.              Решив пропустить третий этап, Майк быстро импровизирует: не видеть лицо Уилла в такой момент — огромное упущение, и ему нужно придумать что-то, чтобы они смогли смотреть друг другу в глаза.              Идея приходит в его голову сразу.              — Уилл, — шепчет Майк, пытаясь скрыть дрожь в голосе.              — Что? — напряженно отзывается друг.              Майк стучит пальцами по его спине.       — Ты можешь перевернуться?              — Чт— Зачем? — Майк хоть и не видит, но чувствует, как тот хмурится.              — Я закончил со спиной. Теперь мне нужно размять передние мышцы, — лишь один бог знает, сколько усилий он прикладывает, чтобы звучать ровно и невозмутимо.              Конечно, никакой массаж не предписывает подобное, и происходящее — чистой воды импровизация Майка.              Он надеется, что Уилл, по крайней мере, об этом не догадывается.              — Это обязательно? — спрашивает друг нечитаемым тоном.              Черт, Майк надеется, что это не сомнение. Он понимает, что слишком медлит, и принимает решение проявить немного искусства манипуляции.              — Всё в порядке, если ты не хочешь, — слегка грустным тоном продолжает он. — Я могу попросить кого-нибудь другого, у меня в группе есть парни—              — Хорошо, — Уилл даже не дает ему договорить.              Майк не может сдержать довольной улыбки. Он приподнимается на коленях, чтобы Уилл смог свободно перевернуться и ему не пришлось менять положение.              Когда Уилл двигается и наконец оказывается лицом к нему, в Майка впивается напряженный взгляд, в котором ясно читается непонимание.              — Что? — невинно спрашивает он, всё ещё стоя на коленях.              — Ты… ты продолжишь сидеть на мне? — Уилл разглядывает напряженные из-за позы бедра Майка.              — Да, — он хмурится, словно не понимая вопроса. — Как я буду делать тебе массаж?              Уилл вновь смотрит ему в глаза; он выглядит растерянным и смятенным.              — Я—              — Послушай, Уилл, — начинает Майк, вновь подключая все своё очарование. — Если ты против, просто скажи. Ты же знаешь, что не обязан делать это только потому, что я попросил? Мне просто хотелось потренироваться и заодно сделать тебе приятно, хотя я и знаю, что у меня не самые лучшие навыки…              — Нет! — торопливо отвечает Уилл. — Мне приятно, — продолжает он чуть тише. — И у тебя это получается очень хорошо. Всё нормально, извини. Просто я… мне немного непривычно.              Приятное удовлетворение оседает в груди Майка, когда он слышит чужие заверения. На секунду ему даже становится неловко — бедный Уилл ошеломлен событиями сегодняшнего вечера, потому что до этого они даже не видели друга друга полуголыми.              Это чистое безумие, Майк прекрасно понимает его состояние, но… Ему нужно держаться ради своей цели.              — Хорошо, — довольно кивает он, уже автоматически спускаясь взглядом к голому торсу Уилла. Тёмные ореолы сосков заманивающе смотрят на Майка, вызывая у него во рту обильное слюноотделение. Грудные мышцы красиво отделены друг от друга, а слабые очертания пресса и темная дорожка, уходящая вниз, заставляют Майка сглотнуть.              Ну почему Уилл такой привлекательный?              Когда он вновь поднимает глаза на красивое лицо Уилла, Майк невольно сталкивается с ним взглядом. Осознав, что тот наверняка видел его голодные глаза, он покрывается смущенным румянцем.              Зеленые радужки Уилла почти полностью скрыты черными зрачками, из-за чего его взгляд кажется тяжелее и глубже.              Такое ощущение, словно Уилл своими глазами заменяет прикосновения, потому что Майк готов поклясться, что чувствует фантомное жжение от этой интенсивности. Усталость и расслабленность, которые он видел раньше, полностью исчезли, сменившись на что-то другое — что-то более тёмное, опасное.              Тягучее желание прожигает внутренности, заставляя тело Майка пылать. Он повторяет трюк с маслом, игнорируя тот факт, что Уилл практически не сводит с него взгляда и пристально наблюдает за каждым его движением.              Черт возьми, Майк уже жалеет о содеянном — если раньше он мечтал иметь возможность смотреть на чужое лицо, то теперь ему хочется, чтобы Уилл отвернулся и перестал прожигать его этими глазами.              Начиная это, Майк совсем не ожидал, что растеряется только из-за одного взгляда — в своих влажных фантазиях он любил подчиняться Уиллу, но происходило это осознанно, под его тщательным контролем.              А сейчас… сейчас он просто теряет голову.              Игнорируя дрожащие руки, Майк спешно размазывает масло и наконец опускается, позволяя напряженным ногам расслабиться. Он усаживается чуть ниже торса, задницей прямо на чужой пах.              В воздухе повисает такое напряжение, что его можно резать ножом.              Майк с трудом втягивает кислород, заставляя свои лёгкие выполнять эту функцию.              Он начинает с пресса. Как только Майк дотрагивается до Уилла, тот мгновенно напрягается: мышцы становятся более твёрдыми и очерченными. Но он не останавливается, продолжая скользкими пальцами разминать чужую кожу и давить на определённые точки.              Уилл выдыхает, и Майк тут же впивается в него взглядом.              Почти мучительно нежными движениями он скользит выше, пересчитывая слегка выпирающие ребра. Когда его руки достигают грудных мышц, Майк шумно сглатывают скопившуюся во рту слюну. Он мягко разминает кожу, широкими движениями описывая круги и не пропуская ни одного участка кожи. Масло заметно облегчает работу, оставляя притягательный блеск, который только усиливает его мучительное желание.              Майк видит, как Уилл стискивает челюсти и напряженные желваки двигаются под натянутой кожей. Он замирает, почувствовав ладонями бешеное сердцебиение. Майк невольно задерживается там, устанавливая с Уиллом глубокий зрительный контакт.              Он уверен, что в его глазах таится тысячу вопросов.              Почему твое сердце так сильно бьётся?              Тебе нравится происходящее?              Ты чувствуешь то же, что и я?              Ты любишь меня?              Но Майк не может задать ни один из них.              Язык прилип к нëбу, в горле сухо. Сердце бьется о грудную клетку с такой интенсивностью, что он не понимает, как Уилл этого не слышит, потому что для Майка эта пульсация ощущается в каждой части его трепещущего тела.              Убрав руку с рёбер, Майк снова скользит наверх. Не в силах больше выдержать взгляд Уилла, он отводит собственный в сторону.              Напряжение в спальне просто зашкаливает.              Он случайно подмечает маленькие электронные часы, стоящие на прикроватном шкафчике.              Боже, прошло только тридцать три минуты.              Майк двумя руками пытается дотянуться до чужих плеч, но заставляет себя остановиться в последний момент.              Его бедра слегка дрожат от желания; возбуждение становится всё отчетливее — скоро его футболка уже не сможет скрывать эрекцию.              А очертания чужого члена под задницей только усиливают головокружительные ощущения. Черт возьми, как же сильно Майку хочется почувствовать его на себе без всяких преград — и сама мысль о том, что желаемое так близко, только подстегивает его затуманенный разум.              Расстояние между ними кажется чертовски маленьким и катастрофически большим — противоречивые чувства путают его мозг.              Майк сглатывает, на секунду прикрывая глаза. Он не знает, смотрит на него всё ещё Уилл — ему просто нужно немного отвлечься, чтобы не сойти с ума.              Но это не помогает.              Ближе, ближе, ближе — единственное, что отчаянно крутится в его голове.              — Уилл? — спрашивает он дрожащим голосом, теперь уже даже не пытаясь это скрыть.              Друг отвечает не сразу.              — Да? — голос у него такой хриплый, что Майк чувствует бегущие по затылку мурашки.              Как же он его хочет, черт возьми. Это желание просто невыносимо.              Майк медленно, неторопливо скользит по влажному торсу вверх и вниз, стараясь хоть как-то унять это жжение внизу. Его твёрдый член прижимается к шортам, отчаянно желая выбраться наружу.              — Ты… — неуверенно начинает он. — Ты можешь… приподняться?              Майк кладёт дрожащие руки себе на бедра, пытаясь скрыть, насколько сильно его кроет просто от того, что он прикасается к Уиллу. Он впивается пальцами в кожу, уже не беспокоясь о следах, оставляемых маслом — какая разница, если внутренние стороны его бедер уже и так влажные из-за ëрзаний на прессе Уилла.              