Лебедь и тигр

Глава восемнадцатая Дождь к полудню кончился, словно сама природа сжалилась над продрогшей землёй. Небо очистилось, и в его прозрачной синеве робко выглянуло солнце, рассыпая по мокрым камням замка тысячи бликов. Ровена вышла на главный двор как раз в тот момент, когда отряд всадников въезжал под арку ворот. Калеб был впереди — на вороном коне, в лёгком дорожном плаще, забрызганном дождевой водой. Он соскочил с седла, не дожидаясь, пока слуга подставит стремя, и пошёл к ней быстрым шагом. В одной руке он держал поводья, в другой — небольшой букет полевых цветов, мокрых, благоухающих свежестью, и маленькую шкатулку, обитую тёмным бархатом. — Это тебе, — сказал он, протягивая цветы и шкатулку. Ровена взяла букет, прижала к лицу, вдыхая терпкий запах мокрой зелени. — Какие красивые… — прошептала она. — Нашёл на опушке. Росли прямо под дождём. Я подумал, что ты будешь рада. — Я очень рада. — Она открыла шкатулку и ахнула. Внутри лежал браслет — тонкая серебряная цепочка с маленькими сапфирами, в тон её глазам. — Калеб… это слишком… — Это в самый раз, — он взял её за руку и сам застегнул браслет на её запястье. — Носи. Напоминание о том, что я всегда с тобой, даже когда в дозоре. Ровена посмотрела на браслет, потом на мужа. Его волосы ещё не высохли после дождя, тёмные пряди прилипли ко лбу, щетина за сутки отросла, и он был… просто самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. — Ты очень красивый, — выпалила она, и тут же покраснела до корней волос. Калеб усмехнулся, наклонился и прошептал ей в ухо: — Говори это почаще. Я не против. — Я не… то есть… я просто… — Заливаешься краской, как в день свадьбы, — он поцеловал её в висок. — Люблю тебя, женушка. — И я тебя, — еле слышно ответила Ровена, чувствуя, как внутри разливается тепло. — О, какие мы нежные! — раздался звонкий голос со стороны ворот. Они обернулись. Марта стояла, опершись на трость — не потому что хромала, а потому что это была её любимая поза для наблюдения за окружающими. На её губах играла ехидная улыбка. — Матушка, — Калеб выпрямился и приобнял Ровену за плечи, даже не думая отпускать. — Мы просто разговаривали. — Разговаривали, я вижу. — Марта подошла ближе и взяла Ровену за руку, рассматривая браслет. — Сапфиры. Хороший выбор. Не то что тот браслет, который он подарил своей первой любви. — Матушка, — предостерегающе сказал Калеб. — Что? — Марта сделала невинное лицо. — Девочка должна знать, что у её мужа было прошлое. — У меня не было прошлого, — сухо ответил Калеб. — Мне было семь лет, и я подарил той девчонке дохлую лягушку, думая, что это красиво. Ровена прыснула. Марта рассмеялась в голос. — Лягушка, браслет — какая разница? Главное — ты теперь даришь сапфиры, а не земноводных. Растёшь. — Матушка, зачем вы приехали? — спросил Калеб, переводя тему, пока его уши не стали пунцовыми. Марта вытащила из складок платья свёрнутый рулон плотной бумаги — несколько листов, скреплённых бечёвкой. — Дело, — сказала она, меняя тон с насмешливого на деловой. — Проект по выращиванию пропитания на наших землях. Хочу, чтобы вы оба посмотрели и сказали своё слово. Они прошли в малую столовую, где Марта разложила чертежи на дубовом столе. Схемы полей, расчеты урожайности, новые методы севооборота, северные культуры, которые должны были давать больше урожая даже в холодном климате. — Если это сработает, — говорила Марта, водя пальцем по линиям, — через два года у нас будет избыток зерна. Мы сможем не только кормить свои земли, но и продавать южанам. А это — влияние. Деньги. Сила. Ровена склонилась над чертежами, изучая детали. — Всё продумано, — сказала она. — Идея с дренажными канавами — гениальна. Наша земля переувлажнена, если убрать лишнюю воду, корни не будут гнить. Марта подняла бровь, с уважением посмотрев на невестку. — Ты разбираешься в агрономии? — Немного, — скромно ответила Ровена. — Я много читала в замке Локов. Дядя не поощрял мою учёбу, но и не запрещал. Библиотека была хорошая. — Дядя — дурак, — без обиняков сказала Марта. — Но это мы уже знаем. — Она свернула чертежи и протянула их Калебу. — Подумай. Через неделю дашь ответ. Я пока поживу у вас. Комнату мне не готовить — я знаю, где моя спальня. Калеб кивнул. — Как скажете, матушка. Марта ушла — постукивая тростью и что-то напевая себе под нос. Ровена смотрела ей вслед и улыбалась. — Твоя мать — удивительная женщина, — сказала она. — Моя мать — буря в юбке, — ответил Калеб, убирая чертежи. — Но я её люблю. Он повернулся к Ровене и вдруг заметил, что она мнёт край его рукава, теребя ткань пальцами. — Что-то случилось? — спросил он, накрывая её руку своей. Ровена оглянулась — в столовой никого не было, только слуги суетились в отдалении, за дверью. — Калеб, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Я сегодня была в архиве. Нашла старые документы. Там было написано… о святой силе. Он замер. Его лицо стало серьёзным, внимательным. — И что ты узнала? — Что она родилась во время войны с Великим Демоном. Что моя прародительница София — та, что первой получила дар — остановила его. Но демоны не погибли. Они скрылись. Затаились. Ждут. — Ровена подняла на него глаза. — Калеб, ты знал об этом? Он молчал долго. Потом взял её за руку и повёл из столовой — в свой кабинет, где их никто не мог подслушать. Закрыл дверь, подвёл её к креслу и сел рядом, не отпуская её ладони. — Знал, — сказал он наконец. — Частично. Отец рассказывал мне перед смертью. Он говорил, что демоны не просто скрылись. Они вросли в человеческое общество. Многие из них носят маски людей. Некоторые — даже высокие титулы. — И ты — один из них, — сказала Ровена, и это прозвучало не как обвинение, а как факт. — Да. Мой род издавна связан с демонической кровью. Мы не чистокровные, как те, кто служит Азазелю. Мы — полукровки. И эта кровь в нас — проклятие, от которого нельзя избавиться. — Он провёл рукой по лицу, устало, тяжело. — Моя семья веками искала способ утихомирить нашу природу. И нашли. Только одного — носителя святой крови. Твою семью, Ровена. Ваш род — наша противоположность. И наше спасение. — Так вот почему император выдал меня за тебя, — прошептала она. — Не потому, что хотел защитить. А потому, что знал: я — ключ. — И к твоей защите, и к моему спасению, — поправил Калеб. — Он не хотел использовать тебя. Он хотел, чтобы выжили вы оба. Ты и я. Ровена смотрела на браслет — сапфиры мерцали в свете свечей, как маленькие звёзды. — Ты боишься, что война вернётся? — спросила она. — Боюсь, что она никогда не кончалась, — ответил Калеб. — Просто мы забыли. Или нам дали забыть. Он притянул её к себе, обнял, и Ровена почувствовала, как его сердце бьётся — ровно, сильно, надёжно. — Что бы ни случилось, мы вместе, — сказала она. — Вместе, — повторил он. За окном снова пошёл дождь — тихий, спокойный, убаюкивающий. А в кабинете герцога Блэквуда двое — человек и демон, лебедь и тигр — держались друг за друга, как за единственный якорь в мире, который с каждым днём становился всё опаснее.