first touch.

Йеджи проснулась за час до будильника. Опять. Вчерашняя тренировка не выходила из головы. Не сам футбол — его она почти не смотрела. А один момент: Рюджин вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на неё. Без злобы. Без интереса. Просто — увидела. «Она меня запомнила», — подумала Йеджи, глядя в потолок. — «Она знает, как меня зовут. Хван. Не Йеджи. Хван. Фамилия. Как солдата в армии». Она перевернулась на бок и закрыла глаза, пытаясь снова заснуть. В голове прокручивались вчерашние комментарии под фото: «быдло», «убьёт», «лучше не связываться». А потом — живая Рюджин с мокрой чёлкой и бутылкой воды. — Ты Хван? Не «эй, ты», не «девушка со справкой». Хван. Сухо. По-деловому. Почему-то это зацепило больше, чем любая грубость.

***

В 11 утра Йеджи наконец встала. Налила кофе. Посмотрела в окно. Погода была пасмурная, но не холодная. Для футбола — самое то. «Сегодня первый матч», — напомнила она себе. — «Я буду сидеть на скамейке. Рюджин будет бегать и кричать. Ничего не изменится». Она надела тот же чёрный спортивный костюм. Завязала волосы ниже обычного — так, чтобы они не лезли в лицо, но и не выглядели слишком «спортивными». Кроссовки зашнуровала слабее, чем вчера: вчера жали. За час до выхода она поймала себя на том, что смотрит расписание матчей на сайте школы. — Я просто проверяю, во сколько всё кончится, — сказала она коту. Кот чихнул и отвернулся.

***

В этот раз Йеджи пришла на пятнадцать минут раньше. Она сказала бы себе, что это случайность. Или что автобус приехал быстрее. Но на самом деле — она хотела посмотреть, как Рюджин готовится до того, как все соберутся. Стадион был почти пуст. Только тренер раскладывал конусы на поле, да пара девчонок из другой школы разминались у дальних ворот. Рюджин стояла у кромки поля одна. Без формы. В чёрной растянутой толстовке и серых трениках. Волосы распущены — Йеджи впервые видела их не собранными в хвост. Длинные, чуть вьющиеся на концах. Рюджин смотрела куда-то за горизонт, жуя батончик и медленно перекатывая мяч с ноги на ногу. Автоматически. Как дышат. Йеджи замерла у входа на трибуну, сама не зная зачем. «Она не знает, что я здесь. Я могу просто уйти на скамейку и сесть тихо. Она даже не обернётся». Но Рюджин обернулась. Не потому, что услышала. Просто повернулась — случайно, может быть, шею размять. И увидела Йеджи. На секунду их взгляды встретились. Рюджин не улыбнулась. Не кивнула. Просто отвела глаза и продолжила жевать батончик. Но Йеджи готова была поклясться: капитан чуть задержалась на ней взглядом. На долю секунды дольше, чем вчера. Она быстро прошла на скамейку, села на самый край, достала телефон. Сердце колотилось так, будто она сама пробежала круг по полю. — Это ничего не значит, — прошептала она. — Она просто посмотрела. Люди смотрят по сторонам. Она открыла инстаграм, пролистала ленту, не видя ни одной картинки. Потом закрыла. Потом снова открыла. Рядом кто-то сел. Черён. — О, ты рано сегодня! — сказала она жизнерадостно. — Волнуешься? — Нет, — соврала Йеджи. — Правильно. Нам сегодня сливать нечего. Рюджин вон уже настроена, видела её? Она перед игрой всегда молчит и ест батончики. Страшное зрелище. — Она всегда одна перед игрой? — спросила Йеджи. — Ага. Не любит, когда кто-то рядом треплется. Говорит, что мешает собраться. — младшая хитро прищурилась. — А что, ты хочешь составить ей компанию? — Нет, — слишком быстро сказала Йеджи. Темноволосая засмеялась и убежала разминаться. Йеджи снова посмотрела на поле. Рюджин уже стянула толстовку — под ней оказалась белая майка с номером 7. Она разминала шею, запрокидывая голову, и свет падал на её ключицы. «Я не поэтому смотрю», — подумала Йеджи. «Я просто... изучаю конкурента. На всякий случай. Хотя я не играю». Она не играет. Она здесь только смотреть. Но почему тогда она пришла на пятнадцать минут раньше?