Тишина, прерываемая звуками затрудненного дыхания — грудная клетка Уилла всё это время поднимается и опускается в немного быстром темпе, — только усиливает это вязкое ощущение надвигающейся опасности.              То, что Майк собирается сделать, уже абсолютно очевидно переходит всякие границы дружбы.              — Я… — объясняется он под давлением чужого молчания. — Мне кажется, я не дотягиваюсь до твоих плеч и шеи.              Ложь настолько очевидная для них двоих, что щеки начинают гореть сильнее, чем прежде.              — Мгм, — вырывается из Уилла подозрительно спокойное. — Я могу это сделать, — он окидывает его внимательным взглядом. — Раз уж ты не дотягиваешься.              В его голосе читается открытая издевка.              И, кажется, правила игры совершенно меняются.              Когда Уилл начинает приподниматься, мышцы на его торсе напрягаются самым привлекательным образом, мгновенно примагничивая голодный взгляд Майка.              На секунду он возвращается к чужому лицу, не в силах удержать себя от этого, и это вновь становится причиной столкновения их взглядов.              У Майка такое ощущение, что Уилл смотрит на него всё время. Он не понимает, как ему удаётся так хорошо держать зрительный контакт и справляться со своими чувствами, в то время как Майк сразу же становится жалкой развалиной, не выдерживая его напор.              Уилл опирается вытянутыми руками назад, чтобы держать верхнюю часть тела прямой. Его грудная клетка вздымается при каждом вдохе, сокращая остатки расстояния между ними.              Теперь, когда их тела разделяют всего лишь два-три дюйма, Майк может рассмотреть каждую деталь на чужом лице.              Они находятся так чертовски близко.              Из-за смещения позы, Майку пришлось отодвинуться назад, и теперь член Уилла упирается прямо ему в задницу. Он сглатывает, стараясь сохранить остатки своего самообладания, и кладёт руки на чужие плечи, чтобы продолжить массаж.              Несмотря на неловкость и слабость воли, Майк все же не может удержаться от того, чтобы разглядывать Уилла. В его жизни было лишь всего пару моментов, когда их лица находились на таком коротком расстоянии, но происходило это либо в темноте, либо длилось меньше минуты.              Однако теперь… теперь Майк может изучить его в совершенстве.              Он начинает с аккуратных бровей, которые на данный момент слегка нахмурены, затем опускается к прямому носу, скользит по слегка красным щекам, задерживая внимание на родинке у носа. У Уилла мужественная, красиво очерченная линия челюсти, его тонкие губы сжаты в бледную линию. Майк подмечает еще две знакомые родинки на подбородке — будь его воля, расцеловал бы каждую.              Майк внимательно наблюдает за тем, как трепещут густые ресницы, когда он подбирается к чувствительному затылку. Майк прижимается к Уиллу сильнее, почти соприкасаясь с ним напряженным животом. Он скользит руками по обжигающе горячей коже, массирует зону у роста волос и слабо царапает её ногтями, вырывая из друга глубокий выдох.              — Майк, — шепчет Уилл, пытаясь поймать его бегающий взгляд.              Но он не может заставить себя посмотреть ему в глаза — Майк уверен, что это окончательно лишит его рассудка. Он бегает голодным и отчаянным взглядом по загорелой шее, уделяя тщательное внимание тому, как движется острый кадык.              Теперь Майк понимает, почему это называется адамовым яблоком — искушение попробовать его на вкус такое жгучее, что можно сравнить со сладостью запретного райского плода.              — Майк, — повторяет Уилл, не повышая голос; однако он все равно звучит тверже, чем прежде. — Посмотри на меня.              — Я смотрю на тебя, — слабо пытается он возразить, замедляя движения пальцев.              Внезапно правая рука Уилла, на которую тот опирался все это время, двигается и заключает лоснящееся от масла бедро Майка в крепкую хватку. Мужчина притягивает его к себе, из-за чего его твёрдый член оказывается прижатым к чужому животу.              Из Майка вырывается громкий, почти жалобный вздох.              — Я говорю посмотреть мне в глаза, — повторяет Уилл тоном, который Майк никогда раньше не слышал. Шероховатые пальцы сжимаются на мягкой плоти с такой силой, что бледная кожа белеет пуще прежнего. — Это ведь несложно, правда?              Майк сглатывает скопившуюся во рту слюну. Его живот сжимается от этого низкого, бархатного голоса, а собственническая хватка на бедре не позволяет ему адекватно дышать.              — Н-нет, — отвечает он дрожащим голосом.              — Так сделай это.              И Майк послушно поднимает взгляд, наконец встречаясь с некогда зелёными глазами. Он замирает, ошеломленный интенсивностью чужого взгляда, в котором мерцает откровенный, уже ничем не прикрытый голод. Уилл тяжело дышит, с каждой секундой сокращая разделяющие их дюймы.              Майк хватается за чужой затылок, чувствуя, как беспомощно дрожит его тело.              Желание, возбуждение, жажда, голод, любовь — всё это смешивается в головокружительный коктейль, отбирающий способность мыслить здраво.              Он чувствует Уилла везде, словно его тело просто-напросто оголенный нерв, улавливающий малейшее колебание воздуха.              — Уилл, — его голос звучит настолько жалко и разбито, что будь он хоть немного трезв, то обязательно воспылал бы стыдом.              Глаза Майка трепещут от желания. Он медленно облизывает губы, смачивая их, и закусывает нижнюю, чтобы подавить поднимающиеся по горлу хныканье — рука Уилла скользит к его ягодицам, настойчиво массируя кожу. Майк дрожаще выдыхает, когда стоящий член двигается по чужому торсу, ткань футболки сейчас кажется самой раздражающей вещью на свете.              Их губы находятся так близко, что они слегка соприкасаются, разделяя один и тот же воздух. Майк призывно открывает собственные, отчаянно нуждаясь в большем. Он поднимает на Уилла беспомощный, умоляющий взгляд.              — Блять, — шипит Уилл, и от этого звука его рот касается чужого.              Секунда — и он вгрызается в его губы таким жадным, таким отчаянным поцелуем, что Майк может только ошеломленно простонать. Рот Уилла скользит по его собственному, всасывая и лаская обе губы по очерёдности.              Каждую клетку Майка пронизывает дикое, никогда им не испытанное удовольствие. Голову затуманивает тысяча чувств — он даже не знал, что способен испытывать подобное. Уилл скользит второй рукой под его футболку, обхватив тонкую талию твердой хваткой — это вырывает из Майка судорожный вздох, который тут же оказывается проглочен. Он зарывается пальцами в растрепанные волосы на чужом затылке, вжимая в себя тёплое тело, пока другая рука крепко держится за скользкое плечо.              — Уилл… — стонет он, когда парень отрывается от него с влажным чмоком. Между ними повисает ниточка слюны, которую Уилл тут же слизывает. Несмотря на нехватку кислорода от такого продолжительного поцелуя, Майк тянется вслед за ним, словно новорожденный котенок.              — Ты такой красивый, — рокочет Уилл, оглаживая каждый участок его кожи.              Шероховатые ладони ощущаются на Майке как рай. Он всхлипывает, отчаянно нуждаясь в бóльшем контакте, пока его возбужденный член пытается довольствоваться теми крохами трения, которые он получает.              Но этого недостаточно.              — Мне нужно… Пожалуйста, Уилл.              — Что тебе нужно, Майк?              Он тяжело дышит, пытаясь вытащить из себя хоть что-то разумное.              Майк был просто не готов к тому, что Уилл сможет на него так сильно повлиять.              — Ты, — проникновенно шепчет он, глядя Уиллу прямо в глаза. — Поцелуй меня снова.              Уилл медлит пару секунд, но всё равно сокращает возникшее между ними расстояние. На этот раз всё происходит медленнее. Майк тянется вперёд, не в силах терпеть, и парень отвечает ему взаимностью: Уилл прижимается к его губам мягким, долгим поцелуем. Они не двигаются — просто замирают в моменте, наслаждаясь тем, как их сбитое дыхание смешивается, как тепло передается от одного к другому посредством столь невинного физического контакта. Уилл не прекращает гладить его бедра, и губы Майка раскрываются прямо в поцелуе — он выдыхает, позволяя этому мгновению запечатлеть то, что происходит внутри.              Уилл отстраняется на дюйм, ласково смотрит в его глаза, словно узнавая Майка с совершенно другой стороны, и потом прижимается вновь — его губы влажные, мягкие; движение кажется едва ощутимым, мимолетно коротким и самым интимным, что Майк когда-либо чувствовал. Уилл повторяет это еще раз, но на этот раз он активно двигается навстречу.              