Не богиня, а стихийное бедствие

Пока шла подготовка ко второму раунду, Селин оставила Брунгильду со вторым участником. Сама же она отправилась искать Шиву. Коридоры за ареной богов напоминали жерло вулкана перед извержением. Повсюду стоял шум — громкий, рваный, нервный. Боги спорили, перебивали друг друга, смеялись слишком громко и слишком фальшиво, потому что после первого раунда никто уже не чувствовал себя по-настоящему спокойно. Одни обсуждали Тора, другие — Люй Бу, третьи пытались делать ставки на следующий бой так, будто всё ещё воспринимали Рагнарёк как развлечение. Но правда висела в воздухе слишком отчётливо: человек только что заставил сильнейшего северного бога сражаться всерьёз. И от этой мысли даже бессмертным становилось неуютно. Однако в одном из огромных залов атмосфера отличалась настолько сильно, будто это было другое измерение. Там было… подозрительно весело. И именно туда пришла Селин, но появляться не стала. Решила посмотреть на обстановку. Она хотела поговорить с Шивой. Сам факт того, что его могут победить отдавалось ей дрожью во всём теле, но она должна быть рядом как в победе, так и в проигрыше. Сам Шива выглядел так, будто собирался не на смертельный бой, а на фестиваль хаоса, где главным призом было право устроить международную катастрофу. Он развалился на массивном каменном троне с ленивой грацией огромного хищника. Одна нога лежала на подлокотнике, две руки были скрещены на груди, третья крутила золотое украшение, а четвёртая раздражённо постукивала пальцами по камню. На губах играла ухмылка человека, который последние несколько часов только и ждал разрешения официально начать разрушать что-нибудь крупное. — Ну наконец-то… — протянул он с ленивым удовольствием. — Хоть разомнусь нормально. Он оглядел зал. — Где Селин? Без неё я апокалипсис начинать не хочу. Несколько богов рядом переглянулись. Один даже нервно кашлянул. Потому что когда Шива говорил подобные вещи с таким спокойствием — это никогда не заканчивалось нормально. — Ты слишком счастлив, — заметил один из индийских богов осторожно. Шива усмехнулся шире. — А что, мне надо было грустить? После первого раунда я впервые заинтересовался происходящим. Он запрокинул голову назад. — Этот человек был хорош. — Он проиграл. — И что? — Шива лениво пожал плечами. — Слабые не пробуждают Мьёльнир. Он резко поднял голову: — СЕРЬЁЗНО, КТО-НИБУДЬ ВИДЕЛ СЕЛИН?! Из тени Селин прикрыла глаза рукой. «Боги, он сейчас реально устроит поисковую операцию перед концом света». — Может, она всё-таки на стороне людей? — осторожно спросил кто-то. Шива даже не задумался. — Селин сторону не выбирает. Я её слишком хорошо знаю. Даже если и так, то что? — Значит она будет против нас.- ответил один из богов. — Даже если она будет против самого мироздания.- спокойно ответил Шива.- Я все равно буду на ее стороне. В углу зала Будда сидел прямо на полу, прислонившись спиной к колонне. Он выглядел так, будто случайно зашёл не в ту комнату, но решил остаться, потому что здесь начинался бесплатный спектакль. В одной руке — леденец. Во взгляде — абсолютное счастье человека, который заранее знает: сейчас будет цирк. — Как я и думал… — протянул он, лениво наблюдая за Шивой. — Ты никогда не будешь скрывать того, что пойдешь за ней на край света. Шива даже не посмотрел в его сторону. — Завались. — Не-а, — радостно ответил Будда. — Я хочу посмотреть, как ты пафосно выйдешь на арену и начнёшь говорить что-нибудь драматичное. Типа: «Я станцую на ваших костях» и конечно же станцует в честь моей жены. Несколько богов рядом тихо прыснули. Шива