В тихом омуте...

      Утро ворвалось в комнату не солнечным светом — плотные шторы в спальне не позволяли свету проникнуть внутрь и словно шептали «спи дальше», — а тяжелой рукой, которая бесцеремонно потрясла Лису за плечо. Она замычала, зарылась лицом в подушку глубже и попыталась натянуть одеяло на голову, но ткань застряла где-то под тяжестью чужого тела. — Ммм… нет… — пробормотала она в одеяло, даже не разлепляя глаз, — ещё пять минут. Или лучше час. — Я тоже не хочу, — раздался низкий, вкрадчивый голос прямо над ухом, и Лиса почувствовала, как кровать прогнулась под добавочным весом, — но тебе, кажется, к десяти куда-то нужно.       Она не отвечала. Тёплая ладонь легла ей на талию поверх майки, а следом большое тело прижалось к спине, согревая лучше любого одеяла. Аомине обнял её со спины, устроив подбородок у неё на макушке, и его руки начали медленное, ленивое путешествие по её телу — поглаживая бока, живот, скользя выше, к груди, но не задерживаясь, будто дразня. Его губы коснулись изгиба её шеи сначала почти невесомо, потом с лёгким прикусом, от которого по позвоночнику пробежала дрожь. Лиса мыкнула, не зная, хочет ли она спать, или хочет ещё такого баловства, но в следующую секунду её глаза распахнулись. — Твою ж… — она села на кровати так резко, что Аомине, не ожидавший подвоха, едва отскочил. Лиса заметалась взглядом по комнате. Где её телефон? Сколько сейчас времени? Она опаздывает? И её волосы, спутанные после сна, разлетелись во все стороны, придавая ей вид взбудораженного одуванчика.       Аомине, опершись на локоть, смотрел на неё с откровенным весельем. Бровь приподнята, уголки губ кривятся в усмешке. Он был похож на кота, который наигрался с мышкой и теперь наблюдал за её суетой из чистого любопытства. — Ты всегда такая растеряха? — спросил он, и в его голосе звенела такая глубокая, искренняя забава, что Лиса на секунду забыла о панике и просто уставилась на него.       Она хотела огрызнуться, но взгляд упал на стул у двери. Её одежда — шорты, футболка, даже бельё, — была аккуратно сложена и висела на спинке. Он приготовил всё заранее, пока она спала. Лиса моргнула, потом ещё раз, и в груди что-то странно ёкнуло. — Дай-чииии, — сказала она милым голоском, — ты ещё и хозяюшка?       Вместо ответа он лишь мотнул головой в сторону кухни, откуда уже доносился запах кофе и чего-то жареного. Лиса спрыгнула с кровати и начала одеваться с той же бесцеремонной прямотой, с какой делала всё остальное. Майка полетела на пол, она даже не подумала отвернуться или прикрыться, будто в комнате была не она с практически незнакомым парнем, а той же сестрой или мамой. Аомине, впрочем, тоже не стеснялся — он откинулся на подушки и наблюдал, как она натягивает лифчик, профессионально застегивая с первого раза, как её пальцы дрожат от спешки, как на коже виднеются следы вчерашнего вечера: тёмные пятна на ключицах и груди, лёгкие синяки на бёдрах, отпечатки его пальцев. — Всё, я готова, — объявила Лиса, уже в дверях, и рванула в коридор.       Но далеко уйти не получилось. Сильные руки обхватили её за плечи сзади, прижали к широкой груди, и она замерла, уткнувшись затылком ему в ключицу. Лиса задрала голову, смотря на этот довольный прищур. — Ты куда собралась? — его голос вибрацией отдавался в ней, и Лиса отметила, как ей это нравится. Как слушать музыку, состоящую из басов, когда звук разливается по всему телу дрожью, только более бытовое, — никуда ты не опаздываешь.       Он развернул её и мягко, но настойчиво подтолкнул в сторону кухни. Лиса сделала несколько шагов и замерла на пороге. Стол был накрыт: рис с овощами и мисо-суп. Не ресторанная сервировка, но то, как аккуратно были расставлены тарелки, как ровно лежали палочки, говорило о том, что он старался. Лиса медленно повернулась к Аомине. — Дай-чииии, — выдохнула она и, подлетев к нему, схватила его лицо в ладони и она впилась в его губы долгим, смачным поцелуем, от которого он на секунду растерялся, но тут же ответил, притягивая её ближе за талию, — ну что за золото? — прошептала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Её лицо сияло и это удивляло. Разве он сделал что-то необычное? — в Японии парни определённо куда хозяйственней, чем в Америке. — Ешь давай, — он легонько подтолкнул её к столу, но в уголках его губ пряталась улыбка, которую он не мог сдержать, — а то скажешь еще, что голодной тебя отпустил.       Лиса опустилась на стул и принялась за еду, издавая такие довольные звуки, что Аомине сам сел напротив и уставился на неё, подперев голову рукой. Ела она быстро, но аккуратно — привычка, выработанная годами, когда нужно было успеть между тренировкой и уроками. — Что в планах? — спросил он, когда она отодвинула пустую тарелку. — Нужно сгонять на одно мероприятие, — Лиса облизнула губы, — а потом на уроки. Потом, скорее всего ворчание на тренировке, мол, «вы не ходите, вам повезло, что хорошо выступили», — это сопровождалось недовольной мимикой и передразниванием. Не хватало только «бебебе» добавить.       Она не уточняла, куда именно собирается — всё ещё хранила секрет, представляя, как он удивится, когда увидит её на площадке. Только не в школьной или другой неожиданной форме, а черлидера. — Кстати, ты не хотел бы сыграть против Тецу? Сейчас уже товарищеские матчи начались. У меня есть связь с их тренером, могу подсобить, — Лиса потянулась к телефону, который нашла на краю стола, пролистала галерею и повернула экран к Аомине,       На экране застыл кадр из того самого утра на крыше — Кагами стоял на заборе, широко раскинув руки, и его рот был открыт в крике. В этой части их с Каей не слышно, так что можно было соврать, что скинули друзья. «Это один из сокомандников Тецу. Тоже из Америки и играл в стритбол», — Аомине скосил взгляд на экран, потом на неё, и его лицо осталось ровным, почти скучающим. — Мало ли что там какой-то америкашка кричит, — он пожал плечом и отодвинул телефон пальцем, — не интересно.       