Тайское золото

Влад, откровенно говоря, ненавидел всю ситуацию, которая сложилась вокруг него. Все эти «почти». Почти получилось, почти откатал, почти прыгнул, почти отобрался. Олимпиада, которой перед ним помахали и оставили сидеть дома на диване и смотреть соревнования в прямом эфире — раздражала. Он болел за Петю, за Аделю, за всех знакомых, которым удалось побывать на Олимпийском льду. За Петю так вообще как за себя переживал. Так уж вышло, что долго и всерьёз злиться на своего друга у него не получалось. Да и это было абсолютно бессмысленно и беспощадно. Поэтому, когда все нормальные люди делали перерывы перед подготовкой к сезону и уезжали в отпуск, а Петя взял и собрался в Штаты к Рафаэлю Владимировичу, Влад откровенно заскучал. И Петя, как самый добрый самаритянин, сосватал его в русскоговорящую компанию фигуристов, которые собирались в Таиланд. «Отдохнёшь, развеешься, новые знакомства, море. Не ссы, всё по кайфу будет», — отрапортовал Петя и закинул его в чат с прозаичным названием «Тай26» и сам из него вышел. Влада поприветствовали тепло, будто все они давно знакомы, скинули всю информацию по времени поездки, данные карты, куда скидывать за аренду виллы, и разговор в чате снова потек своим чередом. Грустному Владу между покупкой билетов и переводом денег по номеру карты даже не пришло в голову посмотреть, кто, собственно, едет в это фигурнокатательное путешествие. Он видел аватарки Софы Самоделкиной, Ники Егадзе и решил, что в целом знакомых достаточно. Вещи они с Петей собирали синхронно, разговаривая по видеосвязи. На заднем фоне у Пети процесс сборов контролировала Лиза, которая успевала и Влада консультировать по необходимым в отпуск вещам. Закончилось всё тем, что Лиза сказала всё, что думает о тупых мужиках, и заказала Владу доставку из «Золотого Яблока», методично прокомментировав каждую позицию: «СПФ, чтобы ты, придурок, не сгорел до состояния шашлыка, увлажняющий крем, чтобы ты, придурок, намазался, когда всё равно сгоришь, и новые плавки, потому что я хочу плакать, когда смотрю на твои нынешние». Поэтому через три дня Влад стоял на регистрации в Пулково посреди ночи сонный, всё ещё грустный и с новыми плавками в чемодане, на который девушка за стойкой уже наклеила стикер и протянула паспорт с дежурной улыбкой и словами: «Выход на посадку номер четыре, хорошего полета!». Неоправданно дорогой кофе в аэропорту, почти десять часов в воздухе, и Влада встретила влажная духота Таиланда. До арендованной виллы он добирался уже в полу осознанном состоянии. На месте его встретила Софа, показала его спальню и оставила отсыпаться. Ожил Влад только к вечеру. Он принял душ, натянул на себя первую попавшуюся в чемодане легкую рубашку и отправился искать ребят. Ориентируясь на сообщение всё от той же Софы в личке, что они пошли в бар на пляже, Влад взял курс именно туда. Влажный тропический воздух на улице был пропитан чем-то терпким, пьянящим. Соленый запах моря, пряные креветки, удушающе сладкие цветы внезапно создали в моменте какое-то расслабленное и даже игривое настроение. Влад вдруг подумал, как же прав был Петя, что спровадил его за тысячи километров от дома в эту душную восточную ночь. В баре было шумно. Играл джаз, звучали громкие разговоры, периодически слышался звон бокалов, где-то недалеко отчетливо шумело море. Первым, кого увидел Влад, оказался Миша Шайдоров. Он стоял, облокотившись на барную стойку: высокий, в светлых шортах, с копной выгоревших на солнце кудрявых волос, с коктейлем в руках. Даже на песке, в свободных шортах и без коньков в нём была та осанка и уверенность, которые и сделали его