Часть 37
16 июня 2026 г., 23:15
Глава тридцать седьмая
Ужин в малой столовой замка Блэквуд удался на славу. Стол ломился от яств — запечённая утка, молодой картофель с травами, соленья, свежий хлеб и, конечно, тот самый яблочный пирог, который Марта пекла только по особым случаям. Свечи мерцали, бросая тёплые блики на лица собравшихся, и в этой уютной полутьме даже древние стены казались менее суровыми.
Ровена сидела между Калебом и отцом. Ей было странно и немного не по себе — слишком долго она росла без него, слишком привыкла к мысли, что её родители мертвы. Но сейчас, глядя на Эдмунда, она замечала мелкие детали, которые раньше не видела.
То, как он держит вилку — чуть наклоняя, как она сама. То, как хмурится, когда задумывается — та же привычка. И улыбка — уголком губ, с лёгкой грустинкой. Она ловила себя на мысли, что эти жесты, эти мелочи делают его не чужим. Почти родным.
— Ты на меня смотришь, — заметил Эдмунд, поймав её взгляд.
— Просто… ты похож на меня, — сказала Ровена и тут же поправилась: — То есть я на тебя.
— Это одно и то же, — Эдмунд улыбнулся — той самой улыбкой, уголком губ.
Калеб молча подложил Ровене ещё кусок утки. Она хотела возразить, но он лишь поднял бровь — мол, не спорь. Ровена вздохнула и принялась за еду.
— О, смотрите, какие мы заботливые, — не удержалась Марта, отодвигая свою тарелку. — Герцог Блэквуд собственноручно кормит свою герцогиню. Не то что некоторые, — она бросила многозначительный взгляд на Томаса.
Томас, который как раз протягивал Белле солонку, замер. Белла покраснела до корней волос.
— Мы просто… соль передавали, — пробормотала она.
— Конечно-конечно, — Марта откинулась на спинку стула. — И краснели вы тоже просто так. От духоты.
— В столовой прохладно, — возразил Томас, чувствуя, как его уши заливает краской.
— Значит, от любви, — заключила Марта. — Это диагноз, молодой человек. Лечения нет. Только свадьба.
— Матушка, — вмешался Калеб, но в его голосе не было строгости, только усмешка.
— Что «матушка»? Я правду говорю. — Марта перевела взгляд на сына. — Вы с Ровеной тоже не лучше. Весь ужин смотрите друг на друга, как голуби весной.
— Мы просто…
— Едите? — перебила Марта. — Я вижу. Особенно усердно ты кладешь ей мясо. Беременна, что ли?
Ровена поперхнулась чаем. Калеб похлопал её по спине, а сам покосился на мать с укором.
— Матушка.
— Что? Я поинтересовалась. Вдруг наследник на подходе.
— Матушка!
— Ладно-ладно, молчу. — Марта подняла руки в примирительном жесте. — Но вы всё равно милые.
Эдмунд, наблюдавший за этой сценой, не удержался от тихого смешка. Это был первый раз за вечер, когда он позволил себе расслабиться.
— У вас удивительная семья, герцогиня, — сказал он, обращаясь к Марте.
— У нас семья с характером, — ответила Марта. — Те, кто не выдерживает, уходят. Те, кто остаётся, становятся своими. — Она посмотрела на Эдмунда. — Вы останетесь?
— Я… не знаю, — честно ответил он.
— Подумайте, — Марта кивнула. — Время есть.
В углу комнаты, у серванта с посудой, стояли Азираил и Мария. Демон помогал старой горничной раскладывать десертные тарелки — молча, сосредоточенно, но на его бледном лице играла едва заметная улыбка.
— Вы сегодня тихие, — заметила Мария, ставя пирог на стол.
— Наблюдаю, — ответил Азираил. — У людей есть чему поучиться.
— Чему же?
— Любви. Прощению. Умению собираться за одним столом, даже если вы враги.
Мария посмотрела на него и покачала головой.
— Ты странный, мальчик.
— Я древний демон, — напомнил Азираил.
— А я старая горничная, которой плевать на титулы. — Она положила ему на тарелку кусок пирога. — Ешь. Худеешь.
Азираил посмотрел на пирог, потом на Марту, потом на Ровену и Калеба, которые сидели рядом и тихо переговаривались. И почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.
— Спасибо, — сказал он.
— Не благодари, — отмахнулась Мария. — Лучше помоги мне чай разлить.
Они продолжили хлопотать у стола, а за окном тем временем совсем стемнело, и звёзды зажглись одна за другой, обещая новую надежду.