Лиса не растерялась. Она пролистнула дальше — на фотографию школьного поля, где белым мелом во всю ширину было выведено «Стать сильнейшим в Японии». — А это Тецу написал, — сказала она, — не успел пройти церемонию посвящения, вот и… — она не закончила, потому что Аомине вдруг наклонился ближе. Он смотрел на фото несколько секунд. Потом хмыкнул. — Товарищеские меня не интересуют, без меня победят, — его голос стал ниже, тяжелее. Будто Лиса шла в минное поле и надо бы ей прекращать эту тему, — смысл от победы, если это ничего не даёт? Вот на отборочных я бы сыграл, но толку? Кроме Тецу, там нет никого достойного.       Он откинулся на спинку стула, и его лицо на секунду исказилось той знакомой, затравленной скукой, которую Лиса уже начинала узнавать. Скукой человека, который привык выигрывать ещё до того, как игра началась. — Чтооо? Даже нет мысли: этот червь возомнил себя сильнейшим из нашей шестёрки? Надо показать, где его место! — карикатурно говорила она, подперла лицо руками и посмотрела на него с притворной грустью. Он не вёлся на её подначки, — жаааль, — протянула она, — а я бы с трибуны поболела за тебя.       Она вдруг приподняла руки над головой, будто сжимала невидимые помпоны, и её губы зашевелились в беззвучной, отрывистой кричалке — ритмичной, задорной. Она даже головой покачивала в такт, изображая поддержку. Аомине смотрел на это представление, и его лицо медленно менялось. Сначала он хотел фыркнуть, потом усмехнуться, потом цокнул языком и отвёл взгляд, потому что эта рыжая, которая сидела напротив и делала из себя дурочку, каким-то образом заставляла его чувствовать то, что он не хотел чувствовать. Смущение? Нет. Что-то более сложное. Из всей его трагедии, накатившей на него годами, терялся смысл и оставалась мысль, что ему, может быть, просто нужно, чтобы за него искренне поболели. Чтобы было для кого играть. — Ладно, — буркнул он, отводя взгляд в сторону, — если выпадет шанс и противники будут хоть чего-то стоить… сыграю.       Лиса внутренне взорвалась фейерверком. Её кулак взметнулся вверх, сжался в победном жесте, и из горла вырвалось тихое, почти шипящее: «Yeeessss». Она не стала давить, не стала спрашивать, когда именно и на всю игру ли он выйдет. — Шанс обязательно найдётся. Я буду ждать твоей игры! Чур победу посвящай мне! — она ударила себя в грудак, — как знаешь, после забитого гола футболист бежит, руки вверх, — она демонстрировала, разве что не бежала, — поцелуи в воздух, — начала посылать воздушные поцелуи в его сторону, — а потом тычет в сторону, где его возлюбленная, — вытянула руки в сторону Аомине, тыча пальцами, — и кричит: This goal is for my babe!— довольно произнесла она на истинном сленговом английском, говоря даже не «бейби», а «бэйб». — И что, бывший твой так и делал? — спросил он, и увидел, как её игривое лицо сменяется на недовольство. — Ещё чего. Было бы классно, но он любил внимание к себе, чем отдавать его, — теперь с испорченным моментом она откинулась на спинку стула и отпила кофе, смотря на Аомине исподлобья.       Через пятнадцать минут она уже стояла в прихожей, завязывая кеды. Аомине прислонился плечом к стене, наблюдая. Она выпрямилась, отряхнула колени, повернулась к нему. На секунду они замерли — друг напротив друга, между ними холодный утренний свет, просачивающийся сквозь окно гостиной и свет с кухни. А потом Лиса шагнула вперёд и уткнулась лицом ему в грудь, обвивая руками. Он аккуратно обнял её, одной рукой обхватив за плечи, второй проведя по волосам. Она чувствовала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, в отличие от её собственного, которое колотилось где-то в горле из-за этого самого периода влюбленности и восхищения всем, что делает возлюбленный. — Не скучай, — пробормотала она в ткань его майки. Его губы коснулись её макушки. — А если буду? — спросил он, и в его голосе снова проскользнула лёгкая усмешка, — сбежишь с уроков, как вчера?       Лиса отрицательно замычала, не поднимая головы. У неё не выйдет постоянно сбегать — только если она покажет успехи в учебе или спорте, то сможет отлынивать, как и Аомине с его спортивной степенью. Она отцепилась от него, поправила сумку на плече и шагнула к двери. — Жаль. Но если передумаешь, обязательно пиши, — шутит, или нет, он, закрывая за ней дверь.       Аомине постоял в прихожей ещё минуту, пытаясь осознать внезапное изменение в его жизни, потом вернулся в спальню и рухнул на кровать. Взгляд упал на подушку, где ещё недавно лежала девушка. Потом на стул, где она повесила майку. Потом на тумбочку, на котором был скетчбук. Она забыла его. Аомине усмехнулся, поднимая находку. Он перелистал страницы, уже зная, что найдёт на них, но его интересовал тот, ближе к концу, на развороте, который она рисовала, когда он спал в парке, дожидаясь Момои. Аомине, запрокинувший голову, с закрытыми глазами, с чёткими линиями мышц. Она поймала его всего несколькими штрихами, передала точно, без изменений — и это было не хуже любой фотографии. Он долго смотрел на рисунок, потом аккуратно, стараясь не порвать, вырвал страницу. Листок отправился в ящик тумбочки, под журнал с другой его любимой, но менее чем Хорикито Май, моделью журнал. Если она спросит, он скажет, что это интеллектуальная собственность, но нарисовали его без разрешения — значит, он имеет право забрать.       Такси припарковалось у здания, где жили сёстры, через двадцать минут. Она влетела в квартиру и едва не столкнулась нос к носу с сестрой. Кая стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и на её лице сияла такая широкая, такая ехидная улыбка, что Лиса сразу поняла — сейчас будет допрос. — Вернулась, блудная сестра? — спросила Кая, поднимая бровь, — любовь прошла, завяли помидоры, да? Променяла меня на какого-то мужика? — Тебя я всё равно больше люблю, — пропела Лиса и рухнула на Каю, обнимая её так, что та чуть не потеряла равновесие. Они зашатались и, обнявшись, прошлёпали в спальню, где Лиса, наконец, скинула обувь, — и вообще, — добавила она заговорщически, — не с твоим ли предметом воздыхания мы всю жизнь общаемся? — Это другое! — Кая прижала палец к губам и шикнула, но глаза её смеялись, — совсем другое. Вы что, сговорились с Тайгой меня дразнить?       