медленно повернул голову. Очень медленно. — Будда. — М-м? — Я когда-нибудь тебя убью. Будда задумчиво наклонил голову. — Ты говоришь это так часто, что я уже воспринимаю как форму эмоциональной привязанности. — Это форма раздражения. — Видишь? Уже прогресс. Раньше у тебя вообще был только гнев и разрушение. Он лукаво прищурился. — И только Селин даёт тебе чувство авантюризма. Шива тяжело выдохнул. — Почему ты вообще здесь? — Потому что мне скучно, — честно ответил Будда. — Селин ушла с валькириями, а без неё вы все менее организованные. — Иди раздражай кого-нибудь другого. — Нет. Другие боги слишком легко ломаются. А ты смешной, когда бесишься. — Я не смешной. Будда посмотрел на него с искренним удивлением. — Шива, ты буквально угрожаешь уничтожением вселенной с лицом оскорблённого кота. Кто-то рядом закашлялся, пытаясь скрыть смех. Шива медленно прищурился. Воздух в комнате стал тяжелее. Намного тяжелее. — Будда-а-а… — О, — довольно протянул тот. — Вот это уже опасная интонация. Сейчас будет либо убийство, либо философия. А ты слишком раздражён для философии. Шива поднялся с трона. И вот теперь зал действительно напрягся. Потому что спокойный Шива был стихийным бедствием. А раздражённый Шива — стихийным бедствием, которое уже выбрало цель. Пол под ногами едва заметно дрогнул. — Слушай внимательно, — начал он опасно спокойным голосом. — Если ты продолжишь— Будда поднял палец. — А теперь вспомни лицо Селин и повтори это ещё раз. Тишина.Шива застыл. Несколько богов резко отвернулись, потому что уже начинали смеяться. А Будда, абсолютно довольный собой, лениво лизнул леденец. — Вот. Я так и думал. Шива смотрел на него с выражением человека, который прямо сейчас пытается решить, что сильнее: желание убить Будду или нежелание объяснять Селин, почему Будда улетел через три стены. Тут уже сама Селин не выдержала. — Если вы сейчас же не прекратите, я вас обоих заморожу до конца Рагнарека, идиоты. Все замолчали и повернулись на голос. Селин шла спокойно через всю аудиторию со скрещенными руками на груди и выглядела, мягко говоря, раздражённой. — Где ты была?- спросил Шива. — Смотрела на нового бойца. — О!-Шива тут же оживился.- Скажи что он такой же страшный как этот китайский тип. Селин посмотрела на него и выдохнула. — Шива, у тебя богатый опыт общения со мной и ты до сих пор не понял, что если человек не выглядит как монстр, это не означает, что он не сможет тебя победить. — Селин, я уничтожу любого! Просто скажи, он достойный соперник? — Весьма. — Если ты ему скажешь, что лично выбрала ему противника, он тебя будет носить на руках.- лениво сказал Будда.-Ну конечно если не погибнет. И именно в этот момент двери зала с грохотом распахнулись.Внутрь буквально ворвался Зевс. Не вошёл. Не появился величественно. Нет. Именно ворвался — как гиперактивный дед, который случайно услышал слово «драка» и немедленно решил стать её организатором. — ШИВА-А-А-А!!! Вздрогнули все. Кроме Будды. Он даже не поднял головы. — О, — лениво сказал он. — Олимпийский дед снова сбежал без присмотра. Зевс уже нёсся через зал с таким счастливым лицом, будто ему одновременно пообещали вечную молодость, хаос и бесплатное развлечение. — ШИВА! МОЖНО Я ВМЕСТО ТЕБЯ?! Тишина стала почти священной. Шива моргнул. Медленно. Очень медленно. — …Чего? Зевс сиял. Буквально сиял. — Этот человек интересный! Я хочу драться! — Во-первых, это мой бой. — Но ты же молодой! У тебя ещё будут! — МЫ БЕССМЕРТНЫЕ! — Вот именно! Не жадничай! Будда тихо захлопал. — Обожаю Олимп. Только там спор за право участвовать в смертельной битве выглядит как семейная драка за последний кусок пирога. Шива повернулся к нему. — Я тебя сейчас в стену впечатаю. — А потом? — Что «потом»? — Потом тебе станет стыдно. — Не станет. — Ну ка оба стулили хлебальники!