Не богиня, а стихийное бедствие

Зал арены Вальгаллы гудел, как растревоженный улей. Но этот шум уже не был прежним — хаотичным и бессмысленным. Теперь в нём появилась структура. Напряжённый ритм ожидания. Словно вся Вальгалла одновременно подалась вперёд и решила: «Ладно… вот это уже действительно важно». Потому что противника для Будды ожидали совсем другого. Локи — чтобы было безумно. Одина — чтобы было страшно. Кого-нибудь древнего и чудовищного — чтобы всё выглядело “правильно”. Но вместо этого… на арену вышел Зерофуку. И трибуны замолчали настолько резко, будто кто-то вырвал звук из воздуха. — Он?.. — один из богов на верхнем ярусе даже привстал. — Серьёзно? Это что, шутка? — Это же бог удачи… — неуверенно пробормотал другой. — Он вообще не про драки. — Тогда почему он выходит против ЭТОГО?! Последнее слово прозвучало почти обвинением. Будда, стоявший посреди арены, лениво ковырял ногтем край своей повязки, словно разговор шёл не о нём, а о погоде. Гермес, сидевший рядом с Зевсом, устало прикрыл глаза. Выглядел он так, будто уже мысленно составлял список будущих катастроф. — Потому что вы неправильно понимаете его природу, — спокойно произнёс он. Несколько богов повернулись к нему. Гермес поправил перчатку и продолжил тем же ровным голосом: — Зерофуку не просто бог удачи. Он связан с Семью богами удачи. И его сила напрямую питается несчастьем. Арес нахмурился так сильно, будто сама фраза лично его оскорбила. — Это как вообще работает?.. — Очень просто, — мягко ответила Селин вместо Гермеса. — Чем больше страдания вокруг… тем сильнее он становится. На мгновение стало тихо. Даже Арес перестал возмущаться. — То есть… — медленно произнёс он, — чем хуже всем вокруг, тем сильнее этот парень? — Именно. Арес помолчал. Потом очень честно сказал: — Отвратительная способность. — Рагнарёк вообще не турнир психологически стабильных личностей, — заметил Гермес. — Справедливо.-поддержала Селин. Внизу арены Зерофуку стоял напротив Будды. И весь его облик казался неправильным. Не внешне. Внутри. Он выглядел так, словно в нём одновременно спорили десятки голосов, и каждый кричал громче остальных. Сбитое дыхание. Дёргающиеся пальцы. Взгляд, в котором злость мешалась с чем-то болезненным и почти детским. А Будда… Будда смотрел на него совершенно иначе, чем ожидали окружающие. Без насмешки. Без боевого азарта. Без привычной ленивой провокации. Скорее… внимательно. Слишком внимательно. И именно это было самым опасным. Селин на верхних трибунах заметила перемену сразу. — Так и знала… — протянула она. Арес повернулся к ней. — Что значит “так и знала”? Селин медленно закрыла лицо ладонью. — Он его уже жалеет. — Это плохо? Селин убрала руку и очень серьёзно посмотрела на неё. — Арес… когда Будда начинает кого-то жалеть, дальше либо философия, либо массовые разрушения. Иногда одновременно. — И что будет сейчас? Селин посмотрела вниз. Будда уже чуть наклонил голову, разглядывая Зерофуку так, словно видел перед собой не врага, а задачу, которую хотел решить. — Терапия… — обречённо протянула она. Внизу Зерофуку резко дёрнулся, будто почувствовал этот взгляд физически. Будда чуть наклонил голову. И спокойно произнёс: — Ты выглядишь несчастным. Тишина ударила по арене сильнее взрыва. Даже Хеймдалль забыл открыть рот для комментария. А потом Зерофуку сорвался. — НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК!!! Его голос сорвался почти болезненно. — НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ СО МНОЙ ТАК, БУДТО ТЫ МЕНЯ ПОНИМАЕШЬ!!! Будда моргнул. — Я и не говорил, что понимаю. — ТЫ СМОТРИШЬ ТАК, БУДТО УЖЕ ВСЁ ПРО МЕНЯ ЗНАЕШЬ! Будда задумчиво почесал щёку. — Ну… не всё. Пауза. — Но достаточно, чтобы тебе стало неприятно. Зерофуку задрожал. И дело было не в силе. Селин на трибунах