Дикий омега

С переднего сиденья послышался кашель. — Господин… Извините, что лезу не в свое дело… Я так понял, у вашего омеги первая течка? Дело в том, что ваш омега, скорее всего, относиться к «Диким». Ему недостаточно просто секса… Поэтому… Я могу вам посоветовать врача, который притупит симптомы, сделав укол. Намджун сам не понял, как сдержался, чтобы не откусить голову водителю. — Ты, блядь, собираешься пихать в моего омегу какую-то химию?! — Ну… — Сидящий впереди альфа нахмурился, — либо же вам нужно в клуб «Дикарь», могу отвести туда, там есть специальные комнаты для таких омег… Чимин, услышав чужой голос, опять зарычал. Он поставил ступни на сиденья, широко разводя ноги. Его прямая спина и оттопыренная попка заставили Кима забыть о водителе. Омега стал быстро двигаться, хлопая голым задом о бёдра альфы. Намджун на мгновение замер, его челюсти сжались так сильно, что скулы стали острыми, как бритвы. Этот чертов водитель… В самый неподходящий момент, когда он почти кончил, когда он был готов сорваться в безумии вместе с этим диким существом на своих коленях, посмел нарушить их интимный, пропахший похотью кокон. — Заткнись… он процедил сквозь зубы, и в этом коротком слове было столько скрытой угрозы, что, казалось, воздух в салоне стал тяжелее. Взгляд Кима на секунду метнулся к зеркалу заднего вида, и в глазах вспыхнуло раздражение, смешанное с яростью от того, что его идеальный контроль был настолько грубо нарушен. (- Дикий? Врач? Клуб?) Намджун почувствовал, как внутри него поднимается волна собственнического инстинкта. Ему было плевать на советы, ему было плевать на медицинские уколы, которые сделают этого омегу вялым и послушным. Он хотел именно этого безумного зверя, который сейчас, игнорируя присутствие третьего человека, нагло оседлал его. Когда Пак, как бы бросая вызов всему миру и Намджуну, начал быстро и жадно двигаться на нём, заставляя член альфы скользить в его разогретое, влажное нутро, Намджун наконец отбросил всю свою сдержанность. — Дикий, значит? — он прорычал, полностью сосредоточившись на омеге, который теперь доминировал над ним в этой позе. Он обхватил бедра Пака своими мощными руками и помогал ему двигаться. Ким рванул омегу на себя, увеличивая трение. — Ему не нужен врач, и клуб тоже. (- Мне нужен только он… в этом состоянии!) — альфа вогнал себя в Чимина до самого основания, наслаждаясь тем, как дикие зрачки омеги расширяются от удовольствия. — Ещё раз простите… — водитель покачал головой, — это клуб с полным обслуживанием и знанием о таких омегах, там есть все необходимое на вкусы таких омег. Дикий омега может быть в течке долгое время, конечно, это ещё и от альфы зависит… И это очень вредно для здоровья, тем более у вашего омеги нет метки… Мой супруг… Он дикий омега… Я оставлю визитку с адресом… — Водитель положил на пассажирское сиденье визитку, и, кивнув, вышел из машины. Как только звук захлопнувшейся двери отозвался в тишине салона, Намджун издал низкий, почти болезненный стон облегчения, смешанный с яростью. — Чертов болтун…- прошипел альфа. Весь его мир сузился до этого дикого, горячего существа, которое сейчас буквально терзало ему шею. Чимин наклонил голову на бок, рассматривая альфу как кусок хорошо прожаренного стайка, и облизнул кончиком языка клыки. Наклонившись к шее альфы, Пак вдохнул аромат, чувствуя, что уже на пике, впился клыками в ключицу, слизывая кровь и довольно урча. Когда клыки Чимина вонзились в его ключицу, Намджун невольно выгнул спину, чувствуя, как острая боль мгновенно трансформируется в чистый, концентрированный экстаз. Он чувствовал, как омега содрогается в мощной, неудержимой разрядке, как его мышцы начинают судорожно сжимать член, высасывая из него остатки самообладания. Намджун видел, как белая, густая жидкость омеги пачкает его живот, и этот вид, такой небрежный и грязный, окончательно сорвал последние предохранители в его голове. — Ты… Ты просто сумасшедший… — выдохнул альфа, чувствуя, как теперь уже его накрывает подобно цунами. Толкнувшись в омегу в последний, самый глубокий и отчаянный раз, Намджун зарылся в изгибе его шеи, вдыхая запах пота, крови и дикого