Они делают это снова и снова, будто пробуют друг друга на вкус и пытаются привыкнуть к этому всепоглощающему трепету, не в силах никак остановиться.              Майк чувствует себя так, словно возносится на небеса, познавая самый непостижимый вид удовольствия. Что-то невыносимо сложное, но такое эйфорически простое окутывает его, лишая всякой мысли. Он с любовью отвечает на каждый «чмок», касаясь губ Уилла в ответ с тем же голодом. В животе закручивается нечто щекотливое, обжигающее и душевыворачивающее.              Их поцелуи становятся безмолвным разговором — тем, что они никогда не смели произнести вслух.              Уилл вжимает его в себя с такой жадностью и чувством, что это говорит громче всех слов, которые они смогли подобрать. Его руки скользят по ногам, ягодицам, спине Майка, сжимая его в отчаянных объятиях — с необъяснимым отчаянием, словно это в первый и последний раз.              Именно так и ощущается взаимная любовь, да? Взаимные голод, нежность и тоска?              — Прежде чем… — Уилл отрывается от него и прижимает их лбы друг к другу; его голос впервые дрожит. — Прежде чем это станет необратимым, мне нужно знать.              Майк тяжело дышит, чувствуя такое сильное желание — и это даже не похоть, нет. Ему кажется, что он чувствовал себя так всю жизнь: потребность в Уилле была перманентной, глубокой и такой чертовски естественной, что проживать этот момент почти больно.              Майк так сильно его любит.              — Что? — спрашивает он, пытаясь найти ответ в чужих глазах. — Что тебе нужно знать?              Уилл сглатывает.              — Что это не просто «на один раз». Если я получу тебя, мне необходимо, чтобы это было навсегда, — несмотря на сквозящую в его голосе уязвимость, он звучит уверенным в своих словах. — Потому что я не переживу, если для тебя это не будет значить то же самое.              Если Майк был уверен, что его душа не сможет вознестись выше, то он глубоко ошибался — потому что именно эти слова и тон, которым они переданы, вызывают у него жжение в глазах.              — То же самое? — разбито спрашивает он, отчаянно нуждаясь в том, чтобы услышать заветные слова. — Это?..              Уилл хмурится, на секунду отводя взгляд, будто он пытается собраться силами, чтобы произнести то, что у него на уме.              — Любовь.              Он же не будет сейчас плакать, правда? Это всё от переизбытка эмоций и ощущений.              — Б-Боже, Уилл, — неверяще выдыхает Майк. Когда до него наконец доходит, он не может совладать с эмоциями. — Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Я люблю тебя всю жизнь. Я—              — Майк, — с благоговением шепчет Уилл, и он отчётливо видит, как блестят его глаза. — Я люблю тебя. Люблю так сильно… Ты даже не представляешь, насколько.              Не в силах больше терпеть, Майк затягивает Уилла в напористый поцелуй, вынуждающий парня под ним лечь обратно на кровать. Он нависает над Уиллом, не позволяя их губам разъединиться, и одной рукой для равновесия упирается в постель, пока вторая оглаживает каждый участок, до которого он может дотянуться. Майк скользит по чужому животу, поднимается к твёрдым соскам и сжимает их, вырывая из Уилла тихий вздох.              Друг тоже не лежит бревном: его ладони скользят по всему телу Майка, словно он не может определиться, где остановиться. Эта жадность по отношению к нему зажигает в Майке что-то невыносимое. Он мычит, чувствуя, как горячий язык толкается в рот, выхватывая инициативу. Уилл настойчиво проводит им по ровному ряду зубов, коротко касается нëба и, наконец, встречается с его языком.              В первое время Майк пытается вернуть себе главенство, но попытки оказываются безуспешными: Уилл внезапно кусает его за нижнюю губу и, используя это, как отвлекающий маневр, вновь толкается внутрь, теперь уже полностью захватывая его рот.              Майк чувствует дергающийся твёрдый член под ним и вновь потирается собственным о напряженный пресс Уилла. Ему отчаянно хочется избавиться от этих шорт и ощутить всё кожей к коже.              Он стонет, не зная, как яснее передать свою мысль.              — Подожди, — внезапно говорит Уилл, разрывая поцелуй. — Я… я хочу попробовать кое-что. Если ты позволишь.              — Да, да, конечно… — торопливо кивает он, даже не в силах представить, что именно он мог бы Уиллу не позволить.              Друг скользит ладонями по его ногам и цепляется за задравшуюся ткань на ягодицах. Он смотрит Майку в глаза, когда заговаривает:              — Но сперва нужно это снять.              — Х-хорошо, — шепчет Майк, приподнимаясь, чтобы стянуть с себя уже поднадоевшие шорты.              Происходит это, конечно, не так сексуально, как ему хотелось бы, но спустя минуту ненужная часть одежды отказывается отброшена; наконец-то получивший свободу член шлепает по его втянутому животу. Майк сдерживает шипение и смотрит на Уилла с вопросом в глазах, ожидая, что тот скажет ему сделать дальше.              Уилл сглатывает, опуская тяжёлый взгляд к его бедрам. Он осматривается по сторонам и, потянувшись, хватает то, что искал — масло лежало совсем недалеко. Схватив флакончик, Уилл нетерпеливыми движениями откручивает крышку и выливает достаточное количество прямо себе на торс. Он широкими движениями размазывает всё это добро по загорелой коже, но жидкости так много, что капельки стекают вниз, пачкая постель. Майк чувствует себя непривычно в роли наблюдателя, однако это все равно не менее интересно.              Да и к тому же, его переполняет сладкое предвкушение от того, что произойдет дальше.              — Сядь на меня, — как только Майк взволнованно выполняет указание, Уилл с благоговением и какой-то непривычной для него суетливостью кладёт скользкие ладони на его слегка дрожащие от возбуждения бедра.              Майк испытывает странное удовлетворение от контраста его белой кожи с пальцами Уилла.              Настойчиво проводя по ним вверх-вниз и тем самым размазав остатки масла, Уилл одним ловким движением подтягивает Майка выше, прямо к своей груди. Смущенный и растерянный, парень смотрит на Уилла большими глазами.              — Что ты—              — Все это время, — произносит Уилл, с благоговением разминая мягкую кожу, — я думал о том, чтобы попробовать их на вкус. Особенно когда я впервые увидел тебя в этих чертовых шортах… Боже, Майк, я не могу перестать думать о них с тех пор.              Это заставляет Майка в удивлении вскинуть брови: он, конечно, замечал чужие взгляды, но не думал, что за ними скрывается столько желания — и всё же, Уилл мастер в том, чтобы скрывать свои чувства.              В отличие от Майка, который, к слову, мгновенно покрывается румянцем.              — Эм, я…              — Я пойму, если тебя это смущает— — начинает было Уилл, но Майк не дает ему договорить.              — Нет! Меня это смущает, конечно, но… — он сглатывает, разглядывая, как красиво его узкие бедра обрамляют шею Уилла. Да уж, Майк бы никогда не мог подумать, что увидит подобное. — Это хорошее смущение.              Его слова вызывают у Уилла довольную ухмылку, в миг стирая зачатки прежней неуверенности. Интересно, как ему удаётся так умело сочетать в себе столь противоречивые чувства?              Не говоря больше ни слова, Уилл хватает его за ягодицы и подтягивает до самого верха — так, чтобы чужие бедра стояли по обе стороны от его головы. Он утыкается лицом прямо в гладкую кожу и с немного смущающим наслаждением ведет по ней носом. От этого невинного касания Майк покрывается щекотливыми мурашками; с трудом сдержав вздох, он одной рукой хватается за изголовье кровати.              Его предосторожность окупается — потому что Уилл облизывает внутреннюю сторону бедра горячим, шершавым языком.              Поражённый, Майк тихо выдыхает:              — Уилл, ты…              Поначалу в действиях Уилла нет никакой спешки: он нежно вжимается губами во влажную кожу и одаривает её ласковыми поцелуями. Затем широко проводит языком, оставляя влажную дорожку. Майк слегка вздрагивает от непривычных ощущений, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом.              Уилл громко выдыхает, прикрывая глаза. Выглядит он так, будто пытается что-то в себе утихомирить — учитывая ситуацию, в которой они находятся, Майк уверен, что это что-то связано именно с ним.              Но затем Уилл вновь возвращает все своё внимание его ногам: от продолжительных поцелуев он переходит к несильным укусам, и это ощущается совсем по-другому. Каждый раз, когда Уилл прикусывает зубами тонкую кожицу и чуть протягивает её, в животе Майка разливается жгучее, тянущее тепло, которое не похоже ни на что из того, что ему доводилось испытывать. Словно желая довести его до предела, Уилл начинает посасывать каждый попадающийся ему участок — или, иначе говоря, всю поверхность его бедер.              