В комнате они привычно организовали боевую позицию: стул перед зеркалом, расчёска, резинки, лёгкая косметика на журнальном столике. Лиса села, Кая встала за спиной и начала распутывать её волосы, пальцы двигались мягко, привычно, без рывков. — Ну, рассказывай, — Кая принялась отделять пряди для косичек, ловко переплетая их с остальными волосами, — кого там нашла? Кадр ценный? — А то! — Лиса довольно улыбнулась своему отражению, — в девушки набилась, теперь дальше приручаем. Диковатый, но ничего.       Кая хмыкнула, но ничего не сказала. Она знала, что прямо сестра не скажет, но немного растормошить возможно и у них был свой метод. Она задаёт параметры, а Лиса показывает лайки или дизлайки — на одной-двух руках или жест рукой, означающий «нет». — Высокий? — спросила Кая. Да, — ученик? — Да, тоже первый год старшей школы. Кая на секунду задумалась, перебирая пальцами рыжие пряди, — старше тебя? — Лиса покрутила рукой — ни да, ни нет. Она не знала его даты рождения, и это была честная неопределённость. Кая поняла, приняла ответ и пошла дальше, — светленький? — Лиса выставила чёткий дизлайк, — темненький? — два лайка. Кая на секунду замерла. Её руки остановились, расческа зависла в воздухе, — ты че, — медленно спросила она, — негра поработила? — Лиса засмеялась и тут же показала дизлайк, отрицая догадку, — а, ну ладно, — выдохнула Кая, возвращаясь к плетению, — мулаточка, значит. Хорошо, — она подумала ещё немного, — спортсмен? Хотя я бы больше удивилась, если бы интеллектуала какого выбрала, а не груду мышц, — да, — баскетболист? — да, — сильный? — Лиса задумалась. Её рука замерла, потом показала один лайк, потом два, потом снова один. Она специально запутывала следы, чтобы Кая не догадалась, что связалась она с одним из Поколения чудес. Но Кая не была бы её сестрой, если бы не заметила эту игру, — хитришь, рыжая, — шуточно констатировала она, но давить не стала. Вопросы кончились, но оставалось самое главное, — и че? Фигура прям вообще? Огонь? Красивый хоть?       Лиса поймала взгляд сестры в зеркале и выставила два гордых, уверенных лайка. Её лицо сияло. — На мой вкус огонище, — сказала она с такой интонацией, будто речь шла о произведении искусства, — и тело красивое, и там всё прекрасно работает.       Кая замолчала, замерла. Её руки опустились, и она медленно наклонилась к сестре. Спереди оттянула ворот её футболки — на ключицах красовались засосы. Потом сзади резинку шорт, и там, на ягодицах, тоже были отпечатки пальцев, не оставляющие сомнений. Кая выпрямилась. На её лице смешались удивление, любопытство и какое-то дикое, почти неуместное восхищение. — Да ты чёёё? — выдохнула она, — переспали, что ли? Ебааать, — она присела на корточки перед сестрой, заглядывая ей в лицо, — и как это? Он хорош? Как вообще до такого дошли? И как ощущения?       Лиса улыбнулась, но отвечать подробно не стала — только покачала головой, давая понять, что пока она не будет распаляться. — Хорош-хорош, — сказала она примирительно, — правда, он любитель больших сисек, особенно модели одной, Хорикито Май. — О, любит сиськи? — Кая фыркнула, — не люблю я эти дыни, с маленькими удобнее, — она хлопнула себя по груди, — у нас не малышечки, конечно, но и не громадины, — подтвердила она сама, — ну зато ты знаешь о его увлечениях и на что он там передёргивает. А то было бы странно, если бы прятал. Как тот, предыдущий…       Они передёрнули плечами, вспоминая. Кая легонько подтолкнула Лису со стула, давая понять, что причёска и макияж готовы. Лиса поднялась, потянулась, и Кая, не удержавшись, шлёпнула её по попе — с размаху, звонко, по-сестрински. Лиса зашипела и схватилась за поясницу. — Он тебе булки все отмял, что ли? — удивилась Кая, — бедная… Что-то меня теперь пугают мысли о грубом сексе… — Да нет! — Лиса засмеялась сквозь шипение, — это он вчера в баскетбол поиграть предложил. Кто я такая, чтобы отказываться? Но я подзабыла, каково это — играть самой. Вот мышцы и болят. Видишь? — она растопырила пальцы перед лицом, демонстрируя короткие, опиленные ногти, — пришлось даже ногти спилить! — А я думала это для… — ЗАМОЛЧИ!       Кая присвистнула. Она уже взяла расчёску, чтобы привести в порядок свои волосы, когда Лиса выхватила её, становясь сзади и добавила, небрежно, будто между прочим: — Ты сейчас упадёшь, но он даже завтрак приготовил. Хозяюшка, прикинь? Как Тайга, наверное. — Погоди, — медленно сказала она, — он. Приготовил. Завтрак?! Ого, японцы такие домашние? — Ну, наверное, — Лиса пожала плечами, но в её глазах плясали чёртики, — услышал, что мне к десяти куда-то надо, и сам разбудил. А я не поставила будильник — в моменте забыла, что сегодня вообще выступаем хихи…       Кая не выдержала. Её рука выгнулась назад и ущипнула Лису за ляжку. — Чтоб больше не забывала, — причитала Кая. — Ай! — Лиса подскочила и тут же лупанула расческой по макушке сестры, которая принялась восстанавливать справедливость.       Они немного повозились, но быстро вернулись к делу. В конце концов, сегодня был матч — Сейрин против Кайджо, а значит, и их первый официальный выход с командой черлидеров. Лиса спросила про хореографию — та же ли, что на тренировке? Кая кивнула, подтверждая. — А про Кисе что знаешь? — спросила Лиса, принимаясь за макияж. Сегодня он у них одинаковый, не такой выразительный, как Кая обычно себе делает, — я только про копирование узнала. Слышала, что он не так давно играет, но быстро добрался до основного состава. — Он, говорят, любой стиль может скопировать с одного взгляда. Тайгу вчера уделал за пару ходов. Конечно не уровень НБА, но тоже ничего, — Кая смотрела в зеркало, следя за движениями её рук, — модель, блондин, высокий, — она покосилась на сестру, — красивый, если тебе такое интересно.       Лиса поморщилась — не театрально, а как от зубной боли. — Я тебе сейчас кисточкой в глаз ткну. У меня уже есть парень! — Ой, смотри, — Кая усмехнулась, — не приревновал бы твой к нему. Наш же слоняра — смазливый, накаченный баскетболист из поколения чудес… Правда девки за ним толпой ходят, именно поэтому сегодня мы должны вывезти Сейрин кричалками! — О, мой-то не приревнует. Посмотрим на этого помпадура в деле.       