-рявкнула Селин.- Как дети себя ведёте. —А ты как злая мамочка.- улыбнулся Будда. Даже некоторые боги начали отворачиваться, скрывая смех.Шива это заметил. И раздражение на его лице стало почти материальным. — Ты специально бесишь меня перед боем?-спросил Шива зло смотря на Будду. — Конечно, — радостно согласился Будда. — Ты станешь злее, победишь, а Селин будет счастлива, что не потеряла лучшего друга. Я буквально оказываю тебе психологическую поддержку. — Это твой план?-подняла бровь Селин. — А у тебя есть лучше?-улыбнулся Будда. — Есть.- кивнула Селин.- Не оставлять вас вдвоём в одной комнате, чтоб вы не подрались из за конфеты. Тем временем Зевс уже подпрыгивал от нетерпения. — Ну так что?! Можно?! Можно?! Можно?! — Нет. — Ну Ши-и-и-ива… — Нет. — Я буду аккуратен! — Это звучит как угроза. — Да ладно тебе! Я просто чувствую — бой будет весёлым! Шива медленно подошёл ближе. И теперь разница между ними выглядела почти абсурдно. Маленький старик с глазами безумного ребёнка. И бог, от раздражения которого дрожал воздух. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И даже Будда перестал шутить. Потому что напряжение стало настоящим.Опасным. Все прекрасно понимали: с Зевсом не спорят. Даже боги. Даже Селин, которая умудрялась спорить с ним чаще остальных, всё равно прекрасно знала, насколько он опасен в гневе. Шива понимал это тоже. И именно поэтому раздражался ещё сильнее. Одна только Селин стояла с видом уставшей многодетной матери. — Шива.-окликнула она друга. Он повернулся к ней.- Дай ему повеселится на старости лет. Шива поднял бровь, снова посмотрел на Зевса. Долго. Наконец он тяжело выдохнул. Очень медленно. Закрыл глаза. Щёлкнул языком. — Тц… Ладно. Зевс просиял так ярко, будто только что выиграл войну. — ПРАВДА?! — Но следующий бой мой. — Конечно-конечно! — И если ты ещё раз так влезешь— — Да-да, ужас, смерть, разрушение, космический танец, конец времён, я понял. Будда тут же поднял руку. — Мне нравится, как Зевс слушает угрозы Шивы так, будто это прогноз погоды. Шива устало посмотрел в потолок. — Почему ты вообще существуешь… Будда расплылся в довольной улыбке. — Для вашего с Селин эмоционального баланса. — Это худший баланс, который я видел. — Зато стабильный. Селин потеряла переносицу. — Вы можете не разрушать психику друг друга, когда она необходима как никогда? — Рагнарёк, бусина.-Шива положил руку ей на плече,но без улыбки.- Тут ничего не поделаешь, мы все на стрессе. — Скоро второй раунд.-сказала Селин и пошла к выходу.-Я к Брунгильде. — Я же говорил, что она на стороне людей!- не выдержал один бог. — Я не выбираю сторону.- спокойно сказала Селин, подходя к двери.- Я просто не делаю поспешных выводов. Чего и вам советую. Селин ушла, оставив за собой оскорбленный богов, которые боялись что то сказать в ее сторону, потому что могут получить от Шивы по шапке, а от Будды тем более. Шива направился к выходу. Но у самой двери остановился. Чуть повернул голову. — Если этот дед там умрёт, — мрачно произнёс он, — я буду смеяться. Будда посмотрел на него слишком понимающе. Слишком спокойно. — Нет, не будешь. Шива несколько секунд молчал. Потом тихо фыркнул. — Тц. Да. Ты прав. Будда радостно поднял леденец вверх. — А вот я буду! Но с уважением! — Тебя вообще никто не спрашивал. — И всё равно я здесь самый честный. Коридоры Вальгаллы постепенно пустели. После первого боя