Не богиня, а стихийное бедствие

Арена всё ещё гудела после неожиданной замены бойца. Шива не вышел. И уже одного этого хватило, чтобы среди богов начался почти настоящий хаос. Трибуны шумели, спорили, переговаривались всё громче. Одни выглядели раздражёнными, другие — растерянными, а третьи внезапно начали нервничать сильнее, чем после боя Тора. Потому что если Зевс лично решил выйти на арену… значит, всё перестало быть просто развлечением. Но люди этого пока не понимали. Для человеческой стороны происходящее выглядело почти абсурдно. На арену медленно вышел маленький сгорбленный старик. С палкой. С морщинистым телом. С добродушным лицом человека, который, кажется, случайно заблудился по дороге на рынок и вместо овощной лавки попал на конец света. Селин спокойно облокотился на перила. — А вот и олимпийское недоразумение. Гёль моргнула. — Какое ещё недоразумение?.. Селин посмотрела на Зевса так, будто лично обвиняла его в существовании как концепции. — Вот это. Она прищурилась. — Старик украл бой у Шивы. На секунду задумалась. И совершенно серьёзно добавила: — Хотя… если он тут умрёт, может, Рагнарёк можно будет и сворачивать. Брунгильда тяжело выдохнула. — Это не так работает. Рагнарёк это система. — Система?-Селин повернулась к Брунгильде с искренним интересом. — Этот древний закон был создан ещё за долго до Зевса, а значит его погибель ничего не решит. — Кем он был создан? — Тем кто решает судьбы.-ответила Брунгильда без всякого подозрения.- Кто поддерживает саму идею механизма. — Это пока мало сужает круг, знаешь ли. Брунгильда посмотрела на Селин. Долго. Потом ответила: — Этот закон родился у скандинавов. За долго до меня, по этому я не знаю, кто держит этот замкнутый круг. Селин посмотрела вниз, однако в глазах ее уже медленно проносились мысли и Брунгильда их заметила. — Кто бы это ни был, Селин.-сказала она.- Невозможно уничтожить древний закон. — Если закон появился, значит кому то не выгодно, чтоб их нарушали.-тихо сказала Селин, смотря на арену. — Это древняя сила, которая держит Вальгаллу, Мидгард и Хельхейм. Это структура мира, которая всегда взаимодействует и циркулирует. — И как бы абсурдно это не звучало, хоть это и одна система трёх миров, но все друг с другом враждуют. Тогда в чем заключается смысл? Брунгильда смотрела на Селин и понимала, что она о чем то начала догадываться, но лицо Селин оставалось спокойным, хоть и вдумчивым. Она ответила на свой вопрос сама. — Контроль и власть... Всегда есть основа... Внизу Зевс радостно махал трибунам рукой. Будто вышел не убивать человека, а открывать сельский фестиваль с пирогами и конкурсом рыбалки. Адам спокойно стоял напротив. Без страха. Без напряжения. Без желания выглядеть опасным. Он просто смотрел. И от этого почему-то становилось неуютно. Хеймдалль уже почти захлёбывался от восторга: — ГЛАВА ГРЕЧЕСКОГО ПАНТЕОНА! ВЕРХОВНЫЙ БОГ ОЛИМПА! ОТЕЦ КОСМОСА! ВЕЛИКИЙ ЗЕВС!!! Люди на трибунах переглядывались всё более растерянно. Один мужчина даже не выдержал: — …Это он? — Да ладно, — пробормотал другой. — Нас пугают дедом. — Может, настоящего бойца ещё вынесут позже?.. Селин медленно закрыла лицо рукой. — Вот поэтому он это и делает. Брунгильда прищурилась. — Делает что? — Притворяется смешным. В её голосе впервые за долгое время не было ни насмешки, ни привычной ленивой иронии. Только напряжение. Настоящее. Гёль нервно сглотнула. — Ты говоришь так, будто он тебя пугает. Селин медленно повернула голову. Несколько секунд просто смотрела на неё. А потом очень спокойно ответила: — Гёль… я однажды видела, как этот “безобидный дед” случайно пробил гору ударной волной от смеха. Тишина. — …ЧТО? — Я рассказала ему анекдот, — невозмутимо продолжила Селин. — Он засмеялся. Гора исчезла. Был неловкий момент. Гёль побледнела так резко, будто её организм решил заранее готовиться к смерти. — Ты сейчас шутишь?.. — Хотела бы. Внизу Зевс остановился посреди арены и довольно огляделся по сторонам. — Ух! Как тут шумно! — радостно заявил он. — Молодёжь нынче такая энергичная! Адам продолжал спокойно смотреть на него. И почему-то именно это заставило Зевса улыбнуться ещё шире. С азартом. С интересом. Почти счастливо. — О-о-о… — протянул он. — А ты мне уже нравишься. Селин тихо выругалась себе под нос. Брунгильда бросила на неё быстрый взгляд. — Всё настолько плохо? Селин несколько секунд молчала. Слишком долго. А потом очень тихо ответила: — Нет. Пауза. — Всё хуже. И в этот момент атмосфера на арене изменилась. Резко. Без предупреждения. Сначала дрогнул воздух.