возбуждения. Его тело сотрясла крупная дрожь, когда он кончил внутрь растраханной дырочки Чимина, наполняя его до самых краев, чувствуя, как горячие струи его семени обволакивают внутренности омеги. Он тяжело дышал, прижимая Пака к себе, словно пытаясь защитить это сокровище от всего мира, и даже в этом разморенном состоянии, его пальцы все еще крепко сжимали бедра омеги, не желая отпустить его ни на секунду. — Клуб «Дикарь»? — Намджун хрипло усмехнулся, когда дыхание начало постепенно замедляться, а его глаза все еще горели, хотя и лихорадочным блеском, — посмотрим, выдержит ли этот клуб нас обоих… Чимин, на время отключившись, чувствовал, как альфа, удерживая его на руках, сел за руль. Одна его рука по прежнему гладила спину омеги, другая плавно выкручивала руль. Пак недовольно рыкнул. Единственная мысль, что билась в его голове, это желание распирающей плоти внутри. Омега опять стал толкаться бедрами, сидя на коленях альфы. Он обхватил его руками, ведя носом по линии шеи и размашисто вылизывая набухшую вену. Когда Ким вышел из машины, не выпуская паренька из рук, Чимин утробно рычал, утыкаясь носом в крепкую грудь. Вокруг все смешалось, звуки, запахи, раздражая омегу. Когда кто-то разговаривал с его альфой, он утробно рычал, распространяя вибрацию по груди Намджуна. Когда Пак почувствовал, что к его Альфе кто-то подошёл слишком близко, то клацнул зубами, чуть не укусив. Ким едва сдерживал свое раздражение, когда пытался сохранить подобие достоинства в этом стерильном, пахнущем металлом и дорогой кожей месте. Весь путь до клуба он чувствовал на себе вес этого дикого, ненасытного существа, буквально вгрызавшегося в его плоть, заявляя права. Когда они вошли в приватную зону, Намджун ощутил, как его инстинкты вздыбились: он увидел, как омега скалится на каждого встречного и это вызывало у него одновременно и гордость, и желание мгновенно запереть омегу в комнате, чтобы никто больше не почувствовал его одуряющий феромон. Запах этого места со смесью легкой кожи, латекса и едва уловимого аромата возбуждения, ударившего в голову, разжигал в Намджуне темное, почти садистское желание. Когда он, наконец, уложил омегу на мягкий кожаный матрас, он почувствовал, как вместо того чтобы подчиниться, Чимин снова наваливается на альфу, требуя продолжения. Ким лишь тихо рассмеялся. Его пальцы, уже наши кожаные ремешки наручников и скользнули по горячей коже омеги. — Ты хочешь еще? Тебе мало того, что мы сделали в машине? — Намджун перехватил Чимина за затылок, чтобы заставить посмотреть прямо в свои глаза, в которых уже не осталось и следа от вежливого бизнесмена, только холодная, властная страсть. Он видел этот безумный взгляд вертикальных зрачков и чувствовал, как внутри него всё горит от этого дикого вида, — Хорошо. Раз ты такой голодный… Раз ты хочешь быть зверем, я дам тебе почувствовать, каково это — быть прирученным, — он резко перехватил запястья омеги, натягивая цепь так, чтобы они звенели, и навис сверху. Его колено бесцеремонно раздвинуло бедра Чимина, открывая доступ к его еще влажному, пульсирующему нутру, — Но сегодня правила устанавливаю я. И если ты будешь рычать слишком громко, я найду способ заставить тебя скулить. Острые маленькие клыки прошли в опасной близости от шеи альфы. Намджун почувствовал, как по спине пробежал холодок, от этого редкого движения. Это было опасно, почти безумно, но именно эта граница между нежностью и животной агрессией заставляла его кровь закипать. Чимин зарычал, дергаясь. Холодная кожа наручников раздражала. Только от одного воспоминание, как член альфы таранит его внутренности, омега сжался внизу. — Хочу жёстко… — у Чимина едва получилось сказать из-за опять заплывшего возбуждением мозга. Он смотрел на все эти девайсы, облизывая клыки, с которых текла слюна. Тело вибрировало от желания. И омега громко зарычал, пытаясь заставить альфу действовать. Когда омега выдал свое требование — хриплое, надломленное, едва узнаваемое в этом рычании, Ким почувствовал, как внизу живота стягивается тугой узел. — Жёстко? — переспросил альфа, и в его голосе прозвучала опасная, почти издевательская насмешка, — ты даже не