Майк всхлипывает после особенно сильного засоса, кожу жжёт в тех местах, где Уилл его касается. Он запускает руку под футболку, отчаянно желая потрогать истекающий смазкой член. Но как только Майк делает это, Уилл поднимает на него предупреждающий взгляд.              — Убери руки, Майк.              — Но я… — отчаянно шепчет он, нуждаясь в дополнительной стимуляции.              — Я не люблю повторять, — с этими словами Уилл вновь прикусывает покрасневшую от такой интенсивной ласки кожу.              Майк обиженно всхлипывает, убирая руку на изголовье.              — Х-хорошо, — бормочет он, вздрагивая от того, как сильно парень под ним всасывает местечко рядом с пахом.              Кажется, его послушание каким-то образом влияет на Уилла, потому что в следующую секунду размеренные движения сменяются чем-то более жадным и голодным. Крепкие пальцы с силой вжимаются в его нежную плоть, заставляя Майка тихо простонать. Уилл притягивает его ещё ближе, зарываясь в него лицом и начиная хаотично целовать, кусать, посасывать, — он чередует бедра, переходя с одного на другое, словно не может определиться. Через пару минут ноги Майка начинают откровенно дрожать, а горящее от желания тело под этим напором становится непослушным и текучим. Майк выгибается навстречу каждому прикосновению, не сдерживая стоны, когда Уилл подбирается слишком близко к мошонке и яйцам, но твёрдая хватка не позволяет ему толком двигаться — лишь безвольно сжимать чужую голову между своих ног.              Теперь это больше не похоже на нежные поцелуи — Уилл без стеснения им пирует. И собственная беспомощность заставляет Майка пылать сильнее — он только и может, что смотреть сверху вниз на то, как Уилл пожирает его бедра с почти нездоровой страстью.              Дыхание Уилла становится резче, движения — требовательнее. Не будь он в более-менее здравом уме, Майк бы поверил в то, что тот получает настоящее насыщение от этого дела.              По какой-то причине это заставляет Майка чувствовать себя желанным. Он поднимает футболку до груди, недовольный тем, как она перекрывает ему обзор.              — Блять, Уилл… — нуждающи стонет Майк при очередном укусе.              Парень отзывается на своё имя, прекращая настойчивую ласку.              Когда Уилл открывает глаза и смотрит на него, Майк затаивает дыхание: зеленую радужку полностью перекрыл черный, и теперь он может отчётливо увидеть тот голод, который породил безумие на внутренней поверхности его бёдер — они полностью покрыты темными пятнами и следами от укусов, которые следующим днем станут явным доказательством происходящего. Уилл тяжело дышит, щеки покраснели, а блестящие от слюны и масла губы опухли.              Пожалуй, это самое развратное, что Майк когда-либо видел.              Он жалко стонет, с силой прикусывая губу.              Уилл выглядит так чертовски горячо.              — Развернись ко мне спиной, — приказывает парень, несильно шлепнув его по ягодице.              У Майка на языке вертится вопрос «зачем?», но желание быть покорным для Уилла оказывается сильнее любопытства. Он послушно перекидывает горящие бедра через его лицо и каким-то образом умудряется сесть так, как ему было велено.              Теперь, когда Майк сидит спиной к Уиллу, прямо на его груди, открывается совершенно новый вид: он с голодным интересом рассматривает каждый участок чужого тела, особенное внимание уделяя тем местам, где темная дорожка волос исчезает под спортивными штанами. Тонкая ткань натянута так сильно, что не оставляет никакого простора для воображения. Возбужденный член Уилла твердо стоит, прижавшись к животу, и ткань облегает его, как вторая кожа, не скрывая огромные размеры.              Черт возьми, Майк конечно представлял, что у него приличная длина, но не думал, что настолько.              У самого края, где головка касается штанов, темнеет влажное пятно. Предэякулят уже заметно пропитал ткань, только подтверждая чужое возбуждение. От одного только вида у Майка пересыхает во рту.              Сколько раз он мастурбировал, ощущая фантомную тяжесть во рту? Сколько раз он пытался угадать чужой вкус?              И теперь, когда желаемое так близко, Майку чертовски тяжело сдерживаться.              Он чувствует ладони Уилла на ягодицах, не до конца понимая, какую цель тот преследует — собирается ли парень продолжать терзать его бедра или это что-то другое?              Майк слегка елозит по скользкой груди, пытаясь не чувствовать себя неловко от того, что его голая задница напротив красивого лица Уилла. Твёрдый, возбужденный член перед глазами тут же дергается, и ткань натягивается сильнее, заставляя Майка сглотнуть.              Не желая отводить взгляд от этого зрелища, он не замечает, как друг подтягивает его выше.              — Майк, — говорит сосредоточенно Уилл.              Он мгновенно реагирует на звук собственного имени.       — Мм?              — Сядь мне на лицо.              Майк ошеломленно замирает. Услышанное повергает его в короткий шок.              — Ч-что?              — Ты слышал, — повторяет уже более нетерпеливо Уилл, водя пальцем по его масляной коже. — Я хочу, чтобы ты сел на меня, — словно чувствуя хаос, который творится в его голове, он добавляет: — Пожалуйста, Майк.              Он вновь мягко шлепает его по ягодице, тут же компенсируя это нежным поглаживанием.              Майка переполняют сомнения и одновременно с этим отчаянное желание. Ему просто хочется избавиться от всех ненужных мыслей и сделать, как сказал Уилл — что-то в этой мысли нравится ему до безумия.              Но всё же…              Он не сильно уверен в себе. С каким бы усердием Майк не начал принимать свою внешность, это не значит, что он преуспел в этом деле полностью. К некоторым частям своего тела он все еще привыкает.              И его задница определенно относится к этой категории.              Не то чтобы Майк считает её какой-то некрасивой, нет. Просто дело в том, что всю жизнь он был самым худым на фоне своих друзей, и, если сочетать это с высоким ростом, выходит не особо привлекательная картина. Поэтому ему немного неловко, особенно перед Уиллом, чья идеальная задница буквально создана для поклонения (Майк даже не преувеличивает).              — Я… я не… — выдыхает он, уперевшись взглядом в напряженные мышцы чужого пресса.              Признание даётся тяжелее, чем Майк думал.              — Поделись со мной, — мягко говорит Уилл, не прекращая скользить руками по его коже.              — Это… неловко, — наконец произносит он. — К тому же, ты первый, кто вообще… Эм.              — Майк, — нежно шепчет парень.              Он чувствует, как ладонь Уилла переходит на его живот, с нажимом ласкает кожу, вызывая легкую щекотку, и поднимается к его твердым соскам. Уилл сперва надавливает на один, кружит пальцем по ореолу и затем подушечками сжимает горошину, выкручивая её. Майк тихо стонет, по телу разливается дрожь.              — Если бы ты знал, как прекрасно выглядишь в таком виде, — проникновенно шепчет Уилл, подтягивая его ещё выше, хотя Майк и так сидит у него на груди. — У меня дрожат пальцы от желания перенести всё это на бумагу, потому что…. Боже, ты невероятный.              Каждое слово Уилла оседает в животе Майка приятным теплом. Услышать это вживую — не в какой-то фантазии или влажном сне, а именно в реальности — ощущается благословением.              Уилл приближается к его ягодицам — Майк понимает это по обжигающему дыханию на своей чувствительной коже.              — Но ещё сильнее я желаю попробовать тебя на вкус.              Майк чувствует, как пылают его щеки.              Он даже не знает, чем отвечать на подобные заявления — только и может, что всецело разделить чужие желания, потому что на протяжении всего времени Майк изнывал от тех же фантазий.              — Я мечтал об этом так долго, Майк, — продолжает Уилл, и в его голос теперь закрадывается заговорщическая нотка. — Ты не хочешь, чтобы я вылизал тебя?              — Б-боже, Уилл, — выдыхает Майк, не в силах поверить, что подобные слова произносит его милый лучший друг.              — Ну же, — подталкивает его Уилл, якобы случайно касаясь скользкими пальцами его расщелины.              — Я… — Майк сглатывает. — Я хочу. Просто—, — из-за смущения он не может толком продолжить.              — Отлично, — словно понимая его состояние, Уилл не оставляет места для пауз. — Приподнимись.              