Потом пол под ногами. А затем… Зевс выпрямился. Медленно. С хрустом старых костей. Только вот этот звук не был слабым. Он напоминал треск горы перед обвалом. Гёль нахмурилась. — Что он делает?.. Селин уже не отрывала взгляда от арены. — Молодеет на глазах. И тогда тело Зевса начало меняться. Сначала мышцы. Они вздулись под дряблой кожей так резко, будто внутри старика внезапно проснулось что-то огромное. Что-то, слишком долго скрывавшееся под смешной оболочкой. Тонкие руки начали разрастаться. Плечи расширились. Спина выпрямилась. По телу одна за другой выступили толстые вены — пульсирующие, похожие на раскалённые канаты. Трибуны замолчали. Полностью.Потому что теперь это уже не выглядело смешно. Вообще. Старик продолжал расти. Медленно. Ужасающе. Будто сама плоть насильно вспоминала свою истинную форму. Гёль отшатнулась. — Ч-что… Воздух задрожал. Не метафорически. Буквально. По арене пошла тяжёлая вибрация, словно само пространство перестало выдерживать присутствие Зевса. Даже боги на трибунах начали напрягаться. Некоторые инстинктивно поднялись со своих мест. Потому что сейчас перед ними стоял уже не смешной дед. И даже не просто бог. Нет. Это было что-то древнее. Первобытное. Словно сама идея силы решила принять физическую форму. Зевс медленно поднял голову. И улыбнулся. Но теперь его улыбка больше не выглядела безумно-забавной. Она выглядела хищной. Селин тихо выдохнула: — Вот теперь начались проблемы. Брунгильда смотрела вниз не моргая. — Настолько силён? Селин нервно усмехнулась. — Брунгильда… против Адама сейчас не просто бог. Она указала вниз. Туда, где воздух вокруг Зевса уже дрожал от давления. — Против него вышла вселенская катастрофа с комплексом весёлого старика. Зевс сделал шаг вперёд. И арена содрогнулась. Просто от шага. По трибунам пробежала волна ужаса. Даже люди начали понимать. Нет. Осознавать. Этот старик… не выглядел тем, кого можно убить. Он выглядел тем, кто переживёт собственную смерть просто из упрямства. Гермес на трибунах богов медленно поправил перчатку. И впервые его улыбка стала чуть менее беззаботной. — Вот теперь, — тихо произнёс он, — отец действительно разогрелся. А внизу Зевс довольно размял шею. Хруст разнёсся по всей арене. Затем он посмотрел на Адама. С интересом. С азартом. Почти по-детски счастливо. — Ну что, — радостно произнёс он, — повеселимся? После трансформации Зевса арена перестала быть ареной. Теперь это место ощущалось как точка столкновения двух совершенно неправильных существ, которых мир по-хорошему вообще не должен был выдерживать одновременно. Воздух над каменными плитами дрожал густыми волнами. Давление, исходившее от главы Олимпа, ощущалось почти физически — будто кто-то медленно опускал на плечи всего стадиона гигантскую ладонь. Даже свет вокруг Зевса казался тяжёлым. Плотным. Слишком настоящим. Он стоял посреди арены огромный, чудовищно мускулистый, с выпирающими венами и широкой улыбкой человека, который наконец получил то, чего ждал сотни лет. И напротив него… Адам просто стоял. Спокойно. Расслабленно. Будто вообще не понимал, почему все вокруг начали нервно переоценивать свои шансы на выживание. На трибуне валькирий Гёль судорожно сжимала край перил. — Нет… я не понимаю… — пробормотала она, не отрывая взгляда от арены. — Как он вообще может быть таким спокойным? Это же Зевс… — Именно поэтому он и спокоен, — тихо ответила Брунгильда. Селин стояла рядом, опираясь локтями о каменные перила. Обычно в её взгляде почти всегда жила насмешка — ленивая, ехидная, будто она смотрела на мир с позиции человека, который давно перестал воспринимать что-либо всерьёз. Но сейчас этой насмешки не было. Она внимательно наблюдала за Адамом. Очень внимательно. — У тебя опять лицо человека, который либо придумал гениальный план… либо преступление против устройства вселенной, — пробормотала она, косясь на Брунгильду. Та едва заметно улыбнулась. — Одно другому не мешает. — Это меня и пугает. Гёль резко повернулась к ним. — Может, вы прекратите говорить загадками?! — почти взмолилась она. — Это Зевс! Глава богов! Как человек вообще должен с ним сражаться?! — Он такой же бог как и все остальные боги.