представляешь, насколько глубоко ты сейчас зарылся, маленький зверь. Намджун не стал тратить время на долгие прелюдии. Вид слюны, стекающей с клыков омеги, и то, как его тело вибрировало от нетерпения, заставило Намджуна рвано выдохнуть, осматриваясь. Он схватил тяжелый кожаный ремень, висевший рядом, и резким движением пропустил его сквозь пальцы. Взгляд прошёлся по девайсам: цепи, плети, стальные кольца. Намджун убедился, что выбрал самые массивные кожаные наручники с внутренней подбивкой, чтобы не слишком сильно травмировать кожу, но обеспечить ту самую надёжную фиксацию, которая нужна дикому омеге. — Раз ты так хочешь, чтобы я перестал быть джентльменом… — Намджун резко перехватил обе руки Чимина, прижимая их к матрасу, и сильнее затягивая фиксаторы. Звук металла о металл прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Ким навис над омегой, чувствуя, как маленький член, уже твердый и напряженный, упирается в его бедро, — Смотри на меня! Не на вещи, не на плети! Смотри на своего хозяина! — Он двинулся пальцами в податливое влажное отверстие омеги, бесцеремонно раздвигая его. Второй палец свободно проник в нутро сразу за первым, намеренно грубо, — сейчас ты узнаешь, что такое настоящая жажда… Когда Чимин почувствовал, как внутри него толкаются два длинных пальца, он почти до шпагата развел ноги в стороны, покачивая бёдрами. — Сильнее… Опять смесь рычания и слов. Чимин дёргался, старался насладиться пальцами альфы, небрежно порыкивая. Он выгибался в спине, дёргая руками в наручниках. Согнув ноги в коленях, омега развёл их в стороны. Аромат альфы, его горячее тело, нависающие сверху, доводили омегу до безумия. Он стонал, облизывая губы и выгибаясь, толкал бедрами, тяжело дыша. Намджун чувствовал, как его самообладание окончательно рассыпается в прах под этим напором. Вид того, как Чимин, скованный и беспомощный, все равно пытается доминировать, разводит ноги почти в болезненном состоянии и требует большего, вызывая у альфы дикий, первобытный азарт. — Такой нетерпеливый… — прошептал Ким, и его голос сорвался на низкий, властный рык. Он не стал медлить, чувствуя, как смазка, смешанная с возбуждением омеги, делает его движения внутри скользящими и глубокими. Ким резко вынул пальцы, заставив Чимина на мгновение замереть в предвкушении, и вместо этого придвинулся плотную, нависая над ним всем своим весом. Намджун схватил его за бедро, впиваясь пальцами в нежную кожу так сильно, что наверняка оставил следы. Он зафиксировал ноги в максимально открытом положении. Член альфы, пульсирующий от напряжения блестел от предэякулята. Ким коснулся самого входа в разгоряченную, влажную щель омеги. — Ты сам этого просил, — выдохнул Намджун прямо в губы Пака, обжигая их дыханием, — теперь не смей закрывать глаза. Смотри, как я забираю тебя, — Он сделал резкий толчок вперед, одним движением вбивая себя в омегу по самое основание. Он вошел так глубоко, что почувствовал, как упёрся в шейку матки. Его движения сразу стали жёсткими, ритмичными и беспощадными. Каждый толчок сопровождался влажным, чавкающим звуком соприкосновения тел и звоном цепей, когда омега выгибался под ним, пытаясь принять невыносимую, сладкую полноту. Чимин до предела натянул цепи, выстанывая. Он выгибался, подстраиваясь под толчки альфы. — Ты сквиртишь… — Намджун улыбнулся, касаясь маленького члена, с которого толчками выплёскивалась прозрачная жидкость. — Рррразорви… Меня… Сделай… Больно… — Чимин безумно дернулся, вперившись взглядом в глаза альфы. Намджун чувствовал, как его сознание затуманивается от этого безумного призыва. Когда Чимину, этому дикому, ненасытному зверю, захотелось боли, Ким ощутил, как в нём просыпается нечто темное, почти садистское. Он видел, как омега дрожит, как его член источает прозрачную жидкость, и как он, зажатый в тиски наручников, умоляет о разрушении. — Разорвать тебя? — повторил альфа. В его глазах вспыхнул холодный, хищный огонь, — ты даже не представляешь, насколько это опасная просьба, когда ты в моих руках… Ким перехватил его за талию, сжимая кости так, будто хотел впечатать его в этот кожаный матрас, и сменил темп. Его толчки стали еще более