Когда Майк послушно поднимается на дрожащих от возбуждения ногах, Уилл направляет его, помогая руками. Он не может заставить себя посмотреть назад, хотя ничего более смущающего, чем то, что они собираются делать, уже не будет.              Стоит Уиллу постучать пальцами по бедру, Майк начинает осторожно двигаться назад, переставляя свои длинные ноги. Возбужденный член беспомощно шлепается об его живот, который он из-за волнения втянул до выпирающих рёбер.              Майк понимает, что находится прямо над чужим лицом, именно тогда, когда тяжёлое дыхание Уилла касается чувствительной кожи на ягодицах и пускает табун мурашек по всему телу. Он никак не может избавиться от этого внутреннего трепета, который с каждой секундой одолевает его всё сильнее.              Отвлеченный, Майк не сразу слышит уже привычный звук открывающейся крышки от флакончика с маслом. Не успевает он сделать хоть какие-нибудь предположения насчет чужих намерений, как его ягодиц касаются скользкие, влажные ладони. Майк громко выдыхает, когда сильные пальцы начинают разминать его задницу, старательно втирая масло в кожу и делая её увлажненной.              Хоть он и не способен увидеть происходящее сзади, но вот представить всё в деталях — вполне себе. Узловатые пальцы, которые творят самые настоящие шедевры, теперь скользят по молочно-белым половинкам Майка, размазывая блестящее масло по всей поверхности; шероховатые подушечки втирают остатки в кожу, не пропуская ни одного участка, и, словно нарочно, обходят самое нуждающееся местечко.              Майк пытается не дышать так сбито, напоминая себе, что обычные люди вряд ли так ведут себя от одного только ощущения мужских рук на своей заднице.              Однако затем мозг услужливо напоминает ему, кто именно хозяин этой ласки, и все невыносимые в своей интенсивности чувства возвращаются.              — Давай, — нетерпеливо приказывает Уилл, раздвигая его ягодицы в стороны. — Подержи себя открытым для меня.              Майк не сдерживает дрожащего вдоха, когда понимает, о чем говорит друг. Он заводит руки за спину и цепляется пальцами за скользкую кожу, позволяя Уиллу расслабить крепкую хватку. Из-за большего количества жидкости пальцы иногда соскальзывают, вынуждая его впиться ими в собственную задницу.              — Так? — неуверенно спрашивает Майк, чувствуя, как прохладный воздух касается чувствительного ануса.              Ему отвечают не сразу.              — Н-не… — с непривычной дрожью выдыхает Уилл. — Не убирай руки.              Теперь, когда он полностью открыт и обнажён перед Уиллом, Майку хочется зарыться лицом в кровать и одновременно с этим поскорее почувствовать влажность его языка на своей дырочке.              — Опустись, — Уилл продолжает отдавать мягкие, но нетерпеливые приказы.              И Майк максимально осторожно начинает опускаться, стараясь не выглядеть странно или глупо. Он никогда не делал подобного раньше и, уж тем более, не ожидал, что подобное решат сделать ему, так что он действительно прикладывает усилия, чтобы всё вышло правильно и комфортно.              Боясь, что его вес будет ощущаться на лице Уилла как что-то слишком или вообще перекроет ему доступ к кислороду, Майк не садится до конца, с ощутимым напряжением в нижней части тела пытаясь создать видимость того, что он расслаблен.              Однако подобное с Уиллом не прокатывает.              — Когда я говорю сесть мне на лицо, я действительно имею в виду это, — низким голосом предупреждает Уилл, не скрывая нотки лёгкого недовольства в своём тоне. — Так что, Майк, побудь для меня хорошим мальчиком и сделай, как я тебе сказал.              — И-извини, — шепчет Майк, не в силах противиться чужому тону.              Черт возьми, он действительно нуждается в том, чтобы угодить Уиллу.              Переборов остатки смущения и неуверенности, Майк медленно садится на чужое лицо, полностью расслабляясь.              Уилл цепко держит его за таз, надавливая на выпирающие косточки и вместе с тем помогая держать равновесие. Как только сжимающаяся дырочка оказывается прямо напротив его рта, ощущения ударяют в Майка с новой силой — он прекрасно может описать очертания носа и губ под своей задницей.              Совершенно не скрывая свою жадность, Уилл зарывается лицом прямо в его промежность. Он даже не даёт Майку времени на привыкание.              Уилл делает первый настойчивый мазок — широко проводит языком по всей расселине, ошеломляя Майка новым видом удовольствия. Ощущения горячего, влажного и шершавого языка на чувствительной зоне ануса поражают его, лишая дыхания на несколько секунд. Словно не оценив свои пробные движения, Уилл начинает скользить по его дырочке настойчивее, с нажимом вылизывая нежную кожу.              Майк пораженно стонет, сильнее впиваясь пальцами в свои ягодицы — под давлением приятной стимуляции, он раздвигает их шире, отчаянно желая получить больше.              На этот раз Уилл решает не церемониться и начинает сразу с интенсивного темпа. Он давит языком на дырочку, обводя её кончиком, но при этом никак не предпринимая попыток проникнуть внутрь. Его язык, скользкий и настойчивый, двигается торопливо, и с каждым его движением Майк стонет всё выше и выше. Уилл присасывается к дырочке, втягивая складчатую кожу и слегка царапая её.              Удовольствие, которое получает Майк, абсолютно ново — это не похоже на то, когда ты мастурбируешь пальцами или просто дрочишь себе. Наслаждение постепенное, щекотливое, и оно нарастает с каждой секундой.              — Уилл… — стонет он умоляюще, когда парень дразнит, надавливая на его нуждающееся отверстие, но при этом не двигается дальше. — Пожалуйста.              Его мольбы оказываются замечены, потому что через пару секунд Майк ощущает лёгкое давление в области ануса. Он тяжело дышит, не в силах поверить, что это действительно происходит. Нос Уилла упирается в участок чуть выше дырочки, каждый раз, когда он дышит, горячие потоки воздуха обжигают Майка. И, черт возьми, он прекрасно чувствует чужой подбородок под собой.              Благодаря тому, что он мастурбировал несколько часов раньше, дырочка поддается легче, позволяя языку Уилла медленно проскользнуть внутрь.              — Ах, — Майк прикусывает губу, поражаясь тому, как влажный, шероховатый кончик двигается дальше, оглаживая нежную, горячую кожу внутри. Гладкие стеночки с жаром обволакивают широкий язык, подстраиваясь под чужой размер.              Уилл на секунду останавливается, прекращая движение и просто замирая. Он тяжело дышит, впиваясь пальцами в бока Майка.              Не в силах контролировать реакцию своего тела, Майк сжимается и слегка ерзаëт на чужом лице, отчаянно нуждаясь в стимуляции. Как только он это делает, из Уилла вырывается низкий, протяжный стон, больше напоминающий мычание. Ошеломленной вибрацией Майк жалко хнычет:              — Ну же, Уилл… Пожалуйста, не останавливайся.              Это вырывает из мужчины под ним снисходительное фырканье. Он с каким-то влажным звуком выскальзывает из дырочки, отчаянно пытающейся его удержать, и — блять, Майк чувствует — сплевывает прямо на трепещущее отверстие. Не давая ему ни мгновения на осознание происходящего, Уилл врывается внутрь, теперь уже на половину длины.              — О, Боже… — неверяще выдыхает Майк, убирая одну из рук.              Былое смущение стремительно покидает его, освобождая место для бесстыдства, которое наполняет каждую клеточку его тела.              Не в силах терпеть, Майк начинает елозить, самостоятельно насаживаясь на извивающийся внутри язык. Он полностью расслабляется, оставляя своё размякшее тело крепкой хватке Уилла.              — Уилл, — хнычет Майк, желая большего.              Друг скользит дальше, облизывая его изнутри. Когда он наконец достигает до самого конца, тонкие губы смыкаются на его дырочке, с силой присасываясь к ее поверхности. Майк сдавленно всхлипывает, поднимаясь и опускаясь в стремительном темпе. Его напряженные ноги дрожат, член ноет от сильного возбуждения. Уилл толкается навстречу, проникая все глубже и удерживая руками весь вес Майка. С каждым движением его ягодицы ударяются о чужое лицо, испещренное лёгкой щетиной, которую он до этого даже не замечал.              — Ммм, так… — Майк протягивает свободную руку назад и хватается за изголовье кровати. — Так хорошо, Уилл… Пожалуйста, пожалуйста.              Из его рта вырывается череда несвязных слов. Удовольствие пронизывает каждую часть его тела, не позволяя говорить что-то адекватное.              Язык Уилл проделывает такие умелые махинации, что Майк теряет весь стыд — с каждым толчком он становится увереннее и развязнее в том, чтобы получать собственное наслаждение. Оставшаяся на ягодице рука постоянно соскальзывает, и Майк решает опустить её к чужой голове, чтобы зарыться дрожащими пальцами в спутанные волосы и прижать Уилла сильнее к своей дырочке.              