Лебедь и тигр

Глава семнадцатая Ночь опустилась на замок Блэквудов тяжёлым бархатным пологом. Луна спряталась за тучами, и только редкие звёзды мерцали сквозь разрывы в облаках. В кабинете герцога горела единственная свеча — он не любил яркого света, когда работал допоздна. Калеб сидел за столом, разбирая последние бумаги. Отчёты с шахт, прошения крестьян, налоговые сводки — герцогство не спало, даже когда его правитель засиживался за полночь. Он потёр переносицу, чувствуя, как усталость тяжелеет на плечах, и уже собрался отложить перо, как тень в углу комнаты шевельнулась. — Ты долго ждал, — сказал Калеб, не поднимая головы. Тень сгустилась, приняла очертания фигуры — невысокой, сутулой, с длинными тонкими пальцами и глазами, которые в темноте светились тусклым зелёным светом. Демон-слуга, верный Мельхиор, служивший роду Блэквудов ещё со времён прадеда. — Ждал, повелитель, — голос демона был похож на шелест сухих листьев. — Вы были заняты. — Теперь свободен. Докладывай. Мельхиор шагнул в полосу света, и его лицо — бледное, с острыми скулами и неестественно большими зрачками — стало различимым. Он низко поклонился. — Мои прислужники готовы, повелитель. Десять теней. Они проникнут во дворец в течение трёх дней. Двое уже на месте — старый садовник и помощница прачки. Никто не заподозрил. — Хорошо, — Калеб откинулся на спинку кресла. — Задача прежняя. Наблюдать за Леопольдом и императором. Каждая деталь важна. Кого принимает, с кем говорит, что читает, что пишет. Даже если тебе покажется, что это пустяк — докладывай. — Слушаюсь, повелитель. — Мельхиор помедлил. — Есть ещё кое-что. — Говори. — Наш человек в окружении кронпринца заметил странную активность. Леопольд встречался с архиепископом. Тайно, ночью. Выходил через чёрный ход. Калеб нахмурился. — Архиепископ? Церковь вмешивается в политику? — Похоже на то, повелитель. Они говорили о «святой ереси» и «опасной крови, которая должна быть уничтожена». — Речь о Ровене, — Калеб стиснул челюсти. — Что ещё? — Пока ничего. Но мои тени будут следить. Если архиепископ снова встретится с Леопольдом — я узнаю. — Ступай. И следи за каждым шагом. Мельхиор растворился в темноте, оставив после себя лёгкий запах серы и тихий шорох. Калеб посидел ещё немного, глядя на догорающую свечу, потом погасил её и пошёл в спальню — к Ровене, которая, наверное, уже заждалась. Он не хотел её будить, но когда скользнул под одеяло, она повернулась и прижалась к нему, даже не открывая глаз. — Поздно, — сонно пробормотала она. — Работа, — ответил он, целуя её в макушку. — Ты пахнешь серой. — Мельхиор приходил. Ровена открыла один глаз. — Тот демон с зелёными глазами? — Он самый. — Скажи ему, чтобы в следующий раз не дымил в твоём кабинете. А то я подумаю, что ты завёл любовницу-демоницу. Калеб усмехнулся в темноте. — Ты единственная моя демоница, жена. И я не жалуюсь. — И правильно, — она закрыла глаз и снова прижалась к нему. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Ровена. Он долго лежал с открытыми глазами, слушая её дыхание, и думал о том, что Леопольд заручился поддержкой церкви. Это меняло всё. Утро началось с дождя. Серый, моросящий, он барабанил в окна, и замок казался ещё более древним и суровым в этом полумраке. Ровена проснулась рано — Калеб уже ушёл, оставив на тумбочке чашку горячего чая и короткую записку: «Буду в дозоре. Не скучай». Она улыбнулась, отпила чай и начала собираться. Сегодня у неё были свои планы. Архив герцогства Блэквуд располагался в подвальном помещении — сухом, прохладном, с высокими стеллажами, уходящими в полумрак. Здесь пахло старой бумагой, кожей переплётов и пылью веков. Марта показала Ровене этот зал на прошлой неделе, сказав: «Здесь история не только нашей семьи, но и всего королевства. Изучай. Тебе это пригодится». Ровена пришла с намерением найти хоть что-то о святой крови. О своих предках. О том, откуда взялся её дар. Мария