резко выпрямилась. — Не может быть… — тихо выдохнула она. Гермес прищурился. — Что? Селин смотрела вниз широко раскрытыми глазами. — Он говорит так же, как говорил со мной… И прежде чем Гермес успел спросить что-то ещё, Селин уже провалилась в воспоминание. Это случилось слишком внезапно. Ветка под Селин жалобно хрустнула. Мир резко качнулся вниз. Она успела только испуганно вдохнуть — и в следующий момент рухнула прямо на кого-то. Тёплого. Живого. И подозрительно спокойного. Селин застыла. Под ней лежал мужчина. Совершенно расслабленный. Будто девушки с деревьев падали на него минимум дважды в неделю. Он медленно посмотрел на неё снизу вверх. И усмехнулся. — Ты всегда так знакомишься… — лениво протянул он. — Или я особый случай? Селин вспыхнула так резко, будто её подожгли. Она мгновенно отпрыгнула в сторону. — Я не знакомлюсь! Сказано это было слишком быстро. Слишком резко. Слишком испуганно. Будда медленно сел, скрестив ноги. И начал на неё смотреть. Долго. Спокойно. Слишком внимательно. Селин напряглась мгновенно. — Это пугает… — Интересно, — спокойно сказал он. — Что именно?! — Ты. И почему-то именно этот ответ прозвучал хуже всего. Будда продолжал смотреть на неё так, словно видел не только то, что она показывала. И Селин это чувствовала. От этого становилось не по себе. — Ты выглядишь несчастной, — вдруг сказал он. Селин замерла. — В тебе слишком много одиночества… боли… желания, чтобы тебя поняли… Он чуть прищурился. — И почему-то ты меня боишься. Пауза. — Но почему? Селин резко сжала кулаки. — Не смей думать, что ты меня знаешь. Будда моргнул. — Я и не говорил, что знаю. И затем совершенно спокойно добавил: — Просто у тебя всё написано на лице. Селин вспыхнула ещё сильнее. — Хватит меня читать! — Я не читаю, — невозмутимо ответил он. — Я смотрю. — Это одно и то же! — Не совсем. Он чуть наклонил голову. — У тебя милое личико, кстати. Селин открыла рот от возмущения. Закрыла. Потом снова открыла. — Ты… ты вообще нормальный?! — Обычно да. Но иногда красивых девушек с деревьев роняют мне на голову, и день становится интереснее. — Я НЕ СПЕЦИАЛЬНО! Будда посмотрел на неё с искренним удивлением. — Тут я поверю. — ДА ПРЕКРАТИ ТАК НА МЕНЯ СМОТРЕТЬ! — Не бойся меня, — спокойно сказал он. — Я тебя не укушу. — Я не боюсь! Будда лениво облокотился на руку. — Ты буквально дрожишь. Пауза. — Будто я первый человек, с которым ты разговариваешь. Селин открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Дыхание сбилось. Потому что он попал слишком точно. — Ты… ничего обо мне не знаешь… Будда чуть улыбнулся. — Не может быть. Я, кажется, прав. Он внимательно посмотрел на неё. — Я тебя тут раньше не видел. Пауза. — Как тебя зовут? Селин замерла. Слишком надолго. — Не важно. Будда тихо выдохнул, будто только сильнее заинтересовался. — Ты даже не представляешь, насколько мне теперь важно узнать имя малышки, которая удерживает в себе столько всего и сразу. Селин напряглась ещё сильнее. — Не смей меня читать! И прежде чем он успел что-то ответить, развернулась и убежала. Так быстро, будто спасалась не от Будды… а от того, что он оказался слишком прав. Селин резко открыла глаза, возвращаясь в реальность. Арена снова появилась перед ней. Зерофуку стоял напротив Будды почти с тем же выражением, которое когда-то было у неё самой. Страх. Злость. И отчаянное желание, чтобы тебя не видели насквозь. Селин медленно выдохнула. — В нём не только ненависть, — тихо сказала она. — В нём страх… и зависть. Внизу арены что-то внутри Зерофуку словно треснуло. И мир вокруг него начал проваливаться назад. В воспоминания. Когда-то он был другим. Добрым. Он ходил среди людей, видел болезни, голод, смерть, отчаяние — и пытался помочь. Он забирал их страдания себе. И люди действительно становились