От этого из мужчины вырывается низкий стон, чья вибрация заставляет Майка снова громко простонать. Он закатывает глаза, не в силах справиться с ощущениями.              — Блять…              Лишь некоторое время спустя Майк замечает движение — Уилл опускает правую руку к своему паху и стягивает штаны настолько, чтобы его твёрдый, сочащийся смазкой член смог выбраться.              Майк ошеломленно наблюдает за тем, как толстый, длинный член с влажным звуком шлепается о скользкий живот. Во рту тут же обильно скапливается слюна.              Не теряя времени, друг обхватывает себя в кулак и начинает яростно скользить по всей длине. Уилл с нажимом обводит головку, размазывая выступивший предэякулят, и опускается до самого основания. Его язык продолжает двигаться внутри Майка, не замедляясь ни на секунду — кажется, тот факт, что он вылизывает его, заводит только сильнее.              Майк не может оторвать глаз от чужого члена, который оказался гораздо привлекательнее, чем он себе представлял. Черт возьми, у него сводит зубы от одной только мысли взять его в рот. Рука Уилла двигается в быстром темпе, почти соответствуя скорости толчков своего языка, его ноги согнуты, а бедра толкаются вверх.              Лишь один Бог знает, как сильно Майку хочется почувствовать этот толстый член внутри себя и своего рта.              Невольно Майк представляет, как Уилл входит в него, заполняя его дырочку и начиная двигаться в жестком ритме — это сводит его с ума.              Он наклоняется к паху Уилла, разглядывая коротко постриженный лобок, и нуждающи хнычет, накрывая тыльную сторону чужой ладони, вены на которой разбухли от напряжения, своей собственной.              От этого маневра Уилл невольно замедляется.              Майк голодно облизывает губы, надеясь, что друг ответит согласием на его последующую просьбу.              — Уи— Ах! — Уилл… — от резкого всасывающего движения он сбивается.              Услышав его просьбу, друг отрывается от его отверстия с пошлым звуком.              — М-м?              — Уилл, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне взять тебя в рот, — Майк хнычет, поглаживая чужую ладонь.              — Ты хочешь мне отсосать? — спрашивает Уилл, надавливая пальцем на скользкую, трепещущую дырочку.              Майк беспорядочно кивает.              — Да, да, да. Я очень этого хочу, — не в силах вытерпеть даже несколько секунд молчания, он добавляет более жалким и нуждающимся голосом: — Пожалуйста?              — Хорошо, — отрывисто отвечает Уилл, слегка запыхаясь. — Ты можешь сделать это.              Обрадованный разрешением, Майк наклоняется к возбужденному члену сильнее. Не предпринимая попыток убрать чужую руку, он сразу же присасывается к красной головке и берёт её в горячий рот. От этого Уилл стонет прямо в его дырочку, пуская по телу табун приятных мурашек. Майк облизывает её языком, надавливая кончиком на уздечку, и заглатывает на пару дюймов больше. Солоноватый вкус Уилла во рту возбуждает его до невозможности — Майк мечтал об этом так чертовски долго.              Он помогает себе ладонями, сжимая твёрдый ствол и лаская его поверх руки Уилла. Высунув язык, Майк облизывает влажный от масла, смазки и слюны член по всей длине, по пути он проводит языком и губами и по пальцам Уилла тоже.              Уилл низко стонет, дергая бедрами, и вонзается в него языком, возвращая жёсткий темп. От этого Майк жалко хнычет, замирая с прижатым к Уиллу языком. Из его рта течет слюна, пачкая подбородок и шею. Нижняя часть живота сжимается в преддверии оргазма, который приходится сдерживать — он непроизвольно сжимает бедра, теснее прижимаясь к чертовски умелому языку.              Майк вновь опускается на чужой член, но теперь уже почти до самого конца — поскольку Уилл нарочно не убирает пальцы, Майк заглатывает их тоже, пытаясь что-то доказать.              — Блять, — шипит Уилл, проводя подушечками по внутренней стороне его щеки.              Подстегиваемый такой реакцией, Майк начинает брать глубже, втягивая щеки и создавая вакуум. Он скользит по всей длине, сперва поднимаясь до головки и играясь с ней опухшими губами — в этот момент он специально вертит головой, чтобы усилить стимуляцию. Затем Майк резким движением опускается вниз, лаская языком мягкую кожу, начиная сосать её с интенсивностью.              Уилл, не желая сдаваться, втягивает кожу вокруг его ануса, настойчиво кружит языком и присасывается к ней почти с диким рвением, вырывая из заполненного его членом рта Майка стон, переходящий в бульканье.              Постепенно это превращается в соревновательную игру, где каждый пытается вынудить противника сдаться. Майк игнорирует текущие по лицу слезы, когда Уилл начинает толкаться, заставляя его брать до самого основания. Он хнычет, сжимая головку в горле и стараясь не отставать от своего ритма. Чужой рот на самом сокровенном и чувствительном месте сильно отвлекает его, но он искренне прилагает усилия, чтобы не кончить на месте и продолжить сосать огромный член.              Его челюсти ноют, кислорода не хватает, а бедра двигаются навстречу настойчивым ласкам сзади, пока собственный, изнывающий от желания член теснится в маленьком пространстве между их телами.              Майк пытается взять больше, но, черт возьми, Уилл слишком большой.              С каждым движением его самоконтроль катится в ад.              Уилл трахает его членом в рот, языком — в задницу.              Боже, ещё немного, и Майк точно кончит. Даже сейчас он чувствует, как подергивается его член, нуждаясь лишь в крохах стимуляции, чтобы прийти к оргазму.              Но ему не хочется сдаваться так просто.              Он расслабляет горло, позволяя Уиллу свободно трахать его рот. Майк прикрывает глаза, пытаясь помочь себе языком.              Уилл с грязным хлюпом вытаскивает пальцы и зарывается ими в его волосы.              Только не это, думает Майк. Это определенно будет нечестно.              Когда Уилл несильно сжимает его пряди и потягивает их, чтобы всецело контролировать процесс, Майк издаёт громкий и очень жалкий звук — он всхлипывает, утыкаясь лицом в чужой пах, с растянутыми вокруг толстого члена губами. Он не хочет быть таким сломленным, но широкий язык, двигающийся в его дырочке, нисколько не облегчает задачу.              На мгновение Уилл отрывается, прекращая двигать бедрами.              — Это нормально? — спрашивает он хриплым голосом.              Майк не может ответить. Он отчаянно пытается кивнуть головой в согласии, однако крепкая хватка Уилла не позволяет ему нормально двигаться.              Осознание собственной беспомощности делает с ним что-то безумное, и он сильнее втягивает в себя твёрдый член.              — Майк, — предупреждающие произносит Уилл, вновь дергая его за волосы. — Мне нужно, чтобы ты использовал свой рот и ответил словами на мой вопрос.              Друг насильно отрывает его от своего члена с пошлым хлюпом.              — Ну же.              — Я… — Майк сопит, пытаясь сказать что-то вразумительное. — Сделай это ещё раз, пожалуйста… пожалуйста, Уилл.              Когда он двигает головой, сильнее прижимаясь к чужой хватке, Уилл снисходительно усмехается.              — Так тебе это нравится? — он с нарочитой нежностью массирует его кожу, якобы расчесывая спутанные кудри, но всё это лишь прелюдия к тому, что он делает дальше — Уилл грубо, но без боли дергает тёмные пряди, заставляя его запрокинуть голову.              Из Майка вырывается что-то наподобие мяуканья.              В следующий момент он понимает, что их молчаливая битва заведомо им проиграна — как только подушечки чужих пальцев касаются его покрасневшего отверстия и надавливают достаточно для того, чтобы проникнуть внутрь, его член начинает подергиваться так сильно, что это ощутимо даже для обоих.              — Ммх, Уилл… — надломленно шепчет Майк, пытаясь втянуть в себя узловатые пальцы.              Его попытки бесполезны — Уилл отдергивает пальцы и просто кружит ими на поверхности, словно насмехаясь над тем, как сильно Майк желает заполнить себя чем-то.              — Нет, нет, верни… — Майк сбивается с мысли, когда мужчина вновь толкается внутрь теперь уже сразу двумя пальцами. По его горлу поднимается сдавленный стон.              — Знаешь, — с нарочитой незаинтересованностью начинает Уилл, будто это не он проникает в дырочку Майка, — сначала я планировал подготовить тебя при помощи одного пальца, но… — он двигается дальше, оглаживая мягкие стенки. — Оказалось, что кое-кто уже хорошо поработал в душе.              