К десяти утра сёстры уже были в школе. Команда черлидеров ждала их в малом зале. Девушки разминались, перебрасывались короткими фразами, проверяли помпоны и резинки для волос. Когда Яго вошли, разговор стих на секунду — взгляды скользнули по ним оценивающе, с едва заметной прохладой. Пропущенные тренировки не остались незамеченными, и хотя никто не сказал ни слова вслух, напряжение висело в воздухе. Мира, капитанша, лишь коротко кивнула, мол, становитесь в строй. Лиса и Кая переоделись молча, без обычных своих выкрутасов. Кае не нравилась атмосфера, а у Лисы не было сил. Разминка была лёгкой, больше для разогрева, чем для отработки. Потом прогон — от начала и до конца, под запись, которую они уже знали наизусть. Движения получались идеально синхронными: Кая слева, Лиса справа, их руки взлетали в унисон, повороты совпадали с точностью отражений. Даже девушки, которые косились на них с недовольством, не могли не признать — сёстры вписались безупречно. Музыка стихла, все замерли в финальной позе. А потом, когда напряжение спало и остальные расслабились, Лиса вдруг почувствовала, как пол под ногами качнулся. Сначала она подумала — показалось, но когда сделала шаг в сторону, чтобы отойти к скамейке, мир накренился окончательно. Лиса замерла, опустила голову, фокусируясь на полу… — Сис, — позвала она тихо, но Кая отреагировала мгновенно, какое-то особое, внутреннее чутьё близнецов, — чет меня подкачивает.       Кая уже была рядом. Её ладонь легла на лоб — горячий, с неприятным жаром, который не предвещал ничего хорошего. Глаза сестры сузились, в них мелькнула знакомая тревога, смешанная с укоризной. — Ааа, точно ведь, — прошептала Кая, — вчера же ливень был… Попала что ли? — спросила она и Лиса угукнула. А ведь так радовалась, когда бежала под ним за руку с Дайки…       Они переглянулись, и без слов было понятно: сначала выступление, потом домой. Отступать некогда, подводить команду в первый же официальный выход нельзя. Лиса кивнула, выпрямилась, стараясь игнорировать муть в голове. Кая недовольно цыкнула. — Потерпи, сис, — сказала она коротко, — главное выступить, а там после игры на больничный.       Чирлидерши уже собирали вещи, готовясь к выезду в Кайджо. Разговоры переключились на предстоящий матч, на Кисе, которого многие видели вживую впервые. Кто-то хихикал, кто-то кокетливо поправлял ленты в волосах. Лиса и Кая не включались в эти пересуды — они просто шли следом, держась чуть в стороне, но не отрываясь от группы.       Школа Кайджо оказалась больше Сейрин — старые стены из серого камня, широкие коридоры, высокие потолки. Иностранок здесь было мало, поэтому проходящие мимо ученики провожали их взглядами. Девочки чирлидерши шли плотной группой, их короткие юбки и белые топы привлекали внимание, но сёстры Яго не замечали этого — или только делали вид. Всё же не впервой. Лиса старалась дышать ровно, игнорируя тупую нарастающую пульсацию в висках.       На главной дороге, ведущей к спортзалу, они наткнулись на баскетболистов Сейрин. Команда шла неспешно, Кагами впереди — его красную макушку было видно издалека, — Рико что-то говорила ему, жестикулируя планшетом, но он, кажется, не слушал. Завидев друга, сёстры рванули с места и ни одна из их старших не успела их остановить. — Тайгаааа! — пропела Кая, не отпуская его плечо, — мы пришли за вас болеть!       Они повисли на нём с двух сторон, как привыкли делать всегда, и Кагами, уже не сопротивляясь, просто обнял их в ответ, прижимая к себе на секунду дольше, чем требовали приличия. — Угу, — Лиса кивнула, выпутываясь из объятий, — привееет, Ри-чи! — Привет Ри-чи, — тоже спохватилась Кая, — уделай их тренера!       Рико растерялась — не ожидала такой фамильярности от первогодок-иностранок, желающих ей выстроить стратегию лучше тренера Кайджо и доказать, что она тренер покруче, но ответный кивок получился почти дружеским.       Позади Кагами стоял высокий блондин в школьной форме Кайджо. Лиса заметила его краем глаза — в меру накачанный, эффектный, с самоуверенной улыбкой, которая, казалось, была приклеена к его лицу. Он смотрел на сестёр с откровенным любопытством, переводил взгляд с одной на другую, и наконец выдал: — Чтооо? Их две?!       Сёстры переглянулись. Лиса чувствовала, как внутри закипает раздражение — не столько на него, сколько на общую духоту и собственное состояние. Кисе протянул руку, представляясь, но они не ответили. Кая чуть заметно качнула головой, Лиса ответила ей тем же — этот короткий беззвучный диалог был им знаком с детства. — Может, чихнуть на него, чтобы заразился? — спросила Лиса по-английски, голосом сонным и небрежным.       Кагами легонько стукнул её по голове, не сильно, мол, нельзя так делать, и Кая фыркнула, прикрыв рот ладонью. Кисе продолжал стоять с протянутой рукой, его улыбка стала чуть менее уверенной. — Куро-чи, у тебя друзья злые! — пожаловался он, обернувшись к Куроко, который, как обычно, стоял незаметно в стороне. Но Куроко только пожал плечами — а что он-то сделает? Куроко и сам не в восторге от навязчивости Кисе. — Кис-кис расстроился. — Ага, Кис-кис нюня, — снова по-английски, вполголоса, сказали сёстры. — Это они про меня что-то сказали? — уже с безнадежной улыбкой спросил Кисе, но его проигнорировали.       К баскетболистам подошла третьегодка из команды черлидеров и схватила сестёр за уши, оттягивая от друзей, что даже Рико и Хьюга вмешались, говоря, что, может, не стоит так делать? Но им ответили что-то про дисциплину… Сестры хоть и дурачатся, кажутся совсем недалекими, но это до поры, до времени. Мало кому понравится, что их так таскают за уши вот и они не в восторге. С лицами, не выражающих злости, они запомнили эту обиду, когда их как детей оттаскали при других…        Кисе проводил их взглядом и присвистнул, заметив, сколько девушек в яркой форме окружило сестёр. Но те не оглянулись — для них блондин, кажется, не был ярче обычного стеклышка на дороге. Вся процессия двинулась к спортзалу. — Мне почему-то кажется, что они недолго в черлидерах пробудут, — вдруг вслух подумал Хьюга. — Кстати да, — согласилась Рико, — они выглядят так, будто легко обижаются. — Кагами, ты же давно их знаешь! — окликнул Фурихата, — давно они в черлидинге? — За год до моего отъезда начали заниматься. Наверное это единственное увлечение, которым они всё ещё увлекаются, — он обернулся в сторону девушек, а потом невольно посмотрел на Куроко. Появилась навязчивая мысль, что они как и поколение чудес, не знают, чем занять себя, достигнув высоты, — они очень гордые и привыкли управлять, поэтому если на них будут смотреть косо и ругать, они уйдут… — Я знаю некоторых девушек из этого клуба, они тоже не терпилы… — поделился Хьюга, — хочешь сказать, что пара выступлений, и они бросят клуб?       