Опасная близость.

От лица Пика: Я за выходные надышался метом. Не горжусь. Но честно мне стало вообще похуй. На работу. На то, что Куромаку смотрит на меня своими глазами, как на ошибку природы. На то, что расследование стоит на месте. И на мои невзаимные чувства. Особенно на них. В понедельник я пришёл в участок с красными глазами и трясущимися руками. Кошачьи ушки торчат в стороны, как у взбесившегося кота. Наплевать. Выписал штрафов, подписал бумажки, сделал вид, что работаю. А потом появился он. Вару. Я его раньше не замечал ну, ходит там какой-то зелёный, и хрен с ним. Но в этот раз он подошёл ко мне. Кудрявые как у Джокера волосы, зелёные очки, улыбка такая будто знает что-то, чего не знаю я. — Пииик. — Говорит, растягивая гласные. — Привет. — Чего тебе? — Пытаясь не послать говорю я. — Ничего. Просто интересуюсь, как дела у нового коллеги. Вару эгоистичный хам. Я это знаю. Все знают. Он любит розыгрыши, провокации. Но сейчас он смотрит на меня так, что мне становится не по себе. — Дела нормально. — Бросаю я и отворачиваюсь. Но он не отстаёт. Весь день Вару таскается за мной как приклеенный. В столовую за мной. Курить за мной. Даже в туалет чуть не зашёл, но я захлопнул дверь перед его носом. — Ты чё, преследуешь меня? — Рявкаю я, выходя. Вару улыбается. — Просто хочу узнать тебя получше. И такое чувство он пытается не заметно подкатить. Спрашивает, люблю ли я кофе. Приносит печенье к чаю. Смеётся над моими шутками которые даже не смешные! И когда наши пальцы случайно касаются он не отдёргивает руку. Вот бы Джокер, так делал. Я не дурак. Я вижу, что происходит. Но мне это... Забавно. Потому что я знаю, кто мне на самом деле нужен. И этот зелёный клоун в очках не он. *** Вечером передачка. Джокер ждёт меня на старом складе. Стоит у стены, сложив руки на груди, и в тусклом свете его кудри кажутся почти ядовитыми. Кожанка скрипит, когда он поворачивает голову. — Опоздал. — Бурчит он. — Дела. — Бросаю я, сталкивая мешок с товаром на пол. Он приподнимает бровь. Смотрит на меня изучающе зрачки сужаются. — Ты выглядишь дерьмово. — Спасибо, комплимент. — Я серьёзно. — Джокер делает шаг вперёд. — Ты торчал? Моё лицо дёргается. Кошачьи пряди прижимаются к голове. — Не твоё дело. — Моё, если ты варишь мне дурь в неадеквате. — Всё нормально. — Отмахиваюсь я. И, сам не знаю зачем, добавляю: — Тут просто один урод в участке появился. Задолбал уже. Джокер замирает. — Урод? — Ну да. — Я пожимаю плечами, стараясь говорить небрежно. — Вару зовут вроде. Весь день за мной ходит, кофе носит, подкатывает. Я в шутку рассказываю ему, что люблю мет, а он серьёзно спрашивает, не надо ли меня спасать. Я смеюсь. Коротко, нервно. — Смешной, да? — Говорю, не глядя на Джокера. — Только я ему сразу сказал у меня есть кто-то, кто мне нравится. Но он не отстаёт. Тишина. Я поднимаю голову. Джокер стоит неподвижно. Руки сжаты в кулаки. Зрачки превратились в тонкие щели я таких у него ещё не видел. — Что? — Спрашиваю я. — Этот отброс... — Голос Джокера низкий, почти рычащий. — Он тебя не достоин. У меня внутри что-то щёлкает. — Чего? — Ты слышал. — Джокер делает шаг ко мне. Ещё один. Теперь мы почти вплотную. — Он тебя не достоин. Никто не достоин. Ты... Чёрт, Пик. Он замолкает. Сжимает челюсть так, что клыки впиваются в губу. А я стою и чувствую, как по телу разливается тепло. Он ревнует. Джокер ревнует меня. К какому-то Вару. Я хочу улыбнуться. Хочу сказать что-то едкое. Но не могу потому что если открою рот, то засмеюсь от счастья, а это будет слишком странно. — Ты чего злишься? — Спрашиваю я, якобы не понимая. — Тебе-то какая разница? — Мне никакой. — Отрезает Джокер, но его зрачки расширяются, когда он смотрит мне в глаза. — Просто говорю факты. — Ага... — Киваю я. — Конечно. Он отворачивается. Забирает мешок. Направляется к выходу, но на полпути останавливается. — Пик. — М? — Если этот... Вару... прикоснётся к тебе ещё раз... Я хочу знать. Я смотрю в его спину. На кудри. На то, как напряжены его плечи. — Зачем? — спрашиваю я. Джокер оборачивается. Его кошачьи глаза блестят в темноте. — Потому что я убью его. И уходит. Я остаюсь стоять на складе с дурацкой улыбкой на лице. Он ревнует. Он ревнует меня. Меня. Боже, я, кажется, ещё никогда не был так счастлив. От лица Джокера: Пик совсем ахуел. Говорит мне, что