помогала ей разбирать папки — старая горничная с удивлением обнаружила, что умеет читать не хуже молодых. — Ваша бабушка по маме была императрицей? — спросила Мария, доставая очередной пожелтевший пергамент. — Да, — Ровена взяла документ. — Её звали Ирэн. Она правила после войны. — Войны? Какой войны? Ровена углубилась в чтение, и чем дальше она читала, тем шире становились её глаза. «В год 374 от Основания королевства, в правление императора Августа Третьего, на земли людей пришёл Великий Демон. Его звали Азазель. Он не был похож на тех тварей, что нападают на деревни. Он был разумен. Красив. И он пришёл не убивать — он пришёл порабощать. Демоны, служившие ему, захватывали умы людей, превращая их в бездумных рабов. Те, кого поглотила тьма, теряли свои души — они становились живыми куклами, исполняющими волю хозяина. Армии королевства пали одна за другой. Города горели. Народ взывал к богам. И боги ответили. В императорском роду родилась девочка. Её назвали София. И когда она впервые заплакала, из её глаз потекли не слёзы — а золотой свет. Это была святая сила, дарованная небом. Она очищала души поглощённых, возвращала им разум и свободу. София выросла и возглавила сопротивление. Она шла по полям сражений, и золотой свет, исходящий от неё, обращал демонов в бегство. Азазель понял, что проигрывает, и скрылся в бездне. Его приспешники разбежались. Война закончилась. Но София знала: демоны не погибли. Они просто затаились. Сменили обличья. Растворились среди людей. И ждут своего часа, чтобы вернуться». Ровена перевела дыхание. — Святая сила родилась в императорском роду во время войны, — сказала она задумчиво. — Но война закончилась. А сила осталась. — И передаётся по наследству, — добавила Мария. — Вам, ваше высочество. — Да. Мне. — Ровена провела пальцем по строке. — И не только мне. Она прочитала дальше, уже быстрее, выхватывая главное. «После войны святой крови дали титул. Носительница силы становилась Хранительницей Равновесия. Её долгом было следить, чтобы демоны не вернулись. А если вернутся — призвать святой свет и дать им последний бой. Но с годами род Хранительниц угас. Последней, кто обладал силой в полной мере, была Ирэн — бабушка Ровены. После неё сила заснула. До тех пор, пока не родится девочка с золотыми волосами и глазами цвета неба. Только она сможет пробудить дар и вновь стать Хранительницей». — Это вы, — прошептала Мария. — Это всё о вас. Ровена отложила пергамент. Её руки дрожали. — Я не хочу быть Хранительницей, — сказала она. — Я просто хочу жить. С мужем. С семьёй. Без войн и демонов. — Ваше высочество, — Мария взяла её за руку. — Иногда мы не выбираем свою судьбу. Она выбирает нас. Ровена сидела молча, глядя на пожелтевшие строки, и чувствовала, как внутри неё что-то откликается — золотой свет, дремавший в крови, будто потянулся, услышав знакомые слова. В дверь архива постучали. — Войдите, — сказала Ровена, убирая дрожащие пальцы со стола. Вошел Томас — красный, сбивчивый, с каплями дождя на плаще. — Ваше высочество, герцог вернулся из дозора. Он просил передать, что будет ждать вас к обеду. И ещё… — он замялся. — Он сказал, что хочет показать вам что-то важное. — Что именно? — спросила Ровена. — Не сказал. Сказал, это сюрприз. Ровена улыбнулась, вставая. — Передайте ему, что я скоро приду. Томас кивнул и вышел. Ровена взяла пергамент с историей о Софии и спрятала его в складках платья. Этот документ она покажет Калебу. Возможно, он знает больше. — Мария, вы идёте? — Я догоню, ваше высочество. Только разберу эти папки. Ровена кивнула и вышла из архива. В коридоре она остановилась у высокого окна. Дождь всё ещё шёл, но сквозь серые тучи пробивался тонкий луч солнца — золотой, как её сила. «София, — подумала она. — Ты тоже была одна. Тоже боялась. Но ты справилась. И я справлюсь». Она пошла навстречу мужу, чувствуя, как прошлое смыкается с настоящим, а будущее — с надеждой.