резкими, рваными и глубокими, агрессивными. Он больше не пытался быть нежным. Альфа вбивался в него с такой силой, что звуки ударов плоти о плоть стали оглушительными и разносились на всю комнату. Каждый раз, когда его член достигал самого дна, он намеренно замирал на секунду, заставляя омегу мучиться от невыносимого ожидания, а затем наносил новый, сокрушительный удар. Глаза Пака закатилась. Он открывал рот в безмолвном крике. — Смотри на меня, черт возьми! — Рявкнул Ким, когда Чимин снова попытался откинуться назад от переизбытка чувств. Альфа схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои глаза, черные возбуждения, — если ты хочешь боли, ты ее получишь! Но ты будешь принимать её только тогда, когда я позволю, — альфа резко перехватил одну из цепей, натягивая ее так, чтобы руки омеги взметнулись выше, еще сильнее раскрывая его тело, и, не позволяя ему передохнуть, вогнал себя в него максимально глубоко, чувствуя, как его член пульсирует от желания выплеснуть все накопленное напряжение прямо в эту горячую, жаждущую плоть. Чимин, почувствовал, что его тело практически распяли, каждая его мышца вытянулась, как струна, из его рта впервые за начало течки вырвался не рык, а стон чистого наслаждения. Пак пытался смотреть в глаза альфе, но его зрачки закатывались при каждом грубом толчке, как у наркомана под кайфом. Он захлебывался в грубости, в тягучем удовольствии, которым щедро делился альфа, забывая дышать. Нехватка кислорода добавляла остроты всем чувствам и ощущениям. Поэтому омега специально перестал делать рваные вдохи. Намджун заметил, как зрачки омеги расширились, замещая радужку, и как он перестал дышать, добровольно погружаясь в удушающий транс. Это вызывало извращённое удовольствие. Ким видел, как побледнело лицо Чимина, как его губы начали синеть, но вместо того, чтобы ослабить хватку, альфа сильнее натянул цепь, фиксируя его в этой позе абсолютного подчинения. (- Глупый, самоотверженный зверь) пронеслось у него в голове, но вслух он лишь хрипло выдохнул, чувствуя, как его собственное тело отзывается этой игре. Он намеренно замедлил темп, превращая резкие толчки в медленные, мучительные движения. Его член скользил по стенкам омеги, растягивая его, задерживая каждое сокращение мышцы. Намджун чувствовал, как омега сжимается вокруг него, пытаясь удержать, и это только раззадоривало его. Он наклонился к самому уху омеги, обжигая его теплым дыханием. — Дыши, если не хочешь потерять сознание до того, как я закончу с тобой, — его рука легла на шею. Пальцы сомкнулись вокруг горла, не сжимаясь, но оказывая ощутимое давление, которое заставляло омегу еще больше выгибаться, — ты ведь этого хочешь? Чтобы я контролировал даже твой вдох? — Намджун усмехнулся, — посмотри на себя. Ты весь дрожишь, весь течёшь… — Он резко дёрнул цепочку. Чимин довольно заскулил, когда горячая ладонь легла на шею, но почти сразу опять зарычал. Медленные движения альфы заставляли скулить. Пак не мог двигаться, поэтому ощущал лишь пульсацию горячей плоти внутри. Альфа был богом в сексе. Но не смотря на это, сущность дикого омеги не хотела подчиняться. Пак рычал, кусая собственные губы до крови, царапая ногтями ладони. Чимин вскрикнул, и альфа тут же с силой впечатал свой член в него, разжав пальцы, давая омеге, наконец, судорожно глотнуть воздух, — не смей задерживать дыхание, когда я внутри тебя! Я хочу слышать каждый твой всхлип… Для того, чтобы течка дикого омеги прошла хорошо, им нужна боль, отрезвляющая и сильная, иначе они сами ранят себя. Пак не знал, как сказать об этом альфе, только рычал, смотря на него. Ему нужно было больше, грубее, сильнее. Чимин наслаждался от его строгого голоса, четких приказов. Стоило альфе наклониться к шее омеги, как он клацнул зубами, кусая альфу за ухо. Намджун почувствовал резкую, обжигающую боль, когда зубы омеги впились в его ухо, оставляя кровоточащую царапину. На мгновение в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Альфа не отстранился. Наоборот, он замер, вызывая боль глубоким проникновением, упираясь в самую матку омеги и почувствовал, как внутри него закипает темная, первобытная ярость, смешанная