арена всё ещё гремела от голосов богов, празднующих победу Тора, но здесь, вдали от трибун, шум становился далёким эхом. Будто происходящее существовало где-то в другом мире. Гёль шла медленно. Слишком тихо для самой себя. Обычно её эмоции выплёскивались наружу мгновенно — паникой, криками, бессвязными жалобами на судьбу и богов. Но теперь внутри неё словно что-то надломилось. Рандгриз исчезла. Не проиграла. Не была ранена. Исчезла. И это слово продолжало биться у неё в голове тяжелее любого удара Мьёльнира. — Мы не сможем победить… Голос прозвучал почти шёпотом. Селин, идущая рядом, чуть повернула голову. Гёль смотрела в пол. — Если даже Люй Бу… если даже он погиб… тогда что вообще могут сделать остальные люди?.. Она нервно сжала рукава платья. — Боги слишком сильные… Селин хотела ответить привычной колкостью, но не успела. Потому что Брунгильда вдруг усмехнулась. Спокойно. Очень странно. Не так улыбаются после поражения. Селин сразу заметила это. И прищурилась. — О нет, — пробормотала она. — У тебя опять лицо человека, который придумал что-то психически нездоровое. Брунгильда даже не попыталась отрицать. — Возможно. Гёль растерянно подняла голову. — Подожди… ты чего улыбаешься?.. Брунгильда остановилась у огромного окна, за которым сверкала Вальгалла. Её отражение в стекле выглядело почти пугающим — спокойное лицо, холодные глаза и лёгкая улыбка человека, который уже сделал ставку. — Потому что первый раунд прошёл именно так, как я ожидала. Гёль уставилась на неё так, будто услышала признание в преступлении. — ЧТО ЗНАЧИТ “КАК ОЖИДАЛА”?! — То и значит. — РАНДГРИЗ ПОГИБЛА! Улыбка Брунгильды дрогнула. Совсем немного. Но этого хватило, чтобы Селин заметила: ей тоже больно. Она просто не позволяет себе остановиться. — Я знаю, — тихо ответила Брунгильда. И именно спокойствие её голоса оказалось страшнее всего. Гёль замолчала. Селин медленно облокотилась плечом о стену и внимательно посмотрела на валькирию. — Ты уже выбрала следующего бойца. В нём ты уверена? Брунгильда кивнула. — Кто?.. — почти шёпотом спросила Гёль. Несколько секунд Брунгильда молчала. А потом произнесла имя: — Адам. Тишина. Гёль моргнула. Раз. Другой. — …Какой Адам? Селин медленно подняла бровь. — Серьёзно? Гёль перевела взгляд на неё. — ЧТО “СЕРЬЁЗНО”?! — Тот самый Адам, Гёль. — КАКОЙ “ТОТ САМЫЙ”?! Селин тяжело вздохнула. — Первый человек. Гёль застыла. — …О. Пауза. — О?! — Да, именно “о”. Но прежде чем Гёль успела снова впасть в истерику, над ареной прогремел рог Хеймдалля. Так громко, что стены Вальгаллы едва заметно дрогнули. — ВТОРОЙ РАУНД РАГНАРЁКА ВОТ-ВОТ НАЧНЁТСЯ!!! Селин поморщилась. — Когда-нибудь я лично украду этот рог. — И что потом? — сухо спросила Брунгильда. — Засуну его Хеймдалю в— — Не продолжай. Они вышли к балкону арены как раз в тот момент, когда толпа снова начинала реветь. После первого боя атмосфера изменилась. Теперь зрители смотрели на арену иначе. Боги всё ещё были уверены в себе. Но уже без прежнего смеха. А люди… Люди начали надеяться. Хеймдалль стоял в центре арены, сияя от восторга так, словно Рагнарёк был создан исключительно для его развлечения. — ИТАК! КТО ЖЕ СТАНЕТ ВТОРЫМ ВОИНОМ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?! Толпа затихла. Даже боги подались вперёд. Хеймдалль театрально поднял руку. — ЧЕЛОВЕК, КОТОРОГО НАЗЫВАЮТ ОТЦОМ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА! Селин уже начала улыбаться. Потому что прекрасно знала, что будет дальше. — ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК! Пауза. — АДАААААМ!!! И арена… зависла. Потому что из ворот