Кагами угукнул, не вдаваясь в подробности. Он не один раз предлагал им просто заставить себя полюбить своё хобби, но для таких разносторонних и «всемогущих» это непосильный труд. Отсутствие концентрации, скука, выгорание… Либо ещё рано для окончательного выбора, либо они ещё не нашли то, что станет их смыслом жизни, как у Лисы рисование, а у Каи программирование.       Кайджо оказалась лабиринтом коридоров, и Кисе, вызвавшийся проводить их к залу, знал эти коридоры как себя самого. Лиса шла в середине группы, стараясь не отставать, Кая поддерживала её, обняв за руку. Когда дошли до места, Рико сразу же направилась к тренеру Кайджо — разговор был коротким, но девушки заметили, как побелели костяшки пальцев на планшете. Сейрин поставили на маленькую запасную площадку — не основную, большую, где играли бы при полных трибунах, а в зал, в котором было две небольших площадки, разделённых сеткой, и при том на второй половине шла тренировка. Явное неуважение и недооценивание, и Рико едва сдерживалась, чтобы не высказать всё вслух.       Чирлидерши расположились у края площадки, ожидая своего выхода. Лиса и Кая переглянулись: они прекрасно понимали, что это значит. Кагами, их друг, которого они знали как одного из самых упрямых и талантливых игроков, загоняли в угол, не давая развернуться. Злость поднималась в груди. — Может, кольцо им сломать? — процедила Кая по-английски, смотря на тренера Кайджо. — Тайга явно уже подумал об этом, — так же тихо ответила Лиса, — так что ждём.       Но ожидание давалось тяжело. Сёстры не могли стоять смирно — они начали пританцовывать, выкрикивая что-то про дуэт Кагами и Куроко, про их суперские пасы и сокрушительные данки. Голоса их звенели в спортзале эхом, привлекая внимание. Девушки из их команды чирлидеров шикали, умоляя вести себя тише, дергали их за юбки, но сёстры не слушали. Игроки Сейрин, напротив, закивали — им нравилась эта поддержка, пусть и в такой форме. — Ооо, у нас такая классная поддержка! — радовался Коганеи.       Кисе, стоявший рядом с тренером, улыбался неловко — он бы сыграл, но слово тренера было законом. Тренер Кайджо бросил на сестёр недовольный взгляд — колючий, оценивающий, но сёстры смотрели на него с вызовом. Они добивались его внимания, и что поведётся на провокацию. Кисе, тем не менее, пытался уговорить тренера позволить ему выйти на площадку. Он жестикулировал довольно активно, видно было, что ему самому не нравится сидеть на скамейке, пока какой-то новичок из Сейрин бросает вызов его репутации. Сёстры тут же уловили этот момент. Они начали зачитывать кричалки громко, на весь зал, перекрикивая шум разминки, что Кисе и тренер трусы, что без него Кайджо разгромят в два счёта, что они боятся проиграть Кагами. Кисе обернулся на тренера, мол, позволите этим пигалицам унижать команду? Но тренер пока не сдавался. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо оставалось непроницаемым, хотя в глазах уже зажглась искра раздражения. Тренер Сейрин какая-то там девчонка, и поддержка их наглая… Чирлидерши перешёптывались — они не понимали, зачем сёстры лезут не в своё дело и какое отношение они имеют к нынешней ситуации. Мотивы Яго оставались для них загадкой, но спрашивать никто не решался. Кая и Лиса не объясняли — им было достаточно того, что они знали сами, а другим этого знать не обязательно.       Наконец, объявили о начале матча. Пришло время черлидерам показать себя — как и баскетболистам нужно проходить отборочные и играть товарищеские матчи, так и девочкам нужно выступать также «любительски», чтобы набираться опыта. Трибуны постепенно заполнялись, в основном девушками, которые пришли не столько на баскетбол, сколько полюбоваться Кисе. Они свистели, выкрикивали его имя, а когда увидели группу черлидеров Сейрин, начали освистывать их: «Не нужны нам тут ваши девки!» — донеслось с первого ряда. Лиса стиснула зубы. Кая, напротив, улыбнулась, словно говорила: «Это мы ещё посмотрим». — Идеальное выступление, — прошептала Кая, касаясь пальцами ленты в волосах Лисы, — первый шаг заставить говорить о команде.       Лиса кивнула, хотя в голове всё ещё звенело, её мутило, а жар поднимался откуда-то изнутри, при том ей было холодно. Она знала — если они не зацепят внимание сейчас, то они проиграли сами для себя. Их задача показать, что Сейрин сильны. И они не всемогущие близняшки, если не справятся с тем, чтобы хотя бы заставить людей говорить об их школе.       Музыка заиграла, быстрая, ритмичная, с резкими акцентами ударных. Девушки выбежали на площадку и мгновенно заняли позиции. Лиса и Кая оказались в центре — так решили они сами, объяснив это тем, что на баскетбольных матчах должны быть самыми яркими. И сейчас они сияли только благодаря тому, что им позволили так выделиться, и только на их любимых баскетбольных матчах. Лиса встала напротив Каи, через несколько метров между ними пустое пространство площадки, которое они собирались заполнить движением. Кая сделала несколько флягов назад, без единой остановки, её тело изгибалось так просто, будто в ней не было костей. В тот же миг Лису и двух других девушек, стоявших по краям, подняли в воздух. Сильные руки одноклубницы, подхватили их под бёдра, подняли над головами в один миг. Лиса чувствовала, как лёгкие сжимаются от напряжения и жара, но не позволяла себе шататься. Казалось, что она недостаточно ровно держит голову, поэтому тянула подбородок вверх. Они делали ритмичные движения руками, корпусом, головами так, чтобы это выглядело хаотично, но на самом деле было выверено до миллиметра. Внизу девушки начали ходить кругами, вращаясь вокруг оси, а те, кто был в воздухе, исполнили тулупы резкие повороты на триста шестьдесят градусов несколько раз подряд. Три свободные девушки на паркете, среди которых была Кая, повторили то же самое, создавая иллюзию зеркального отражения. Зрители на трибунах начали замолкать, и даже фанатки Кисе притихли, наблюдая за этим представлением. Потом девушек подкинули. Лиса и две её напарницы взлетели ещё выше, сделали сальто назад, и в этот момент держащие их девушки сделали синхронный шаг в стороны. Мгновение, и их поймали и поставили на пол. Лиса приземлилась, и перед глазами на секунду потемнело, голова закружилась с новой силой. Но в этот раз повезло, и головокружение отступило, правда она не смогла контролировать выражение лица и улыбка пропала.       