***

Игра началась. Йеджи пыталась следить за мячом, но быстро поняла, что это бесполезно: он перемещался слишком быстро, а девчонки носились по полю как муравьи. Вместо этого она смотрела на Рюджин. Та была везде. Отдавала пасы, перехватывала мяч, кричала на своих, хлопала в ладоши, требуя внимания. Один раз она прорвалась к чужим воротам, пробила — вратарь едва достала кончиками пальцев. — Да ёбаный в рот! — заорала Рюджин так громко, что Йеджи вздрогнула на скамейке. Рядом кто-то засмеялся. Йеджи — нет. Ей показалось, что в этом крике не было злости. Была ярость. Совсем другое. На пятнадцатой минуте Рюджин упала после жёсткого стыка. Схватилась за голень, лежала на траве секунд пять, сжав зубы. Йеджи подалась вперёд, сама не заметив, как вцепилась пальцами в край скамейки. — Вставай, — прошептала она. — Вставай, чёрт тебя дери. Рюджин встала. Сплюнула на траву и побежала дальше, слегка прихрамывая. Йеджи выдохнула. «Мне плевать, — сказала она себе. — Мне абсолютно плевать, ушиблась она или нет. Я просто не хочу, чтобы матч прервали. Было бы скучно». Она почти поверила себе.

***

Тренер выпустил на поле запасных, основным дал отдохнуть. Рюджин не пошла к скамейке — она села прямо на траву у боковой линии, вытянув ноги и запрокинув голову к небу. Тяжело дышала. Йеджи смотрела на неё через всё поле. Хотела встать, подойти, спросить про ногу. Не встала. — Слишком странно будет, — пробормотала она. — Мы даже не знакомы. В перерыве к ней подошла учительница физкультуры. — Хван, как ты тут? Не скучно? — Нормально, — ответила Йеджи. — Если хочешь, после матча поможешь собрать конусы. Работа руками, не беготня. — Хорошо. Учительница ушла. Йеджи снова посмотрела на Рюджин. Та уже стояла, пила воду, слушала тренера. Хромота почти прошла. На секунду — на одну короткую секунду — Рюджин повернула голову и посмотрела прямо на скамейку. Не на тренера. Не на запасных. На Йеджи. Йеджи замерла. Рюджин не улыбнулась. Но и не отвернулась сразу. Держала взгляд две секунды. Может, три. Потом тренер что-то сказал, и она перевела внимание обратно. — Что это было? — прошептала Йеджи. Никто не ответил.

***

Второй тайм начался так же, как первый — быстро, шумно, с кучей столкновений и криков. Йеджи почти привыкла не следить за мячом, а следить за номером 7. На двенадцатой минуте случилось то, чего никто не ждал. Рюджин получила мяч на своей половине, пошла в обыгрыш, прошла двух защитниц, выскочила один на один с вратарём... и в этот момент её подкосила третья. Подкат был жёсткий, сзади, чисто в ноги. Рюджин рухнула как подкошенная, перекатилась по траве и замерла, схватившись за щиколотку. — Судья, это фол! — заорал тренер. Свисток. Жёлтая карточка. Штрафной. Но Рюджин не вставала. Йеджи вскочила со скамейки раньше, чем поняла, что делает. Она сделала два шага вперёд, туда, где можно было видеть поле без помех. Рюджин пыталась встать, опираясь на локоть. Лицо было белое. Губы сжаты. — Вставай, — прошептала Йеджи. Громче, чем в прошлый раз. — Вставай, прошу тебя. Рюджин встала. Шагнула, зашипела, но отмахнулась от подбежавшего тренера. Показала большой палец: «я в порядке». Йеджи медленно опустилась обратно на скамейку. Колотилось сердце. В ушах шумело. «Со мной что-то не так», — подумала она. Но она уже знала: что-то пошло не так ещё вчера. Когда Рюджин впервые назвала её «Хван».