Лебедь и тигр

Глава тридцать вторая Кабинет Марты был залит утренним светом, но внутри царила тяжёлая, почти осязаемая тишина. Белла разложила на столе документы, которые привезла из восточной провинции — пожелтевшие пергаменты, исписанные мелким, нервным почерком, с печатями, которые не должно было существовать. Марта сидела в кресле, сжимая подлокотники побелевшими пальцами. Азираил стоял у окна, скрестив руки на груди, и его зелёные глаза внимательно следили за каждым движением Беллы. — Здесь всё, — сказала Белла, постукивая пальцем по стопке бумаг. — Доклады о вашем сыне, герцогиня. О том, как его демоническая сущность растёт с каждым годом. О том, как церковь ждала, когда он станет достаточно сильным, чтобы стать сосудом для Азазеля. — И что им помешало? — спросила Марта, хотя уже знала ответ. — Ровена, — Белла подняла голову, и в её глазах горел холодный гнев. — Они не ожидали, что святая кровь проснётся в ней. Их планы строились на том, что Ровена останется обычной девушкой — без силы, без дара. А она… она проснулась. И её свет начал гасить тьму в Калебе. — Поэтому они так отчаянно хотели её убить, — тихо сказала Марта. — Поэтому наняли убийц. Поэтому подослали отравителей. Поэтому подставили Леопольда. — Да, — Белла сжала кулаки. — И это ещё не всё. Она достала из-за пазухи самый тонкий пергамент — почти прозрачный, исписанный с обеих сторон. На нём не было печатей, только текст, выведенный торопливой рукой. — Здесь говорится, что пробуждение Азазеля в Калебе было не за горами. Ещё немного — и тьма поглотила бы его окончательно. Но брак с Ровеной… он изменил всё. Её присутствие, её прикосновения, её свет — всё это укрепило печать, заложенную Софией. Азазель снова заснул. И теперь церковь в панике. Марта взяла пергамент, прочитала его, и её лицо стало ещё бледнее. — Они убили мою невестку, — сказала она глухо. — Эмилию. Убили, потому что боялись её силы. Думали, что если она умрёт, то род святой крови прервётся. — Но он не прервался, — заметил Азираил, отворачиваясь от окна. — Осталась Ровена. Сначала в ней не было силы — и церковь успокоилась. Решила, что дар умер вместе с матерью. Но сила не умерла. Она спала. А потом проснулась. — Как раз тогда, когда Ровена встретила Калеба, — добавила Белла, и её голос дрогнул. — Святая кровь откликнулась на демоническую. Они — две половины одного целого. Марта откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — Господи, что же мы наделали? Что за мир, в котором живём? — Мир, в котором демоны правят церковью, — жёстко сказала Белла. — И в котором они убили мою тётю. Мою мать. И хотели убить мою сестру. — Они не убили, — тихо сказал Азираил, и все повернулись к нему. — Ровена жива. Калеб жив. Война ещё не проиграна. Он подошёл к столу и взял один из документов, пробежал его глазами, потом отложил. — Здесь есть ещё кое-что, — сказал он. — То, о чём вы не сказали. Белла напряглась. — О чём? — Об отце Ровены, — Азираил посмотрел на неё в упор. — О том, что он был демоном. В комнате повисла тишина. — Что? — выдохнула Марта. — Эдмунд Лок был носителем демонической крови, — Азираил говорил спокойно, будто читал лекцию. — Не таким сильным, как Калеб. Но достаточно, чтобы его детей могли унаследовать и святую, и тёмную силу. Ровена взяла от матери свет. А её кузены? — он посмотрел на Беллу. — В тебе нет ни того, ни другого. Ты — человек. Чистый человек. Поэтому церковь тебя не трогает. Белла побледнела. — Отец Ровены… мой дядя… был демоном? — Был, — кивнул Азираил. — Возможно, он до сих пор жив. — Как? — Марта подалась вперёд. — Демонов убивают святой силой. Её у Ровены не было тогда. И у Эмилии тоже — она не умела сражаться. — Демона может погубить только святая реликвия или достаточно сильная святая сила, — ответил Азираил. — Если нападение было обычным — мечи, стрелы, кинжалы — он мог выжить. Тяжело раненный, обессиленный, но живой. — И где он сейчас? — спросила Белла. — Не знаю, — Азираил развёл руками. — Но если он жив, он где-то прячется. Демоны, которые выжили после покушения, часто уходят в тень. Живут в лесах, в горах, в заброшенных деревнях. Ждут. Надеются. — На что? — Марта сжала подлокотники. — На чудо, — усмехнулся Азираил. — На то, что однажды их найдут и спасут. Марта встала и подошла к окну. — Если Эдмунд жив — Ровена должна узнать. Это её отец. Она имела право знать. — А если он умер? — спросила Белла. — Тогда она узнает, что он умер героем, — Марта обернулась. — А не предателем, как говорят сплетники. Азираил кивнул и отошёл в сторону, давая женщинам возможность переварить услышанное. — Есть ещё кое-что, — сказал он после паузы. — Те священники, которые служат тьме… они не могут касаться святых реликвий. Это их убивает или обжигает. Если вы хотите вычислить демона в рясе — дайте ему прикоснуться к распятию или к святой воде. — Ты предлагаешь устроить проверку в храме? — спросила Марта. — Я предлагаю быть готовыми, — ответил Азираил. — Церковь не остановится. Они хотят пробудить Азазеля. Они хотят уничтожить святую кровь. Они хотят править миром. И если мы не ударим первыми — они убьют нас всех. Белла молчала. В её голове крутились обрывки информации, складываясь в страшную картину. — Я хочу увидеть Ровену, — сказала она. — Когда она вернётся? — Через неделю, — ответила Марта. — Калеб писал. Они закончили обучение. Ровена научилась управлять светом. — Тогда ждём, — Белла сжала кулак, на котором блеснуло кольцо со святой силой. — А пока — готовимся к войне. Азираил усмехнулся — впервые не холодно, а почти одобрительно. — Из вас выйдет хороший стратег, леди Белла. — Я не леди, — ответила она. — Я воин. Марта вздохнула и посмотрела в окно, туда, где на горизонте клубились тучи. — Война, — прошептала она. — Давно её не было. А теперь вот… снова. Она обернулась к сыну-демону и к девушке-воину, которые стояли в её кабинете, и подумала о том, что, может быть, этот мир ещё можно спасти. Может быть, ещё не поздно.