человеческой стороны вышел абсолютно голый мужчина. Спокойный. Расслабленный. С красивым лицом человека, который никогда в жизни никуда не спешил. Единственным элементом одежды был листик, прикрывающий пах. Всё. Несколько секунд арена молчала настолько ошеломлённо, что даже ветер будто перестал двигаться. Гёль открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла. — ЧТО ОН ГОЛЫЙ?! Селин не выдержала и тихо рассмеялась. — Может его хотя бы одеть ради приличия? Но хуже всего было то, что сам Адам выглядел абсолютно спокойным. Он неторопливо шёл вперёд босиком, с расслабленным выражением лица, будто вышел не на смертельный турнир богов, а случайно забрёл на утреннюю прогулку. Толпа продолжала молчать. Потому что никто не понимал, как реагировать. — Это… это вообще нормально?.. — выдавила Гёль. — Для него, видимо, да, — ответила Селин, наблюдая за Адамом с явным интересом.- Наверняка сейчас Афродита слюной брызгает, у нее как раз фетиш на молоденьких мальчиков. Адам тем временем лениво оглядел арену. Потом поднял голову к трибунам богов. И улыбнулся. Совершенно спокойно. Без страха. Без напряжения. Как человек, который вообще не понимает, почему остальные так нервничают. На трибунах богов кто-то нервно кашлянул. Кто-то отвернулся. Кто-то начал орать, что это оскорбление божественного турнира.Арес выглядел так, будто его сознание только что окончательно покинуло тело. — Почему он голый?! — почти закричал бог войны. Гермес рядом вежливо улыбнулся. — Возможно, это философская позиция. — ЭТО ПСИХИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО! Селин прыснула со смеху. — Нет, Арес, это уверенность в себе. — ЭТО УГРОЗА ОБЩЕСТВЕННОМУ ПОРЯДКУ! Но Адам даже не замечал реакцию толпы. Он остановился в центре арены и спокойно посмотрел вверх. Туда, где стояли Селин, Брунгильда и Гёль. И на мгновение его взгляд встретился с глазами Селин. Тёплый. Удивительно спокойный. Будто он уже знал её. Селин замерла. Совсем ненадолго. А потом тихо пробормотала: — Ох… вот это уже проблема. Брунгильда чуть повернула голову. — Что такое? Селин медленно усмехнулась. Но теперь в её улыбке появилось напряжение. — У него глаза человека, который вообще ничего не боится. Внизу Адам лениво потянулся. И совершенно спокойно спросил у Хеймдалля: — Так… мне куда встать? Смех прокатился по арене почти мгновенно. Сначала — отдельные смешки на трибунах богов. Потом чей-то громкий комментарий. Ещё один. И уже через несколько секунд весь стадион гудел от откровенного, почти издевательского веселья. После Люй Бу — человека, который сумел ранить Тора и пробудить Мьёльнир, — все ожидали нового монстра. Очередного героя, от одного взгляда на которого по трибунам побежали бы мурашки. Но вместо этого в центре арены стоял мужчина с расслабленным лицом, босыми ногами и одним-единственным листиком, который прикрывал его достоинство скорее символически, чем реально. И хуже всего было то, что его это совершенно не беспокоило. Арес смеялся громче всех. Бог войны буквально хлопнул ладонью по подлокотнику трона так сильно, что тот треснул. — ЭТО?! — заорал он, указывая вниз. — ЭТО И ЕСТЬ НАДЕЖДА ЧЕЛОВЕЧЕСТВА?! Рядом несколько богов уже откровенно ржали, не пытаясь скрыть насмешку. — Люди окончательно сошли с ума! — После Люй Бу выставить какого-то голого мужчину?! — Они решили победить нас психологической атакой?! Гёль медленно переводила взгляд с арены на Брунгильду, потом на Селин, потом снова вниз. И выглядела так, будто её сознание не успевало обрабатывать происходящее. — Я… — выдохнула она. — Я вообще не понимаю, что сейчас