счастливее. Но чем счастливее становились они… тем несчастнее становился он сам. А потом Зерофуку заметил страшное. Люди не переставали страдать. Они просто находили новые причины. И тогда внутри него впервые родилась злость. Когда воспоминание закончилось, арена погрузилась в тишину. Зерофуку тяжело дышал. — Я делал всё правильно… — тихо произнёс он. Пауза. — Я хотел, чтобы они были счастливы… Он резко поднял взгляд на Будду. И в глазах впервые было настоящее отчаяние. — Так почему… почему они всё равно страдают?! Арена замолчала полностью. Даже боги больше не кричали. Потому что это уже не выглядело как бой. Это выглядело как что-то сломанное внутри человека… что наконец вырвалось наружу. А Будда… Будда смотрел на него спокойно. Без осуждения. Без насмешки. Только с пониманием. И именно это пугало Зерофуку сильнее всего. Арена Вальгаллы дрожала от напряжения. Не от силы. Не от ударов. От эмоций. Шум трибун катился волнами под сводами арены, сталкивался, ломался, нарастал снова, и постепенно становилось очевидно: сами боги уже не понимали, чего хотят больше — увидеть, как Будду наконец разорвут на части… или посмотреть, как этот невозможный идиот опять превратит катастрофу мирового масштаба в личный театр абсурда. Потому что пока вся Вальгалла воспринимала происходящее как кризис пантеона… Будда выглядел человеком, который пришёл на очень шумный семейный ужин и теперь терпеливо ждал, когда родственники закончат орать друг на друга из-за политики. Напротив него стоял Зерофуку. И с каждой секундой становилось всё заметнее: внутри него было слишком много всего одновременно. Злость. Боль. Обида. Зависть. И самое опасное — желание быть понятым. — Я страдал ради них!.. — голос Зерофуку снова сорвался, прокатившись по арене эхом. — Я забирал их боль! Их отчаяние! Их несчастья! Топор в его руках дрожал. Чёрная энергия расползалась по лезвию, будто оружие дышало вместе с ним. — А потом пришёл ты… — продолжал он, глядя на Будду с такой смесью ярости и отчаяния, что это уже начинало выглядеть как очень нездоровая личная драма. — Ты просто улыбался! Просто говорил людям красивые вещи! И они пошли за тобой! Наверху Арес нервно сглотнул. — Мне кажется… сейчас будет очень плохо… — Нет, — спокойно сказала Селин, даже не моргнув. — Сейчас будет психологическое насилие с элементами акробатики. Гермес медленно повернул к ней голову. — Ты сейчас о ком именно? Селин задумалась. — Да. Внизу Зерофуку уже почти кричал: — Я ЛОМАЛ СЕБЯ РАДИ НИХ! Арена вздрогнула от силы его голоса. — А ОНИ ВЫБРАЛИ ТЕБЯ! После этих слов повисла тяжёлая тишина. Та самая тишина, после которой обычно либо начинается драка… либо очень неприятный разговор о чувствах. И, к ужасу Селин, Будда сделал именно то лицо. То самое. Спокойное. Мягкое. “Сейчас я морально раздену тебя до души и ещё предложу чай”. Селин медленно закрыла лицо ладонью. — Всё… — обречённо пробормотала она. — Он включил режим эмоциональной поддержки. Сейчас он начнёт говорить вещи, от которых люди либо плачут… либо хотят столкнуть его со скалы. Будда тем временем действительно заговорил. Очень спокойно. Подозрительно спокойно для человека, на которого орут посреди Рагнарёка. — Знаешь… — протянул он, задумчиво почесав щёку, — мне кажется, проблема даже не в людях. Зерофуку резко дёрнулся. — ЧТО?! — Ну смотри сам. Будда говорил так лениво, будто объяснял ребёнку, почему нельзя есть песок. — Ты хотел сделать всех счастливыми, да? — ДА! — И решил, что для этого надо лично собрать всё мировое страдание в один огромный эмоциональный мусорный пакет? — Я ХОТЕЛ ИМ ПОМОЧЬ! — Угу. И в итоге превратился в нервный срыв с топором. На трибунах кто-то подавился воздухом. Селин задумчиво кивнула. — Ну… если убрать сарказм, это пугающе точное описание. — Он издевается надо