олимпийским чемпионом. Олимпийский чемпион. Миша Шайдоров. Влад почувствовал, как внутри, под рёбрами, что-то неприятно кольнуло. Не зависть, но что-то на неё похожее. Горячее, острое, делающее больно, но не убивающее. Как он любил иронизировать над жизнью, которая просто обожает сталкивать его нос к носу с теми, кто получил то, о чём он сам только мечтал. Влад уже собирался отвернуться и двинуться искать ребят, как Миша обернулся, и их взгляды встретились. У Миши были удивительные глаза. Тёмные, глубокие, словно большая вода, в которой легко утонуть, если быть неосторожным. Только сейчас в них отражались золотые искры от огней бара. — О, смотрите-ка, кто наконец ожил! — раздался голос кого-то из ребят. — Владос, иди сюда! Знакомься, это Миша! Владу ничего не оставалось, как подойти к шумной компании и начать знакомиться с теми, кого видел по телевизору на международных соревнованиях, но не имел возможности познакомиться. Кого-то он уже знал: Нику Егадзе, Софу Самоделкину, Машу Павлову. С кем-то только знакомился: Карина Акопова, Никита Рахманин, Миша Шайдоров. — Наслышан, — голос у Миши оказался глубоким, чуть хрипловатым, а улыбка доброй и по-мальчишески широкой. — Твой четверной аксель на Байкале — это вам не тут. — Твоё олимпийское золото тоже ничего, — усмехнулся Влад, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — Видел по телику. Сказал и тут же пожалел об этом. Прозвучало в равной степени жалко и горько. Но Миша ничего не ответил, лишь протянул ему свой бокал с чем-то ядерно-оранжевым, двумя трубочками и каким-то листом, торчащим из стакана. — Попробуй. Манго-маракуйя. Влад взял холодный стакан. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды, и пробежавшая между ними искра была также очевидна, как и шум моря вдалеке. Миша оторвал пальцы от стакана, разрывая контакт, но в глаза смотрел всё также пристально. Остаток вечера они провели вместе. Сначала за общим столом, не особо успешно поддерживая общую беседу, затем просто ушли на ночной пляж ближе к шуму волн. Говорили обо всем на свете, в основном о пустяках: о любви к острому, о музыке, о том, как собирали чемоданы и как точили лезвия коньков в разгар сезона. Разговор не мог не прийти к тому, что оба хорошо знали и чему посвятили свою молодость — фигурное катание. Влад иррационально был поражен тому, что за золотой Мишиной медалью стоят точно такие же, как у него и его ребят с катка, страхи. — Знаешь, что самое ужасное в «почти»? — спросил Влад, когда они уже сидели на тёмном пляже, а волны мягко набегали на берег в десятке сантиметров от их ног. — Когда ты постоянно анализируешь, где и что ты мог сделать по-другому, чтобы всё сложилось. — А самое паршивое в «уже» то, что ты не можешь перестать думать, что вот этот момент — вершина. И дальше не получится не то, что повторить успех, а подобраться к нему хоть сколько-нибудь близко, — улыбнулся Миша, откидывая голову назад и глядя в тёмное небо. Они замолчали. И в этой тишине, наполненной шелестом прибоя, далёким смехом и звоном бокалов из бара, Влад вдруг остро ощутил, как близко находится Миша. Тепло его тела, запах соли и древесного парфюма. Миша вдруг поднял руку и легким движением заправил пушистую прядь волос, упавшую на лоб Владу, за ухо. Это короткое прикосновение обожгло сильнее медузы и полуденного солнца. Влад не особо думая что делает, резко подался вперёд прижимаясь к Мишиным губам. Поцелуй вышел неловкий, напористый, они стукнулись зубами и не сразу нашли нужный ритм. В крови бурлил адреналин и остатки алкоголя. Миша углубил поцелуй, прижимаясь ближе, проводя языком по нижней губе Влада и запуская пальцы в его волосы, приятно проходясь короткими ногтями по влажной коже затылка. Было жарко, влажно и душно. Море шумело у ног, песок щекотал открытые части тела, быстрые прикосновения опаляли кожу. Они целовались так, будто от этого поцелуя зависела как минимум судьба мира. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, Миша хрипло рассмеялся. — У меня машина недалеко. Арендованный джип. — Отлично, — выдохнул Влад, сгребая в кулак ткань его футболки на спине и тяжело дыша. — Куда идти? До машины они почти бежали. Влажный плотный воздух тропической ночи мало помогал остудиться и успокоиться, поэтому, когда захлопнулись дверцы машины, отрезая их от окружающего мира, пространство между ними словно заискрило. Большой нежности не было, лишь быстрая страсть, которая копилась в обоих месяцами, подогреваемая долгими месяцами изнурительных тренировок и воздержания. Миша, спокойный и улыбчивый на льду, сейчас был совсем другим — напористым, жадным. Он рывком стянул с Влада рубашку, его губы прошлись быстрыми влажными поцелуями от линии челюсти до груди. Влад выгнулся навстречу, подставляясь под поцелуи и лишь крепче сжимая широкую спину олимпийского чемпиона. — Ты себе даже не представляешь … — шептал Миша, покрывая поцелуями-укусами поджарый, натренированный торс Влада. — Я смотрел на тебя и думал … Влад перебил его, притягивая к себе для нового поцелуя. Разговоров сейчас хотелось меньше всего, даже таких горячих. В замкнутом пространстве машины их дыхание быстро смешивалось, они дышали всё быстрее и чаще, на стёклах оседал конденсат. — Ты такой красивый, — шептал Миша, расцеловывая шею Влада. — Ты просто пьяный, — выдохнул Влад, откидывая голову назад и ударяясь ею о подголовник кресла. — Немного, — согласился Миша. — Но ты всё равно красивый. Влад улыбнулся и наклонился к нему. Их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был другой — чуть более медленный, ленивый. Влад оглаживал Мишины плечи, забираясь пальцами под рукава мешающей футболки, а Миша держал его за щеки, не давая отстраниться. Внезапное возбуждение хоть немного и улеглось, но не ушло полностью. — Я хочу тебя, — прошептал Миша, не отрываясь от Влада. — Здесь? — Тут никого нет. Миша смотрел на Влада, и в полумраке салона его глаза казались почти чёрными, полными неприкрытого желания. Влад сглотнул, в паху вновь сладко заныло. — Иди ко мне, — позвал Миша, притягивая Влада ближе и усаживая к себе на колени. Их губы снова встретились в поцелуе. Язык Миши скользнул в рот Влада, заставляя того тихонько простонать. Мишины волосы оказались мягкими, чуть влажными от вечерней духоты, и Влад сжал их в кулак и потянул, заставляя Мишу тихо рыкнуть и прикусить его губу. Их руки скользили по телам друг друга, проходясь по самым чувствительным местам. Влад потянул вверх футболку Миши, и тот послушно поднял руки, позволяя стянуть её через голову. Прикосновение кожа к коже обожгло, вырвав у обоих судорожный вздох. — У тебя такое тело, — выдохнул Миша, проводя ладонями по торсу Влада. Подушечки пальцев скользнули по кубикам пресса, заставляя втянуть живот. — Я ещё там, у бара, смотрел и думал... — А надо было делать, а не думать, — иронизировал Влад, пока расстегивал пуговицу на шортах Миши. — Олимпийский чемпион же. Куда мне было инициативу проявлять? — Заткнись, а, — с чувством прошипел Миша, прикусывая мочку его уха. — Ты адски горяч, так что не надо тут, — он запустил пальцы в пушистые волосы Влада, чуть оттягивая их назад, тем самым открывая шею для поцелуев. Влад всхлипнул, когда горячие губы Миши вновь припали к его шее. Его пальцы