Началась заключительная часть — быстрые синхронные движения с помпонами. Руки взлетали и опускались, ноги выбивали сложные ритмы, сёстры добавили акробатические элементы, которые не были в основной хореографии, но смотрелись органично, словно так и задумано. Их тела двигались в унисон, и даже Лиса, больная и уставшая, не отставала ни на долю секунды. Последний бит, и они замерли. Помпоны вверх, головы гордо подняты, спины прямые. Тишина длилась ровно секунду. А потом трибуны взорвались свистом, криком и аплодисментами, смесь восхищения и шока. Парни хлопали, некоторые девушки тоже, кто не смог оставаться равнодушным к столь прекрасному выступлению. Фанатки блондина растерянно переглядывались, не зная, что делать с тем фактом, что эти иностранки только что украли их внимание. Кагами стоял у скамейки, скрестив руки на груди, и на его лице читалось смешанное выражение — гордость и лёгкое разочарование. В Америке выступления сёстер были более дерзкими, более сложными, но для Японии, даже для Кайджо, этого хватило. Он знал, на что они способны, и сейчас лишь сдержанно радовался, видя их в своём амплуа и тому, что они выступают для них.       Сёстры выбежали с площадки идеальным рядом вместе со своей командой, не сбивая дыхание, не глядя друг на друга. Только за кулисами Лиса позволила себе выдохнуть и прислониться к стене, опуская голову. Кая молча нащупала её руку, сжала. — Отсидишь игру? — тихо спрашивала она.       Баскетболисты вышли на разминку. Кисе всё ещё сидел на скамейке запасных, сцепив пальцы в замок и уставившись в одну точку. Задача была ясна без слов — начать игру так, чтобы у тренера Кайджо не осталось выбора. Чтобы он сам, стиснув зубы, махнул рукой Кисе: «Выходи».       Чирлидершам больше не нужно было выступать — их номер был завершён, и остальные девушки уже собирали помпоны и обсуждали реакцию зала. Только Кая и Лиса, переодевшись, остались у края площадки, стояли позади Рико, чтобы слышать и видеть её рассуждения. Сёстры, пока будут здесь, будут подпездывать тренеру под руку, и подбадривать своих, чтобы увидеть момент, когда Кисе наконец поднимется со скамьи. — Вааа, — шепнула Кая, кивая на площадку. Кагами только что перехватил мяч на чужой половине, — сейчас каааак начнётся.       Лиса промолчала. А вот тренер уставилась на игроков Кайджо, раскрыв рот. — Тренер? — говорит Цучида, — что-то случилось? — Бяда, бядааа на нашу голову, — взвыла Рико. Она видела мышцы игроков и видела показатели, превосходящие Сейрин. — Чё там? — сёстры наклонились по обе стороны от Рико, смотря с её ракурса. — У нас есть Куроко и Кагами, но уровень национальных… — размышляла она, и стало понятно, что её беспокоило.       В розыгрыше мяч забрали Кайджо. Хаякава кивнул своим товарищам и буднично сказал, чтобы они побыстрее забили и закончили игру, но вдруг он теряет мяч. — Куро-чи, Куро-чи, отнимай и забивай мячи! — кричали сёстры. Один пас Куроко, отправка мяча Кагами, и тот вколачивает данк. Он висит на кольце и… — ДААА! КАГАМИ АС — ОН ПРОСТО ВЫСШИЙ КЛАСС! — на ходу придумывали они, видя, как кольцо отламывается от щитка. — С каких это пор Кагами ас? — спрашивает Цучида. — Кагами настолько силён, что даже кольцо решило сдаться, — пошутил Идзуки. Кая щёлкнула пальцами, выстреливая в него. — А ты шаришь! — Может нам стоит использовать вторую половину площадки? — спрашивает Куроко, смотря в сторону тренера Кайджо. Сёстры дают друг другу пять — они знали, что Тайга так просто это не оставит, а Куроко подсобил.       После того как кольцо с грохотом рухнуло на паркет, повисла тишина абсолютного шока. Тренер Кайджо, чьё лицо ещё секунду назад было маской невозмутимого превосходства, застыл с открытым ртом. Кисе, глядя на это выражение — смесь унижения и осознания, что контроль ускользает, — едва сдерживал ликующую улыбку. Сработало. Эти рыжие бестии из команды поддержки, сами того не ведая, провернули идеальную операцию. Перемещение на главную площадку прошло в суетливом хаосе. Скамейки запасных волокли через весь коридор, сёстры Яго, верные своему решению, держались рядом с Рико. Они встали по обе стороны от неё, словно телохранители, когда вся команда расселась на новые места.       Лиса чувствовала, как пол под ногами становится всё более зыбким. Сначала это была просто лёгкая тошнота, едва ощутимая, как дурман, но после выступления становилось отчётливей. Тело ломило, каждый сустав казался стекловатой, а виски сдавливало чем-то тугим. Когда они переместились, Кисе наконец выпустили на площадку и толпа взревела, Лиса пошатнулась. Мир накренился, и она уже не понимала, где верх, а где низ. Кая среагировала быстрее, чем успела испугаться. Её рука, привыкшая к сотням подхватов на чирлидерских тренировках, скользнула под лопатки сестры, мягко гася падение. Рико, заметив движение боковым зрением, обернулась как раз в тот момент, когда Кая усаживала Лису на скамью, прижимая к себе спиной. — Чавой это? — голос Рико был тревожным.       Кая не ответила сразу. Одна рука её обнимала сестру, вторая держала упавшую голову — лоб Лисы покоился на ладони, любовно подставленной сестрой. — Жар, — тихо сказала Кая.       Лиса слабо кивнула, подтверждая, но этот кивок был скорее рефлекторным, чем осознанным. Глаза её были закрыты, ресницы вздрагивали. Она не видела площадку, но слышала каждое движение — резкие удары мяча, скрип кроссовок, выкрики игроков. Особенно отчётливо голос Кисе, который вдруг стал громче, увереннее, будто вышедший на площадку монстр наконец сбросил маску приветливого мальчика-модели. Он был в себе невероятно уверен, противостоя Кагами.       