происходит… Селин стояла, облокотившись на перила, и задумчиво рассматривала Адама. Без смеха. Без раздражения. Слишком внимательно. — Это уже плохой знак, — пробормотала она. Гёль нервно повернулась к ней. — Что плохой знак?! То, что он голый?! — Нет. То, что он настолько спокоен. Внизу Адам тем временем лениво поднял голову, будто только сейчас заметил шум вокруг себя. Толпа богов продолжала смеяться. Но он не выглядел ни смущённым, ни раздражённым. Он просто смотрел. Спокойно. С лёгким любопытством человека, который пытается понять, почему все вокруг ведут себя так шумно. И именно это постепенно начинало ломать атмосферу. Потому что любой другой человек уже начал бы оправдываться. Злиться. Пытаться показать силу. Но Адам… будто вообще не чувствовал необходимости что-либо доказывать. — Он даже не реагирует… — тихо пробормотала Гёль. Брунгильда чуть улыбнулась. — Именно. Селин медленно прищурилась. Теперь она понимала, почему Брунгильда выбрала именно его. В Адаме не было привычного человеческого напряжения. Ни страха. Ни желания казаться сильнее. Ни ярости. Даже Люй Бу горел жаждой битвы. Адам… просто существовал. И это ощущалось странно. Неправильно. Словно на арену вышел не воин, а что-то гораздо более древнее и спокойное. Арес снова расхохотался. — Он хотя бы понимает, где находится?! Гермес сидел рядом, как всегда безупречно спокойный, но теперь его улыбка стала чуть тоньше. Взгляд — внимательнее. — Возможно, понимает лучше нас, — тихо заметил он. Арес резко повернулся к нему. — ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ДОЛЖНО ЗНАЧИТЬ?! — Только то, что мне не нравится его взгляд. Слова Гермеса прозвучали негромко. Но Арес неожиданно замолчал. Потому что в этот момент и сам заметил это. Глаза Адама. Спокойные. Тёплые. Без малейшего признака тревоги. Он смотрел на арену, на богов, на толпу… так, будто всё происходящее не казалось ему чем-то опасным. Не из высокомерия. Не из безумия. А потому что внутри него действительно не было страха. И именно это начало менять атмосферу. Смех на трибунах постепенно стал тише. Кто-то всё ещё насмехался, но уже без прежней уверенности. Другие начали просто наблюдать. Внимательно. Слишком внимательно. Селин почувствовала этот момент почти физически. Тот миг, когда толпа перестаёт воспринимать кого-то как шутку. И начинает пытаться понять. — Ох… — тихо пробормотала она. — Они начали чувствовать. Гёль сглотнула. — Что чувствовать?.. Селин не отвела взгляда от Адама. — Что с ним что-то не так. Внизу Адам спокойно размял шею, будто готовился не к бою насмерть, а к обычной прогулке. Потом посмотрел на свои руки. Сжал пальцы. И только после этого поднял взгляд к Хеймдаллю. — Извините, — совершенно спокойно сказал он. — А долго ещё ждать второго участника? Арена замерла. Потому что он спросил это слишком естественно. Без вызова. Без нервов. Без попытки произвести впечатление. Как человек, который искренне не понимал, почему вокруг столько напряжения. И именно в этот момент Селин поняла, что её беспокоит больше всего. Адам не выглядел храбрым. Храбрость появляется там, где есть страх. А в нём страха просто не существовало. Вообще. Брунгильда медленно сложила руки на груди и тихо усмехнулась. — Теперь понимаешь? Селин кивнула не сразу. Её взгляд всё ещё был прикован к фигуре внизу. К спокойному мужчине, который стоял посреди арены богов так, будто находился у себя дома. — Да, — наконец тихо ответила она. — И знаешь, что самое жуткое? — Что? Селин чуть заметно улыбнулась. Но без привычной насмешки. — Он даже не пытается казаться опасным.