нащупали молнию на джинсовых шортах и потянули вниз. Ткань поддалась с тихим шорохом, а Миша помог, приподнимая бёдра, и стаскивая шорты вместе с боксёрами. Влад, не теряя времени, сделал то же самое. Теперь они сидели в полумраке салона лицом к лицу, обнаженные, тяжело дыша. Воздух в машине стал густым, спёртым, пропитанным запахом разгоряченных тел и предвкушения. Оба прекрасно чувствовали возбуждение друг друга. — Посмотри на нас, — улыбнулся Миша, скользя взглядом по телу Влада. — Два именитых фигуриста, как подростки, в машине... — он не договорил. Влад прервал его, прижавшись к губам поцелуем и обхватывая пальцами член. Миша лишь шумно выдохнул, откидывая голову на подголовник. — Бля, боже… Влад двигал рукой медленно, дразняще. Он чувствовал, как пульсирует Мишин член в его ладони. Большой палец скользнул по головке, размазывая капельку влаги, и Миша застонал чуть громче. — Твоя очередь, — выдохнул он, перехватывая инициативу и сжимая пальцы на возбуждении Влада. Миша двигал рукой размеренно и быстро, крепко сжимая у основания и успевая надавить на особо чувствительное место под головкой. Миша двигал рукой так правильно, что Влад, уже не сдерживаясь, застонал почти в полный голос. — Тише, тише, — жарко зашептал Миша ему в самые губы. — Звукоизоляция — дерьмо. Их руки двигались одновременно, то ускоряясь, то замедляясь в попытке раздразнить и распалить ещё больше. Они прижимались друг к другу лбами, периодически целуя губы напротив. Влад смотрел в абсолютно шальные Мишины глаза, в которых зрачок расплылся и занял почти всю радужку, и видел в них лишь отражение собственного желания. Такой Миша был абсолютно прекрасен: раскрасневшиеся щёки, припухшие от поцелуев губы, влажные кудри прилипли ко лбу, глаза слегка прикрыты, а голова откинута назад, натягивая тонкую кожу на шее. — Быстрее, — взмолился Влад, чувствуя, как внизу живота скручивается тугая пружина. — Боже, Миша! — Смотри на меня, — выдохнул он, и его рука задвигалась быстрее, жёстче, в идеальном ритме с рукой Влада. Их взгляды встретились, и в тусклом свете с улицы Влад видел лишь эти тёмные глаза напротив. Движения становились всё более быстрыми и хаотичными, ритм сбивался всё чаще. Дыхание превратилось в лихорадочные всхлипы, а мир сузился лишь до ощущения чужих рук на члене. Влад сорвался первым. Он вскрикнул, упираясь лбом в Мишино плечо, пачкая чужие пальцы и собственный живот. Мише понадобилось ещё несколько рваных движений, чтобы кончить следом. Несколько секунд они просто дышали, пытаясь прийти в себя. Сердце у обоих колотилось где-то в горле, а дыхание всё никак не приходило в норму. Влад обессиленно уронил голову на плечо Мише, жарко дыша тому в шею и он тут же обнял его чистой рукой за талию, прижимая ближе к себе. Возбуждение постепенно уходило и воздух вокруг них становился всё прохладнее, пуская по оголенной коже стаи мурашек. — Это было... — начал Влад и запнулся, не в силах подобрать слова для того, чтобы описать произошедшее. — Ага, — согласился Миша, целуя его в макушку, в пушистые, теперь совершенно растрепанные волосы. Они кое-как привели себя в порядок с помощью влажных салфеток, которые Миша нашёл в бардачке. Натянули на себя одежду, которую еле нашли в темноте салона, но выходить на спешили. Влад сидел на заднем сидении, привалившись плечом к Мише, и размеренно поглаживал костяшки его пальцев. Миша смотрел в окно на светящиеся тёплым желтым светом огни пляжного бара и выводил круги пальцем на колене Влада. Молчали. — И что теперь? — спросил Влад. — Впереди ещё десять дней, — Миша поймал его руку и переплел их пальцы. — Успеем подумать.