Рико, убедившись, что Лиса в надёжных руках, вернулась взглядом к игре и замерла. Показатели Кисе, которые она машинально считывала, глядя на его движения, были… чудовищными. Прыжок, скорость реакции — всё это выходило за рамки школьного баскетбола. Оторвавшись от привычного анализа игры, она смотрела на это чудо, дарованное каким-то божеством. — Ну и монстр, — бормотала она.       «А если Ри-чи когда-нибудь посмотрит на Дай-чи…», — думала Лиса сквозь пелену в сознании, — «интересно, что она увидит? Когда будут играть, надо будет спросить». Раздался сдавленный возглас, и кто-то из защитников Кайджо, кажется, Касамацу, отвесил Кисе увесистый подзатыльник. Блондин скривился, но не обиделся, а наоборот, рассмеялся, потирая ушибленное место — подобное происходило регулярно. Касамацу что-то рычал ему в ухо, тыкая пальцем в сторону трибун, где фанатки визжали и махали ему. Смысл нотации был ясен без слов: «Не отвлекайся на девчонок, а играй, придурок». Лиса, не видя этого, лишь поморщилась от очередного взрыва девичьих голосов. Голова раскалывалась. Кая, чувствуя, как сестра напряглась, чуть крепче сжала её плечи.       Мяч после розыгрыша перешёл к Кайджо. Кисе, получив пас, рванул к кольцу Сейрин так, будто за ним гнались черти. Он прыгнул и вбил мяч с такой же сокрушительной силой, как до этого Кагами. Кольцо жалобно звякнуло, но выдержало. Приземлившись, Кисе довольно усмехнулся, но тут же получил новый подзатыльник от Касамацу — за то, что не сломал кольцо в ответ на приветствие Сейрин. Началась дуэль. Следующий розыгрыш — идеальный пас Куроко, который не было видно, пока мяч не оказался в руках у Кагами, что не стал церемониться. Он прошёл сквозь защиту Кайджо, и снова забил мяч в корзину, сопровождая данк рёвом, от которого у Лисы заложило уши: — Знай наших!       Кая не сдержалась. Из её горла вырвался восторженный писк, такой громкий, что Лиса, несмотря на своё состояние, приподняла голову. Поняла, пропускает что-то важное, хоть сил смотреть игру не было, но чувство, что она теряет зрелище, оказалось сильнее боли. Последующие три минуты превратились в безумную карусель. Данк сменялся данком, счёт полз вверх, как на табло игрового автомата. Каждый раз, когда Кагами забивал, Кисе отвечал тем же, и их личная дуэль затмевала всё, что происходило вокруг. Защита обеих команд работала на пределе, но против этой атакующей мощи обычные игроки казались статистами. Без Кагами и Куроко, Лиса понимала это даже сквозь полуобморочное состояние, Сейрин размазали бы по паркету за первые пять минут.       На очередном рывке Кагами Кисе сделал нечто неожиданное. Он не стал блокировать бросок в прыжке, а перехватил мяч прямо в воздухе, скопировав манеру Кагами — то же отклонение корпуса назад, та же траектория. Мгновение — и мяч уже летел в обратную сторону, к кольцу Сейрин, которое защитники оставили без присмотра. Куроко, появившись из ниоткуда, застыл рядом с Хьюгой и попросил тайм-аут. Он сказал, что если они продолжат в том же темпе, то им не сдобровать. Хьюга, вздрогнув от внезапности, скривился: — Что-то ты разговорился… Значит, ситуация хуже некуда.       Рико по просьбе Хьюги попросила тайм-аут. Команда рухнула на скамейку. Парни тяжело дышали, майки прилипли к телу, лица раскраснелись, хотя прошло всего ничего. Лиса подняла голову, встречаясь взглядом с Каей. Этот сценарий они видели сотни раз на тренировках отца, на матчах НБА, которые смотрели с трибун в Америке. Два монстра, зацикленные друг на друге, уничтожают собственную команду. Кая склонилась к Лисе, та ей что-то шептала, а после Кая, потянувшись к уху сестры, отвечала таким же шепотом. — Тецу, — бодро начала Кая, и в её голосе зазвенели те нотки, которые она обычно использовала для подначек. Будто сейчас она будет подкалывать, дурачиться, но… — а это правда, что он копирует навыки? А тебя он сможет скопировать?       Лиса, всё ещё опираясь на сестру, качнула головой, добавляя яда: — Да ну, Тецу уже устал. Там и копировать-то будет нечего.       Куроко посмотрел на них своим внимательным взглядом и медленно кивнул. Именно об этом он и хотел сказать. Он объяснил — на удивление многословно для себя, — что его невидимость не магия, а всего лишь уловка, трюк. И чем дольше он пользуется ей в матче, тем быстрее противник привыкает, и он становится бесполезен. — А если довести до того, что к тебе привыкнут, — вклинилась Кая, — и когда все будут ждать новой попытки… удар нанесёт кто-то другой?       Рико замерла. Ручка в её пальцах, которую она нервно крутила, остановилась. Мысль была рискованной, почти безумной — использовать Куроко как приманку, отказавшись от его главного козыря, чтобы нанести удар с другой стороны. Но в этом было зерно гениальности. Она задумалась настолько глубоко, что не сразу осознала новость «ненадёжности» регулярного использования невидимости, которую принёс Куроко и начала лупить его по голове, приговаривая что-то о том, что скрывать такую информацию — преступление. Тайм-аут тем временем закончился. Но Кагами, выслушав план на скорую руку, насупился и отрезал, что не согласен. Он продолжит сдерживать Кисе один и сам найдёт способ его одолеть. В его глазах горел огонь и упорство.       Остальная четвёрка Кайджо, пользуясь тем, что внимание Сейрин приковано к дуэли лидеров, активизировалась. Защита развалилась, и один из игроков, оставшись без опеки, пробил трёхочковый, когда не мог отступить. Пасы Куроко, которые в начале матча казались неуловимыми, начали перехватывать. Кисе, поймав ритм, отбирал мяч у Кагами прямо в кульминационный момент прыжка — раз за разом, методично, унизительно. Первая четверть закончилась со счётом 27:35 в пользу Кайджо.       Кая, продолжая поглаживать волосы сестры, смотрела на табло с лёгким недоумением. — Не такой уж большой разрыв, — пробормотала она на английском, чтобы только сестра слышала её, — я думала, эти чудесатые пострашнее будут.       