с диким восхищением. — Дикий… — прошипел Ким, и в этом слове было больше желания и любви, чем в любых одах, — ты действительно думаешь, что можешь укусить меня и остаться безнаказанным? Альфа понял, что его попытка контролировать Пака нежностью, лишь подпитывает сопротивление этой дикой сути. Омега не просто хотел подчинения, он хотел сражаться, ему нужна была сила, способная скинуть его броню. Намджун перехватил обе руки омеги, натягивая их выше, заставляя вытянуться еще выше, почти до предела прочности цепей. Он больше не сдерживался. Намджун начал двигаться внутри него с такой неистовой, почти разрушительной скоростью, что звук ударов их тел стал напоминать удары молота. Он не просто двигался, он атаковал, каждый толчок был направлен на то, чтобы выбить из Чимина остатки его гордости, заставить его забыть о сопротивлении и захлебнуться в чистой боли и наслаждении. — Раз ты хочешь кусаться, то ешь меня целиком! — Рыкнул Ким, наклоняясь ниже и прижимая тело к телу омеги так плотно, чтобы тот почувствовал каждый сантиметр, — посмотрим, сколько еще твоего характера останется, когда я вытрахаю из тебя всю эту спесь! Чимин чувствовал натяжение в мышцах и костях, утопая в этом удовольствии. Толчки альфы были такими грубыми и сильными, что заставляли тело Пака вздрагивать. Он дернулся, сжимаясь всем телом, как доведённая до предела пружина. Застонав, Чимин обмяк, кончая между их телами. Горячая сперма смешивалась с потом, стекая с боков омеги на матрас. Намджун почувствовал, как мышцы омеги начали судорожно, почти болезненно сжиматься, обволакивая его член, пульсируя. — Кончи в меня! — Рычал омега, сжимая внутри себя член альфы, — Я хочу твой запах внутри себя! Ким видел, как тело Чимина выгибается дугой и как из него вырывается этот хриплый, почти звериный приказ. -Кончить в тебя? — Мин Джун издал низкий, торжествующий смешок, который больше походил на рычание, — оставить в тебе свой запах? Заполнить тебя до краёв? Ты слишком многого требуешь, дикий мальчишка, но сегодня… Сегодня я исполню твое желание. Намджун не стал сбавлять темп, даже когда омега содрогался в экстазе. Он использовал это, чтобы еще сильнее вбиться в него, чувствуя, как волна оргазма Чимина выжимает из него остатки самообладания. Он чувствовал, что предел уже достигнут, что он находится в одной секунде от того, чтобы сорваться. Ким сделал последний, самый глубокий толчок, от которого, казалось, у омеги перехватило дыхание. Намджун замер, прижимаясь к нему всем своим весом. Он чувствовал, как его собственная семя пульсирует внутри, и готово вырваться наружу. — Смотри на меня! — прохрипел альфа, впиваясь пальцами в бедра Чимина так сильно, что наверняка останутся синяки, — Смотри, как я забираю тебя! — И в этот момент он сорвался, с глухим, утробным стоном, изливая горячую струю глубоко внутрь. Когда приказ альфы достиг ушей, Пак уставился на него немигающим взглядом, дыша через стиснутые губы. Горячее семя альфы стрельнуло внутри, обжигая. Омега все ещё рычал, клацая клыками. — Ещё! — рычал Пак, дёргая бедрами. Хотя разум требовал продолжения, тело, уставшее, покрытое потом и спермой, распласталось на матрасе, всё ещё подрагивая от оргазмов. Намджун замер, тяжело дыша, его грудь мерно вздымалась, касаясь потной, горячей кожи омеги. Он ожидал, что после такого мощного выброса Чимин обмякнет, превратившись в послушную, изнурённую тень самого себя, но этот рык… Этот дерзкий, требовательный приказ заставил его кровь снова закипеть. — Ещё? — Ким приподнялся на локтях, глядя сверху вниз на это воплощение дикости. На омегу, который, несмотря на дрожь в конечностях и пелену экстаза перед глазами, всё ещё пытался доминировать, — ты действительно не знаешь меры, не так ли? Альфа чувствовал, как внутри него снова начинает нарастать тяжесть, но теперь это была не просто похоть а азарт охотника, который нашел достойную добычу. Намджун протянул руку и грубо схватил Пака за подбородок, заставляя его смотреть прямо в глаза, не давая возможности спрятаться за маской усталости. — Ты выглядишь так, будто сейчас рассыплешься на части, но твой рот всё ещё диктует условия и требует ещё!