его «любит» какой-то урод, и при этом лыбится. Блять. Я видел эту его улыбку. Кривую, злую, с прищуром красивых глаз и она была адресована не мне. Она была про него. Про того, кто смеет подкатывать к моему... К моему чему? Пик не мой. Мы не встречаемся. Мы даже не трахались. Мы просто партнёры, которые иногда прижимают друг друга к стене и смотрят в глаза чуть дольше, чем нужно. Но когда он сказал, что какой-то Вару носит ему кофе... У меня потемнело в глазах. Это прямая заявка. Этот зелёный козёл подписал себе смертный приговор. Я убью его. Не сразу чтобы помучился. Сначала сломаю пальцы, которыми он смел касаться Пика. Потом рёбра, которыми он дышал в сторону моего... Чёрт. Я даже случайно выставил себя ревнивой сукой. Сказал, что убью его. Сказал Пику, что тот отброс его недостоин. Конечно, он меня услышал. И конечно, теперь знает, что я ревную. Идиот. Ревнивый идиот! Но убить Вару нельзя будет подозрительно. Он же работает в полиции. И если он вдруг «несчастно» упадёт с лестницы или «случайно» наглотается таблеток, проверка начнётся новая. А Пикушу и так едва прикрыли в прошлый раз. Значит, надо ждать. Но это не значит, что я не могу выпустить пар. Ночью я поехал на точку. У меня было заказное убийство какой-то должник, который слишком долго не платил. Обычно я делаю это быстро, чисто. Укол. Нож. Один удар. В этот раз я не сдерживался. Бил руками. Ногами. Сломал ему челюсть, потом рёбра. Кровь брызгала на мою кожанку, на лицо, на волосы. Должник хрипел, пытался ползти, но я наступал ему на пальцы и слышал, как ломаются кости. Он даже не был похож на того зелёного урода. Но мне было всё равно. К восходу я стоял над телом, дрожа от адреналина, и понял, что не стал спокойнее. Я хочу Пика. Не как поставщика. Не как сообщника. Как своего. Но я не могу этого сказать. Потому что если он откажет, я превращу этот город в пепел. От лица Пика: Три дня. Три грёбаных дня этот гад не приходит за товаром. Я решил признаться ему в своих чувствах. Да, я наркоторговец, манипулятор и гнилая тварь решил признаться, что влюблён в него... В этого страшилу План был простой: При следующей встрече сказать: «Слушай, Джокер, мне кажется, я в тебя влюблён, прости за неудобство, давай забудем». А потом убежать и не показываться ему на глаза месяц. Но этот план полетел к чертям, потому что этот зелёный хер пропал. В первый день я подумал: Занят, дела. Во второй начал звонить. На одноразовый номер. Никто не брал. Оставил сообщение: «Товар готов. Заберёшь?» Тишина. В третий день я уже не находил себе места. Я понимал, что это идиотизм. Мы не семья. Не друзья. Мы... А кто мы? Я уже не знаю... Если он решит исчезнуть это его право. Я просто найду другого сбытчика. Но внутри всё горело. Что, если он попал в беду? Что, если его конкуренты... Я не мог этого вынести. Я вспомнил, где его база. Он показывал мне мельком склад в промзоне, заброшенное здание с выбитыми окнами. Я никогда там не был, но запомнил ориентиры. Сраная кошачья память. В полночь я взял машину и поехал. Промзона встретила меня тишиной. Пустые цеха, ржавые контейнеры, запах горелого масла. Я нашёл нужное здание — дверь приоткрыта, внутри темно. Достал пистолет. Пошёл. Первое, что я увидел трупы. Пять человек. Разбросаны по полу, как тряпичные куклы. Кровь ещё не засохла несколько часов. Кто-то из них был в костюмах, кто-то в обычной одежде. Все с пулевыми ранениями. Я перешагнул через одного и пошёл дальше. Второе, что я увидел — лужа крови. Огромная, тёмная, расползающаяся по бетонному полу. А в центре этой лужи Джокер. Он лежал на боку, свернувшись калачиком. Кудряшки слиплись от крови не только чужой, но и своей. Из-под тёмной одежды сочилось что-то ещё более тёмное, и он дышал так, будто каждым вздохом прощался с жизнью. — Джокер! — Я бросился к нему, упал на колени, схватил за плечи. — Эй! Ты меня слышишь?! Он не открывал глаза. Лицо бледное, губы синие, клыки сжаты так, что наверняка впиваются в язык. — Блять, нет, нет, нет... — Я тряс его, проверял пульс. Слабый, но есть. — Ты не сдохнешь, слышишь?! Не смей! Он пошевелился. Веки дрогнули. Открылись зрачки плавают, не фокусируются. — Пик... — Голос хриплый шёпот. — Я галлюцинирую... — Ты не галлюцинируешь, идиот! — Рявкнул я. — Что с тобой?! — Перестрелка... — выдохнул Джокер. — Засада... Я их