Лиса промычала что-то, соглашаясь. Ей было всё равно на счёт. Она просто пыталась не умереть раньше окончания игры. На скамейке Сейрин кипело обсуждение. Рико что-то горячо втолковывала игрокам, размахивая планшетом, Хьюга хмурился, Кагами упрямо мотал головой. И тогда Куроко, которого никто не заметил, пока он не оказался прямо перед Кагами, коротко ткнул его ладонью под ребра, что Кагами скривился, выдохнул сквозь зубы и, сдаваясь, кивнул. План принят, только не бейте по рёбрам.       Вторая четверть началась иначе. Связка Кагами и Куроко по-прежнему работала, но теперь пасы уходили не только десятому — сильнейшему из первогодок Сейрин, — номеру. Куроко, словно дирижёр, распределял мяч между всеми игроками. Хьюга дважды точно пробил трёхочковые, получив идеальные пасы от невидимого распасовщика. Вариативность убивала морально. Кисе, чьё лицо постепенно теряло маску лёгкости, начал злиться. В Тейко каждый играл сам за себя, выживали сильнейшие. Куроко же, нарушая все законы, к которым они привыкли, играл в команде. Это было невозможно. С его выносливостью — сорок минут в таком темпе? Самоубийство. Но Куроко не бегал, он заслонял Кисе, мешая ему, несмотря на разницу в росте и физической мощи. Он использовал совет сестёр, сам того не зная: уходя от Куроко, Кисе забывал о других, а когда переключался на остальных, мяч исчезал из его рук под носом. В какой-то момент Кисе рванул к трёхочковой линии, намереваясь бросить, но мяч выбил Кагами, возникший из-за спины. Однако при приземлении локоть Кисе случайно врезался Куроко в лоб. Тот упал на пол, а из раны потекла кровь. Сёстры болезненно зашипели в унисон. Лиса тут же пожалела об этом — голова отозвала на звук новой вспышкой боли. Куроко увели зализывать рану, Кагами, вне себя от ярости, рвался продолжить защищать один, но Хьюга осадил его командирским тоном: — Доверься старшим, щенок! И встань на колени!       Парни покосились на него, говоря что-то про то, что он заигрался во власть… Сестры переглянулись. Кая присвистнула: — Капитан такой строгий, оказывается.       В её голосе звучало уважение. Хьюга вздрогнул, уже пожалев о том, с какой стороны себя показал — одно дело перед командой, другое перед этими странными девчонками…       На площадку вышли «вторая волна» Сейрин — молчаливый Митобе, вечно неудачно шутящий Идзуки и Коганеи, который, казалось, умел всё и ничего одновременно. Они заставили Кайджо попотеть. Защита усилилась, атаки замедлились, и Сейрин начали медленно, но верно отыгрывать очки.       Куроко вернулся на исходе третьей четверти, с пластырем на лбу и решительным взглядом. Четвёртая четверть превратилась в нервную агонию. Счёт сравнялся всё по тому же принципу что и раньше — 82:82. Кисе, окончательно сбросив маску спокойствия, рвал и метал. Он вырывал очки с рук, с фолов, из-за спины. Счёт пополз вверх, но теперь Сейрин не отставали. — Ой, а они такие молодчики, оказывается, — сказала Кая, наблюдая за игрой, но в её голосе не было особого восторга. Она видела игры иного уровня, монстров мирового уровня, перед которыми даже это Поколение чудес казалось просто перспективными, но ещё зелёными юнцами.       Лиса уже ничего не ответила. Она дремала в объятиях сестры, исходя холодным потом. Майка промокла, дыхание стало поверхностным. Кая, заметила, как побледнело лицо сестры, и решила, что дальше терпеть нельзя. — Всё, — сказала она тихо и решительно, — нам пора.       Она подхватила сестру на руки так буднично, будто это стандартное явление. Лиса не обвила её шею руками, не было ни сил, ни сознания на это, уткнулась лицом в плечо, не открывая глаз. На площадке тем временем летели последние семь секунд до конца. Мяч у Кагами. Он прыгнул, и Кисе взлетел следом в отчаянной, безнадёжной попытке заблокировать. Кагами висел в воздухе дольше, чем это было возможно, поражая каждого, кто за ними следил, и сделал данк. Мяч врезался в кольцо, провернулся пару раз и провалился сквозь сетку. Табло аккурат с сиреной показывает счёт 100:98 в пользу Сейрин. Зал взорвался криками. Сейрин, поглощённые ликованием, не заметили ухода сестёр и только несколько зрителей на трибунах проводили эту странную процессию — хрупкую рыжую девушку, которая тащила на руках свою точную копию, — удивлёнными взглядами.       В коридоре Кая растерялась. Школа Кайджо была лабиринтом, и найти выход, когда у тебя на руках больная сестра, оказалось задачей посложнее, чем она думала. Вскоре, когда Кая шла назад, заблудившись, раздались быстрые шаги. — Стойтеее! — окликнул Коганеи, выбегая из-за угла. Рядом с ним был Митобе. Они подбежали, запыхавшись. Коганеи заглянул в лицо Лисе, прикидывая состояние, — у неё жар? — спросил он, хотя ответ был очевиден. — Ага, — Кая поправила сползающую сестру, — Капец, и она всё равно охрененно выступила… — Могла бы лучше, — добавила Кая с лёгкой горечью, — вы не разбираетесь в нашем ремесле, потому могли не заметить ошибок. Но они были, — она сплюнула в сторону, зло, от бессилия, и тут же извинилась за несдержанность.       Митобе молча шагнул вперёд и, не спрашивая, перехватил Лису на свои руки. Кая, оставшись с пустыми руками, дёрнулась было возмутиться, что это ЕЁ сестра, но передумала. Коганеи хотел было перевести то, что «сказал» Митобе, но Кая шикнула — у нее за плечами годы телепатии с близнецом, так что она понимает Митобе. Его безмолвное «не спорь» было красноречивее любых слов — даже если они устали после игры, мужчина всё равно сильнее. Кая вызвала такси, пока они втроём выбирались из здания благодаря запомнившим путь парням. — Если Тайга будет спрашивать, — сказала Кая, садясь в машину следом за усаженной на сиденье сестрой, — пусть просто напишет мне.       Коганеи бодро кивнул. И только когда машина отъехала, он понял, что не знает, кому из сестёр обещал передать. Они сегодня были одинаковы — и причёски, и макияж. Как их различать? Он вернулся в зал и нашёл Кагами, который всё ещё сидел на скамейке, обмахиваясь полотенцем. — Близняшки уехали, — сообщил Коганеи, — сказали, если будешь спрашивать, напиши… — он запнулся, — только я не понял, кому. — Кая, — сказал он. Ему-то легко, он так давно их знает, что различит их даже если они будут копировать друг друга.