- сказала Селин.- Наглый, сильный, напыщенный, но с харизмой. Брунгильда не ответила сразу. Она смотрела вниз. На Адама. И когда заговорила, её голос прозвучал тише обычного. Серьёзнее. — Адам не просто человек. Селин медленно повернула голову. — М-м… уже интересно. — Это первый человек, — произнесла Брунгильда. Тишина вокруг них будто стала плотнее. Даже шум арены на мгновение отошёл куда-то далеко. Гёль моргнула. — Первый… человек?.. — Адам, — спокойно продолжила Брунгильда. — Тот, кого боги создали по своему образу. Селин приподняла бровь. — По образу? Всего пантеона сразу? Ну это многое объясняет. — Например? — нервно спросила Гёль. Селин задумчиво посмотрела вниз. — Например то, почему у него абсолютно отсутствует чувство опасности… и чувство стыда тоже. На арене Адам тем временем лениво поправил листок на поясе. Гёль тут же вспыхнула. — ДА ХВАТИТ ЕМУ ТРОГАТЬ ЭТОТ ЛИСТИК! — Не трогай искусство, — серьёзно сказала Селин. — Это единственное, что удерживает человечество от коллективного инфаркта. Брунгильда тихо фыркнула, но почти сразу снова стала серьёзной. — Адам опасен не своим телом. — А чем тогда? — спросила Селин. Несколько секунд Брунгильда молчала. Будто специально растягивала момент. А потом произнесла: — Глаза Господа. Даже название прозвучало так, будто в нём было что-то древнее. Что-то неправильное. Гёль сглотнула. — Это… техника? — Способность, — ответила Брунгильда. — Абсолютное копирование. Селин медленно прищурилась. — Насколько абсолютное? — Любая техника богов. Любое движение. Любая атака. — Подожди. — Селин повернулась к ней всем корпусом. — Ты хочешь сказать, он просто смотрит… и повторяет? — Мгновенно. — Без обучения? — Да. — Без практики? — Да. — Без подготовки?! — Да. Селин несколько секунд молча смотрела на Брунгильду. Потом медленно выдохнула. — О, это уже не способность. Это читерство. Внизу Зевс довольно разминал шею. Хруст костей прокатился по арене как далёкий гром. Он выглядел абсолютно счастливым. Нет. Хуже. Он выглядел заинтересованным. А это пугало куда сильнее. — Ну что? — радостно протянул он, расправляя плечи. — Начнём? Адам посмотрел на него спокойно. Без вызова. Без пафоса. Как человек, который пришёл поговорить с соседом, а не пережить конец света. И улыбнулся. Легко. Почти лениво. — Конечно. И Зевс исчез. Не рванулся вперёд. Не ускорился. Не прыгнул. Он просто… пропал. Гёль вскрикнула. — ЧТО?! Даже большинство богов дёрнулось. Только ударная волна спустя мгновение разорвала воздух над ареной. Селин резко сузила глаза. — Справа— Но договорить не успела. Зевс уже стоял прямо перед Адамом. Настолько близко, что между ними почти не осталось пространства. Его кулак рванулся вперёд. С чудовищной скоростью. С такой скоростью, что воздух буквально взорвался. Для обычного зрителя удар выглядел мгновенным. Неотвратимым. Но Адам просто слегка отклонил голову. Шух. И кулак прошёл мимо. Тишина накрыла арену раньше, чем зрители успели осознать произошедшее. Зевс моргнул. Удивлённо. Почти счастливо. — О-о-о… — протянул он. И ударил снова. Быстрее. Левый. Правый. Снизу. Сверху. Воздух взрывался от каждого движения. Арена трещала. Каменные плиты под ногами раскалывались. Но Адам продолжал уклоняться. Легко. Минимально. Будто для этого ему было достаточно шевелить только шеей. Шух. Шух. Шух. Селин медленно опустила руки на перила. — Да быть не может… Гёль смотрела вниз с таким лицом, будто её мозг отказался принимать информацию. — Он… даже не напрягается… — Нет, — тихо сказала Брунгильда. — Он читает его. Зевс рассмеялся. Громко. Искренне. С безумным восторгом человека, который наконец нашёл невозможное. — ХА-ХА-ХА-ХА! ВОТ ЭТО УЖЕ ИНТЕРЕСНО! Он снова исчез. Теперь удары посыпались градом. Настолько быстро, что пространство вокруг Адама начало искажаться. Даже боги переставали различать движения. Только вспышки. Только ударные волны. Только рёв разрываемого воздуха. Но Адам продолжал