Лебедь и тигр

Глава двадцать седьмая Леопольд не привык сидеть на месте. Даже теперь, когда его шпион в герцогстве Блэквуд был раскрыт, даже когда церковь начала смотреть на него с подозрением, даже когда отец с каждым днём слабел и скорее всего не доживёт до зимы — он продолжал действовать. Тихо. Осторожно. Как мышь в подполе, которая точит камень терпением. Его верные люди — те, кто служил ему не за страх, а за совесть, те, кто помнили его мальчишкой с разбитыми коленками, — разъезжались по всей империи, собирая крупицы информации. О демонах. О святой крови. О том, что происходит в церкви по ночам, когда гаснут свечи и смолкают молитвы. — Ваше высочество, — докладывал старый граф, когда-то друг его отца, — в трёх провинциях священники вели себя странно. Слишком много знали о делах политических. Слишком часто встречались с незнакомцами в дорогих плащах. — Продолжай, — Леопольд сидел в кресле, сжимая подлокотники побелевшими пальцами. — Они обсуждали святую кровь. Говорили, что она должна исчезнуть. Что «это будет угодно богу». — Богу или кому-то ещё? — Леопольд усмехнулся. — Следи дальше. Романы Леопольда были легендарны. При дворе шептались о его любовницах, о его похождениях, о том, как он меняет женщин, как перчатки. Никто не догадывался, что каждая его связь была продуманным ходом. Каждая дама — источником информации. Они приходили к нему в спальню, шептали комплименты, смеялись над его шутками. А он задавал вопросы. Осторожно. Между поцелуев. — Вы часто ходите в церковь? — спрашивал он, поправляя локон на её плече. — По воскресеньям, ваше высочество, — томно отвечала дама. — Иногда чаще. — И что вы там видите? Кто приходит? О чём говорят? — Обычные молитвы, — дама зевала. — Священники иногда говорят странные вещи. О какой-то «спящей силе». О том, что «время пришло». — Время для чего? — Не знаю, — она капризно морщила нос. — Они говорят, а я не слушаю. Леопольд кивал, целовал её в щёку и думал. Он опросил дюжину женщин. Ответы были пугающе похожи. Священники говорили одно и то же — о силе, о времени, о том, что «скоро всё изменится». Никто из дам не придавал этому значения. Но Леопольд — придал. Очередной бал в императорском дворце был пышен и скучен. Леопольд стоял у колонны с бокалом вина, которое не пил, и наблюдал. За придворными, за шепотками, за тем, как архиепископ улыбался знатным госпожам, а его глаза оставались холодными, как лёд. К нему подошёл верный слуга — старый, сгорбленный, незаметный. — Ваше высочество, — прошептал он, — плохие вести. — Говори, — Леопольд не изменил позы. — На герцогство Блэквуд было совершено нападение. Наёмники. Монстры. Демон-прислужник. Леопольд замер. Бокал застыл в руке. — Кто? — спросил он тихо. — Разбойники использовали ваши знамёна, ваше высочество. Ваш герб. Они якобы действовали от вашего имени. Тишина между ними стала тяжёлой, почти осязаемой. — Это наглая ложь, — сказал Леопольд, и в его голосе зазвенела сталь. — Я знаю, — ответил слуга. — Но молва уже пошла. При дворе шепчутся, что вы объявили войну Блэквудам. Что вы наняли убийц. Что вы хотите смерти герцогини. Леопольд медленно поставил бокал на поднос проходящего мимо лакея. Его руки не дрожали — он давно научился контролировать тело. Но внутри всё кипело. — Это церковь, — сказал он, и в его голосе не было вопроса, только утверждение. — Они хотят стравить меня с Блэквудом. Чтобы мы уничтожили друг друга. А они… они получат то, что хотят. — Ваше высочество, возможно, вам стоит публично отречься… — Отречься? — Леопольд усмехнулся — холодно, безрадостно. — Если я отрекусь, они скажут, что я испугался. Если буду молчать — скажут, что это моя вина. Если начну оправдываться — сочтут слабым. — Он покачал головой. — Нет. Я сделаю иначе. — Как? — Узнаю правду. И представлю её. Не словами — доказательствами. Слуга поклонился и исчез в толпе. Леопольд остался один, прислонившись к колонне, и думал. Герцогство не пало. Блэквуды выстояли. Но его имя было очернено. «Церковь, — мысленно прорычал он. — Вы заплатите». Из-за соседнего столика донеслись приглушённые голоса. Молодые дамы, прикрываясь веерами, сплетничали о том, что волновало всех. — Вы слышали? — шептала одна. — Герцог Блэквуд с женой уехали в медовый месяц. На юг. — Какая романтика! — вздыхала другая. — Говорят, они безумно влюблены. Он носит её на руках, дарит цветы… — А она? — третья дама поджала губы. — Говорят, она очень красива. И очень скромна. Почти не появляется при дворе. — Беременна, наверное, — предположила первая. — Или просто умнее нас, — усмехнулась вторая. Дамы захихикали и перешли к другой теме — нападению на герцогство, которое все приписывали Леопольду. Их голоса стали тише, но он всё равно слышал. — Говорят, принц Леопольд нанял убийц… — Неужели? А он так мило улыбается… — Мило улыбаются только те, кто скрывает чудовище внутри… Леопольд сделал вид, что не слышит. Он отошёл к окну и встал, глядя на ночную столицу. Огни мерцали внизу, как звёзды, и он думал о том, как же хрупок этот мир. Как легко разрушить репутацию одним слухом. Как легко сделать человека изгоем. «Ровена, — подумал он. — Что ты сейчас делаешь? Наслаждаешься морем? Или ищешь ответы?» Он вспомнил её глаза на свадьбе — золотые, сияющие, но не жадные. Не властные. Не злые. Она смотрела на Калеба с такой любовью, что у него, циника и интригана, кольнуло в груди. «Она не хочет трона. Она не хочет власти. Она хочет просто… жить. Быть счастливой. С ним». Леопольд повернулся к залу. Архиепископ стоял в окружении знатных дам и улыбался — так же, как всегда. Но Леопольд теперь знал, что эта улыбка — маска. «Ты не бог, — подумал он. — Ты чудовище. И я докажу это». Он взял новый бокал, подошёл к группе придворных и начал рассказывать очередную байку о своих похождениях. Все смеялись. Он смеялся вместе с ними. Но в глубине его души затаилась решимость. Он докопается до истины. Стоит ему это жизни. Из тени за колонной за ним наблюдали двое. Мужчина и женщина в скромных плащах — те, кого он послал на юг, за Ровеной и Калебом. — Докладывай, — коротко бросил Леопольд, подходя к ним. — Герцог и его жена действительно в медовом месяце, — сказал мужчина. — Но они не просто отдыхают. Они ищут что-то в горах. Храм. Старый храм, где когда-то молилась София. — Значит, я был прав, — Леопольд усмехнулся. — Она ищет силу. — Не похоже, что она хочет использовать её против вас, ваше высочество, — осторожно заметила женщина. — Мы наблюдали. Она… она просто учится. — Учится, — повторил Леопольд. — А герцог? — Герцог не входит в храм. Он ждёт снаружи. Святое место… ему тяжело там находиться. — Его тьма боится света, — прошептал Леопольд. — Интересно. Он помолчал, потом сказал: — Продолжайте следить. Ничего не предпринимайте. Только наблюдайте. — Слушаемся, ваше высочество. Тени растворились в толпе. Леопольд остался один, глядя на мерцающие огни столицы, и думал о том, что игра только начинается.