мной?.. — дрожащим голосом выдохнул Зерофуку. Будда моргнул. — Нет. Если бы я издевался, было бы смешнее. — БУДДА! — крикнула сверху Селин. — Не прибедняйся, у тебя огромный талант! Будда поднял голову. — Спасибо, милая. Поддержка любимой женщины очень важна для моего личностного роста. — Твоему личностному росту уже давно нужна уголовная ответственность. Даже Локи рядом согнулся от смеха. — Они вообще понимают, что сейчас посреди конца света разговаривают как семейная пара после трёхсот лет брака?! — Меня больше беспокоит, что мне это уже кажется нормальным, — пробормотал Арес. Внизу Зерофуку наконец сорвался окончательно. С рёвом он рванулся вперёд. И топор в его руках изменился. Лезвие вытянулось, потемнело, пошло трещинами, из которых сочилась густая чёрная энергия. Толпа ахнула. — Он меняет форму?! — Его несчастье усиливает оружие! — Да сколько в нём вообще боли?! Селин прищурилась, оценивающе глядя вниз. — Судя по масштабу — лет двести без терапии и одна очень тяжёлая привязанность. — Ты сейчас описала его или себя? — уточнил Гермес. — Да. Зерофуку ударил. Арена раскололась. Камень взорвался осколками. Но Будды там уже не было. Он легко сместился в сторону. Даже не резко. Не как воин, уходящий от смертельного удара. Скорее как человек, который лениво обошёл лужу по дороге домой. — Мимо, — спокойно сообщил он. Зерофуку зарычал и ударил снова. Будда отклонился. Ещё удар. Ещё уклонение. Плавно. Легко. Невыносимо спокойно. Будто происходящее вообще не требовало от него усилий. На трибунах боги начали нервничать уже по-настоящему. — Он даже не напрягается! — Как он вообще это делает?! — Он будто заранее знает, куда ударят! Селин довольно улыбнулась. — А-а-а… наконец-то до них начинает доходить. Гермес прищурился. — Ты знаешь, как работает его способность? Селин посмотрела вниз на Будду, который в этот момент успел зевнуть между двумя ударами. — К сожалению, да. — Почему “к сожалению”? Селин очень медленно повернулась к ней. — Потому что спорить с человеком, который видит твоё решение раньше, чем ты сама его осознаешь, — это чудовищный опыт. Она помолчала. — Однажды я соврала ему, что не злюсь. Гермес поднял бровь. — И? — Он посмотрел на меня пять секунд… и спросил, хочу ли я сначала разбить вазу или сразу перейти к поджогу. — И что ты сделала? Селин задумалась. — Не помню. Кажется, всё сразу. Внизу Зерофуку снова атаковал. И снова промахнулся. Потому что Будда двигался так, будто видел не удары. А намерение. Словно душа Зерофуку делала шаг раньше тела. Селин чуть улыбнулась. — Он читает движение души, — тихо сказала она. Гермес перевел взгляд вниз. — Поэтому он уклоняется раньше атаки? — Душа всегда двигается первой, — спокойно ответила Селин. — Намерение рождается раньше действия. А Будда видит намерение ещё до того, как тело успевает пошевелиться. Внизу лезвие снова прошло в миллиметре от лица Будды. Он даже не моргнул. — Слушай, — лениво протянул он, — ты очень напряжённый. Тебе бы массаж. — ЗАТКНИСЬ!!! — Вот. Опять стресс. Селин сложила руки рупором. — Будда! Перестань издеваться над ребёнком! — Я не издеваюсь! Пауза. Будда задумался. — Ладно. Немного издеваюсь. — ЭТО ВАШИ СЕМЕЙНЫЕ ИГРЫ?! — не выдержал Арес. Селин невозмутимо кивнула. — Обычно хуже. Однажды он попытался “мягко помочь мне разобраться в эмоциях”, и я случайно устроила лесной пожар. — СЛУЧАЙНО?! — переспросил Гермес. — Я была чувствительной. Внизу Зерофуку тяжело дышал. Постепенно начиная понимать страшную вещь. Он не мог попасть. Вообще. Будда даже не выглядел серьёзным. Он просто… знал. И именно это пугало сильнее всего. Потому что впервые за очень долгое время Зерофуку встретил человека, который видел его насквозь. Все трещины. Всю боль. Всю зависть. Всё одиночество. И при этом… не отворачивался.