уклоняться. Спокойно. Точно. Почти скучающе. Словно уже видел все эти атаки раньше. Словно тело Зевса двигалось слишком предсказуемо для его глаз. И именно это впервые заставило главу Олимпа остановиться. Зевс резко отскочил назад. Замер. И уставился на Адама уже совсем другим взглядом. Не весёлым. Не насмешливым. Внимательным. — Ты… — медленно произнёс он. — Правда их видишь. Адам поправил листик на поясе. — Ну… — спокойно сказал он. — Было бы неудобно умереть в первые пять минут знакомства. На трибуне повисла пауза. А потом Селин вдруг фыркнула со смеху. — Всё. Он мне нравится. Брунгильда усмехнулась. — Поздно. Зевс уже мысленно сделал его любимым внуком. — Это самое страшное предложение, которое я слышала за сегодня. Внизу Зевс снова расплылся в широкой улыбке. И теперь в этой улыбке не было высокомерия бога. Только чистый восторг бойца, который наконец встретил невозможное. Арена гудела так, будто сама реальность пыталась понять, что именно только что произошло. Шум стоял повсюду. Рваный. Нервный. Неверящий. Боги переговаривались всё громче, люди вскакивали со своих мест, Хеймдалль пытался что-то выкрикнуть в рог, но даже его голос терялся в общем хаосе. Потому что происходящее внизу больше не укладывалось ни в какие привычные рамки. Зевс. Верховный бог Олимпа. Тот, кого боялись даже боги. И человек напротив него, который уклонялся от его атак так, будто уворачивался от лениво брошенных снежков. Арес вскочил со своего места так резко, что золотое кресло позади него чуть не перевернулось. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — почти заорал он, хватаясь за голову. — Это же атаки Зевса! Их невозможно читать! Невозможно предугадать! — Расслабься, Арес, — спокойно перебил Гермес, хотя даже его улыбка сейчас выглядела напряжённой. — У тебя сейчас вена на лбу лопнет. — КАК ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ СПОКОЕН?! Гермес медленно поправил перчатку. — Я не спокоен. И от этой фразы Арес почему-то побледнел ещё сильнее. Внизу Зевс снова исчез. Арена взорвалась ударной волной. Его кулак рванулся к Адаму с такой скоростью, что пространство вокруг руки пошло рябью. Но Адам снова уклонился. Легко. Почти лениво. Словно тело двигалось раньше, чем сам удар успевал родиться. Шух. Кулак прошёл мимо лица. И впервые улыбка Зевса дрогнула. Не исчезла. Но изменилась. В ней появилось внимание.Настоящее. — Хм-м… — протянул он почти восхищённо. — А ты и правда необычный. Адам спокойно посмотрел на него. — Мне кажется, — мягко ответил он, — ты тоже. И Зевс расхохотался. Громко. С искренним восторгом. — ХА-ХА-ХА! ДА ТЫ МНЕ ВСЁ БОЛЬШЕ НРАВИШЬСЯ! Он снова ударил. На этот раз без предупреждения. Без паузы. Кулак сорвался вперёд. И в тот момент, когда все ожидали очередного уклонения... Адам двинулся навстречу. Селин резко подалась вперёд на балконе. — Подожди… что он— И в следующую секунду арена содрогнулась. Потому что Адам повторил движение Зевса. Идеально. Абсолютно. Тот же разворот плеча. То же смещение корпуса. Та же чудовищная скорость. Его кулак врезался Зевсу прямо в лицо. Грохот удара разнёсся по всей арене. Голова Зевса дёрнулась в сторону. На долю секунды мир словно перестал двигаться. Тишина накрыла трибуны мгновенно. Даже воздух будто застыл. Селин чуть не перевалилась через перила. — АДАМ НАНЁС ЕМУ УДАР?! — выдохнула она так громко, что Гёль вздрогнула рядом. — Нет, вы это видели?! Вы вообще видели эту мощь?! Брунгильда не ответила. Она смотрела вниз не моргая. Потому что сейчас произошло невозможное. Не просто человек ударил бога. Нет.Человек скопировал технику верховного бога. И использовал её лучше, чем ожидал сам Зевс. Арес выглядел так, будто его мировоззрение только что выбросили с обрыва. — Н-нет… нет… это невозможно… — пробормотал он. — Он… он использовал кулак Зевса… — Именно, — тихо произнёс Гермес. И впервые за долгое время в его голосе не было привычной лёгкости. Внизу Зевс медленно выпрямился. На его лице остался след удара. Небольшой. Но настоящий. Он коснулся щеки пальцами. Посмотрел на кровь. И…улыбнулся. Широко. Безумно. С восторгом человека, которому наконец подарили невозможное. — О-о-о… — протянул он почти счастливо. — Вот это уже интересно.