Майк хнычет, утыкаясь горящим лицом в чужой лобок, когда Уилл слегка ослабляет хватку.              С каждым пройденным дюймом он приближается к разрядке.              Уилл двигает пальцами, проникнув дальше второй фаланги, и с любопытством исследует Майка изнутри. Теснота влажной дырочки принимает его с благоговением, приветствуя жаром и сокращающимися стеночками.              — Блять, Уилл — ах! — г-глубже, прошу…              С каждой секундой Уилл двигается быстрее и резче, его движения на самом деле не такие терпеливые, как может показаться.              Скользкие пальцы давят на бархатные стенки, подстраивая их под себя.              Когда Уилл наконец находит ту самую точку, Майк подпрыгивает, ошеломленный разрядом удовольствия, который пронзает каждую клеточку его истерзанного тела. Ещё пару настойчивых надавливаний — и он кончает с громким, почти порнографически пошлым стоном.               — Уилл! — Майк всхлипывает, чувствуя струи горячей спермы, вырывающейся из его подергивающего члена.              Он чертовски сильно сжимает пальцы в его отверстии, переживая пик оргазма. Наслаждение эйфорическое и совершенно не похоже ни на что из того, что он испытывал раньше.              Уилл двигается еще некоторое время, заставляя сверхчувствительного Майка дрожать. Наконец, он с характерным звуком вытаскивает пальцы и снимает с себя его размякшее тело. Преодолевая послеоргазменную негу, Майк соскальзывает с чужого тела на прохладную постель.              Контраст температур поражает.              Майк хлопает глазами, ощущая влагу на животе. Как только он начинает приходить в себя, тело вновь окутывает только что утихшее возбуждение.              Уилл поднимается, игнорируя стекающую по торсу смесь из масла и спермы. Он стягивает с себя штаны, нетерпеливо отбрасывая их в сторону, проникает в пространство между раздвинутыми ногами Майка и нависает над ним. Подарив ему нежно-голодный взгляд, Уилл затягивает его в страстный, влажный поцелуй.              Когда язык Уилла жадно проникает внутрь, лаская каждый участок его рта, Майк чувствует свой вкус, и — он уверен — тот испытывает то же самое.              С любым другим человеком это могло бы показаться отвратительным, но это Уилл — ничто из связанного с ним не вызвало бы у него подобного чувства.              Искренне наслаждаясь каждой секундой этого поцелуя, Майк двигает губами в ответ — он жадно скользит по выученным очертаниям чужого рта, не обращая внимания на то, что их лица скользкие и грязные. Майк с жаром посасывает язык Уилла, когда тот завладевает всем пространством и делает поцелуй глубже.              Всё ещё болезненно твердый член Уилла упирается в внутреннюю сторону его бедра, когда Майк скрещивает лодыжки на чужой пояснице и притягивает разгоряченное тело ближе к собственному.              Майк опускает руку вниз и обхватывает их стоящие пенисы у головок, настойчиво прижимая их друг другу.              Из них обоих одновременно вырывается короткий стон, который тут же проглатывается в поцелуе.              Уилл сразу устанавливает жёсткий, аритмичный темп, сильнее разжигая желание Майка — уже через пару минут его член стоит так же крепко, как и прежде.              Не желая кончать на этот раз без члена Уилла внутри своей задницы, Майк с влажным чмоком разрывает поцелуй.              — Уилл, — шепчет он, устанавливая проникновенный зрительный контакт. — Трахни меня.              Друг молчит, глядя на него темными, голодными глазами.              Но Майк чувствует, как дергается чужой член после его слов.              — Прошу, Уилл, — продолжает он, пытаясь вложить в свои глаза всю мольбу. — Я так хочу почувствовать тебя внутри. Пожалуйста, возьми меня.              Майк давит на твёрдый член под пальцами и водит им по своей мошонке, нежному шву и, наконец, останавливается на сжимающейся вокруг пустоты дырочке.              — Уилл, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты трахнул меня, — его голос мягкий и нуждающийся, каждое слово напоминает интимный, сокровенный шепот, вырывающийся из самых глубин его сердца.              Он прижимает чувствительную головку к своей влажной дырочке.              — Нужно, чтобы ты оттрахал меня этим членом, чтобы ты—              Внезапно Уилл резко приподнимается, усаживаясь на колени. Майк растерянно наблюдает за тем, как друг прижимает ладони к лицу и нервно усмехается, качая головой.              — Чёрт, — шипит он. — Я не могу поверить, что это происходит.              — Уилл—              — Ты просто невыносимый, знаешь? — говорит Уилл с нечитаемой ноткой в голосе, надавливая освободившимися руками на разноцветные пятна и следы, оставленные им же самим. — Произносишь мое имя этим голосом, смотришь на меня этими глазами и бесстыдно пользуешься моей слабостью перед тобой. Ты просто обожаешь выводить меня из себя, Майк.              — Я не… я не пользуюсь… — он покрывается смущенным румянцем от чужих слов.              — Ты пользуешься, — Уилл пресекает его возражение непоколебимым тоном. — С тех пор, как я вернулся, ты только и делаешь, что играешь с моей выдержкой. Словно всего этого и так недостаточно.              Майк не совсем понимает, что имеет в виду Уилл под «всем этим», но он не может не согласиться.              Друг абсолютно прав.              Он действительно играл сегодня на чужих нервах.              — У меня хорошо получается? — Майк позволяет себе игривый вопрос, нагло глядя на Уилла из-под ресниц.              — Боже, Майк, — Уилл снова прижимается к нему голодным поцелуем, его руки жадно скользят по телу Майка. — Я так люблю тебя.              Чувствуя всепоглощающий трепет от этих слов, Майк нетерпеливо выдыхает в чужие губы:              — Я тоже очень сильно тебя люблю, Уилл.              В ответ на это Уилл поднимает сверкающие глаза. Он почти отчаянно шепчет:              — Пожалуйста, скажи это еще раз.              И Майку совершенно не сложно озвучить сладкую правду, которую он проглатывал на протяжении стольких лет.              — Я люблю тебя, Уилл. Я люблю тебя, я лю—              Уилл затыкает его очередным поцелуем.              — М-м, — Майк счастливо хихикает. — Ты же сам попросил, а теперь затыкаешь меня. Я так быстро тебе надоел?              — Ты такой болтливый, — Уилл закатывает глаза, но в каждом его движении отчетливо прослеживается нежность.              Но та быстро и внезапно сменяется чем-то другим, уже хорошо Майку знакомым.              Уилл наклоняется над ним, вновь прижимая свой стоящий член к его заднице.              — Я хочу тебя.              Майк выдыхает, пытаясь совладать с болезненным предвкушением.              Такие резкие переходы от нежности к страсти кажутся чертовски естественными, словно так было всю жизнь.              Он не медлит с ответом.              — Так возьми меня. Я весь твой.              Большего Уиллу и не требуется.              Он опускает руку вниз, собираясь продолжить растяжку, однако Майк останавливает его.              — Не надо. Я готов. Пожалуйста, просто трахни меня.              — Но…              — Клянусь, Уилл—              — Понял, — Уилл кивает и оглядывается по сторонам. Он уже привычными движениями хватает флакончик и выливает масло на свой член, даже не удосуживаясь предварительно его разогреть. Размазав жидкость по всей длине, Уилл собирает остатки и втирает их в анус Майка.              — Уилл, — Майк стонет, дрожа от нетерпения.              Наконец, друг заканчивает и сокращает расстояние между ними. Он хватает свой до боли возбужденный член и прижимает его к расслабленному от ласк и оргазма отверстию.              Майк хватает за чужой затылок, не забывая дразняще провести по коже пальцами и вырвать из Уилла дрожащий вздох.              — Мне нравится, какой ты здесь чувствительный, — признаётся он.              — Поверь мне, — выдыхает Уилл, — я это уже понял.              Желание добавить что-то ещё покидает Майка в тот самый момент, когда толстая головка давит на его вход. Из-за слишком большого количества масла, она соскальзывает в сторону, не проникая, поэтому Уиллу приходится обхватить её пальцами и вернуть на прежнее место.              Установив интимный контакт глаза в глаза, Уилл двигается, заставляя отверстие раскрываться под давлением его члена.              У Майка спирает дыхание от ощущения растяжения. Уилл медленно скользит дальше, заполняя его дюйм за дюймом. Как только в влажной дырочке оказывается половина длины, из Майка вырывается сдавленный стон.              — Боже, — сипит он, закусывая губу. Его отверстие невольно сокращается на чужом члене. — Почему он такой толстый?              — Извини, — в глазах Уилла читается одновременно сожаление, забота и невыносимое возбуждение. Майк видит, как тот стискивает зубы, на секунды прикрывая глаза — очевидно, что Уилл отчаянно старается не двигаться.              На привыкание требуется не так много времени. Чувство такой наполненности ощущается совсем по-другому, и Майку кажется, что Уилл везде, в каждой части его тела.              Чёрт возьми, а ведь это даже не половина.              Эта мысль пробуждает в нём жадность — интересно, каково это, ощутить Уилла целиком?              Взбудораженный любопытством, Майк надавливает на чужую поясницу и резко притягивает его к себе, заставляя твёрдый член вонзиться в себя до основания. Из него вырывается ошеломленный стон, потому что этого просто невероятно много.              Уилл низко стонет, упираясь руками в постель и заключая его в ловушку.              — Ты можешь двигаться, — сбито выдыхает Майк.              Как только толстый, длинный, твёрдый член внутри него начинает скользить вверх-вниз, окутанный теснотой и жаром его дырочки, он слабо стонет. Уилл входит в него до самого основания, но затем выскальзывает до головки, ошеломляя нервные окончания этим контрастом. С каждым движением его бедра двигаются сильнее, растягивая трепещущее отверстие под свой немалый размер. Майк стонет, впиваясь ногтями в широкую спину — из-за скользкой кожи пальцы постоянно соскальзывают.              Майк адаптируется к ощущению заполненности поразительно быстро — уже через пару минут он сам с жаром двигается навстречу, принимая в себя всю длину. При каждом толчке яйца Уилла шлепаются о ягодицы, покрасневшие от повторяющихся ударов. Майк не может сдержать жалкие звуки, когда парень прижимается к нему со всей силы, вталкивая твёрдый член в его растянутое отверстие.              Он беспомощно всхлипывает, чувствуя нарастающее удовольствие. Внезапно Уилл останавливается и смещает своё тело немного в сторону — Майк сперва не понимает зачем, но как только тот начинает двигаться, его одолевают совершенно другие ощущения: давление и скольжение кажутся ярче и сильнее.              Уилл тяжело дышит, иногда прижимаясь к его губам в хаотичном поцелуе, но быстрый темп не позволяет этому длиться больше пары секунд.              — Тебе нравится? — хриплым голосом спрашивает Уилл, толкаясь особенно резко и задевая простату.              Спина Майка выгибается над постелью, не выдерживая наслаждения, полученного от стимуляции заветного комочка нервов.              Он жалко хнычет:              — Блять, Уилл… Ещё…              Уилл начинает двигаться быстрее, ударяя прямо по простате. Его тело блестит от масла, пота и спермы. Мышцы заметно напряжены.              Майк громко стонет, цепляясь за Уилла и не зная, как справиться с пронзающим его удовольствием.              Давление внизу становится невыносимее с каждым резким толчком, с каждым грязным шлепком и хлюпаньем, которые разносятся по спальне.              Майк дрожит, царапая разгоряченную кожу под ногтями. Его тело скользит по простыням в такт резким толчкам, сжимающаяся дырочка охотно принимает толстый член, позволяя ему перестраивать его внутренности.              То, как твёрдый пенис влажно трется об его мягкие стеночки, вынуждает стонать сильнее. Майку мало и одновременно много получаемого удовольствия. Уилл дышит ему в шею, опаляя горячим дыханием, он упирается в постель локтями, чтобы иметь возможность использовать ладони — первая рука зарывается в пустое пространство между простынями и выгнутой поясницей Майка, обхватывает его тонкую талию и тесно прижимает к себе, смешивая жидкости на их животах, вторая, тем временем, тянется к темным прядям, несильно дергая за них и вынуждая Майка запрокинуть голову, чтобы Уилл имел возможность впечатать свои губы в чужие.              — Ах— Уилл! Мм… — Майк пытается ответить на неряшливый поцелуй, но вырывающиеся из него стоны постоянно прерывают его.              Внезапно Уилл полностью расслабляется, всем телом опускаясь на извивающегося Майка и при этом не прекращая его трахать. Сильная рука на пояснице вжимает ослабевшее тело в себя, усиливая давления члена внутри него.              От этого Майк просто безбожно скулит, не совсем понимая своей острой реакции, но, черт возьми, кого сейчас волнуют причины?              Так же внезапно Уилл возвращается в прежнее положение.              — Нет, нет… — сбивчиво лепечет Майк, притягивая его обратно к себе. — Вернись.              — Ты хочешь… — Уилл тяжело дышит. — Чтобы я лег на на тебя?              Майк беспорядочно кивает.              — Да, пожалуйста.              Не говоря ни слова, Уилл медленно накрывает его своим разгоряченным телом. Тяжело вздымающаяся грудная клетка прижимается к груди Майка, их тела вновь соприкасаются, плавно скользя друг по другу благодаря большому количеству масла. Уилл не прекращает двигать бедрами и с влажными звуками вбивать в него свой твердый член.              Как только чужой вес начинает давить на него, Майк разрушенно всхлипывает, не выдерживая интенсивности. Эта поза даёт ему гораздо больше контакта с Уиллом, заставляя его чувствовать себя так, будто они одно целое.              Это потрясающе.              Майк никогда не испытывал ничего прекраснее.              Он теснее прижимает к себе Уилла, не в силах побороть избыточную жадность — Майку не хочется оставлять ни одного свободного миллиметра.              Уилл кусает его за шею, ключицы, оставляя на молочной коже многочисленные засосы.              При особенно глубоком толчке Майк невольно втягивает живот, и, блядство, пытаясь убедиться в собственных ощущениях, он просовывает дрожащую ладонь между телами, чтобы проверить, действительно ли он почувствовал очертания чужого члена под кожей.              Уилл протяжно стонет, когда Майк с нажимом проводит по выпирающей головке.               — О, блять. Черт возьми, Майк, сделай так ещё раз.              Как только он надавливает на обтянутый тонкой кожей член, они стонут одновременно.              Ощущения поразительные.              Уилл трахает его сильнее, продолжая терзать растянутый анус. Вскоре темп начинает терять свою ритмичность, становясь резким и непоследовательным — Майк понимает, что Уилл близок к оргазму, да и он сам тоже.              Он подаётся навстречу толчкам, принимая как можно больше. Напряженный узел в области паха грозит разорваться, затопив его волнами удовольствия.              Майк всхлипывает, не находя в себе силы больше терпеть.              — Уилл, — умоляет он. — Я могу… ах… кончить?              В ответ Уилл поднимает на него тяжелый взгляд. Даже в такой момент Майк не может не отметить, как потрясающе он выглядит.              — Да, — рокочет Уилл, явно наслаждаясь тем, насколько Майк покорный. — Ты можешь кончить для меня.              Не проходит и секунды, как Майк с поразительно жалким и отчаянным звуком достигает разрядки. Всё его тело дрожит, наслаждаясь волнами эйфории. Сперма вновь выплескивается в пространство между их телами, пачкая обоих сильнее чем прежде. Этот оргазм длится куда дольше, чем все предыдущие вместе взятые. Его дырочка отчаянно сокращается, словно собираясь поглотить член Уилла и оставить его в себе навсегда.              Тем временем Уилл продолжает двигаться, преследуя собственное наслаждение. Майк безвольно лежит в его объятиях, придавленный приятной тяжестью и витающий в радужных облаках.              Серьезно, он не думает, что когда-либо сможет испытать более сильного удовольствия.              Майк чувствует тепло чужой спермы, когда Уилл с низким стоном кончает внутрь. Его тело трясется пару секунд, переживая интенсивный оргазм, пока сам Майк ласково массирует чувствительный затылок.              — Я люблю тебя, — наконец заговаривает Уилл, когда с хлюпом вытаскивает член и падает рядом.              Даже не пытаясь скрыть вызванное этими словами счастье, Майк поворачивается в его сторону и улыбается своей самой нежной улыбкой.              — Я тоже тебя люблю. Очень сильно.              — Не сильнее меня, — весело фыркает Уилл.              — Не спорь со мной по этому поводу, — говорит Майк нарочито серьезным тоном. — Ты проиграешь.              Уилл улыбается, проводя пальцами по его щеке. — Очень сомневаюсь.              После душа ни у кого не остаётся сил на на уборку — они решают временно перекочевать в спальню Майка.              Уже лёжа в постели — чистый, голый и в крепких объятиях Уилла, — Майк от всего сердца благодарит девушку из туалета, её потрясающий план, надоедливую Макс и вообще весь этот прекрасный мир.              Потому что, черт возьми, он определенно самый счастливый человек на свете.