убрал, но один... один успел... Он закашлялся. Изо рта показалась кровь. Я запаниковал. Никогда не паникую. Но сейчас — полная, животная паника. Руки трясутся, в голове белый шум. Я осмотрел рану — пулевое в бок, кровь идёт сильно, но не артерия. Если быстро перевязать — выживет. — Лежи, — скомандовал я. — Я сейчас. Я выбежал наружу, добежал до машины, достал аптечку, всегда возил с собой паранойя. Вернулся. Скинул с него куртку, разорвал футболку. Рана грязная, но не смертельная, если повезёт. Джокер смотрел на меня мутными глазами. Пытался улыбнуться клыки блеснули в темноте. — Ты пришёл... — Прошептал он. — Заткнись, я работаю. Я обрабатывал рану перекисью. Он зашипел, выгнулся, но не закричал только сжал моё плечо с такой силой, что наверняка останутся синяки. — Сейчас, сейчас. — Бормотал я, накладывая бинты. — Потерпи, сука. Он вдруг притянул меня к себе. Я опешил его рука обхватила мой затылок, прижала ближе, и он впился в мои губы. Поцелуй был солёным от крови, слёз, и ещё чего-то горького. Джокер целовал так, будто это в последний раз. Забывшись. Отчаянно. Его клыки царапали мою нижнюю губу, язык скользнул внутрь, и я... Я ответил. Потому что ждал этого момента чёрт знает сколько времени. Мы целовались посреди склада, в луже крови, рядом с пятью трупами. Это было мерзко, неправильно, но абсолютно прекрасно. А потом Джокер отстранился. Посмотрел на меня и в его глазах медленно проступало осознание. — Ты... — Он моргнул. — Ты реальный. — Я тебе говорил. — Выдохнул я, облизывая губы. — Я не галлюцинация. — Как ты нашёл мою базу? — Ты сам показывал. Мельком. Я запомнил. — И тебя не смутили пять трупов? — У меня наркопритон, Джокер. Я каждый день вижу трупы. Он замолчал. Смотрел на меня так, будто видел впервые. — Зачем ты пришёл? — Спросил он тихо. Я замер. Отличный момент, чтобы признаться в любви. Лежишь в луже крови, только что целовал меня взасос, и вот он звёздный час. — За товаром. — Сказал я. — Ты три дня не приходил. Я волновался. — Волновался? — Повторил Джокер, и в голосе скользнула насмешка. — За товар? — За тебя, идиот. Он хмыкнул. Попытался сесть, но зашипел от боли. — Помоги. Я подхватил его под плечо. Он тяжеленный сто килограммов мышц. Я едва удержал его, когда он встал. — Мне из-за тебя пришлось тратиться на медикаменты. — Пробурчал я, таща его к выходу. — Ты ещё и сосаться полез. С тебя двойная оплата. Джокер усмехнулся. Кашлянул. — Договорились. Мы вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, и я на секунду зажмурился. — Адрес свой не скажешь? — Спросил я. — Или мне тащить тебя к себе? — К себе... — Выдохнул он. — Я не хочу... чтобы они нашли... Я не стал спрашивать, кто они». Просто запихнул его в машину и повёз. От лица Пика: Что я блять несу?! Я хочу сказать, что люблю его. А не то что он мне должен за то, что я ещё и спас! Я дебил. Полный, конченый дебил. Мы ехали молча. Джокер сидел на пассажирском, прижимая руку к боку, и смотрел в окно. Его лицо было бледным, губы сжатыми, но он держался не ныл, не жаловался. Только иногда закрывал глаза и тяжело дышал. — Не спи! — Крикнул я, чтобы не отвлекаться от руля. — Если заснёшь не разбудишь. — Не засну. — Отвечал он хрипло. К моей квартире доехали за двадцать минут. Двадцать минут ада, потому что я боялся смотреть на него боялся, что увижу, как жизнь уходит из его кошачьих глаз. Парковаться пришлось далеко место занято. Я вытащил его из машины, взвалил на плечо и потащил к подъезду. Три этажа. Сто килограммов туши. Сука. Я взбесился уже на втором пролёте. Джокер не помогал он едва переставлял ноги, повиснув на мне как мешок с цементом. Мои пряди взмокли от пота, одежда пропиталась кровью насквозь, и я проклинал себя за то, что не оставил его умирать на складе. — Ты невыносим! — Рычал я, открывая дверь. — Знаю. — Прошептал он. Я закинул его на диван. Джокер рухнул на подушки, даже не пикнув. Кровь пропитала бинты, но уже не текла так сильно видимо, я затянул нормально. — Я сейчас. — Бросил я и пошёл на кухню. Набрал воды, нашёл чистые полотенца, обезбол, антибиотики (храню на всякий случай). Вернулся в комнату он лежал с закрытыми глазами, и на секунду мне показалось, что... — Дыши. — Приказал я. Он открыл глаза. Усмехнулся. — Дышу. Я перевязал его заново. Промыл рану, наложил чистые бинты, вколол антибиотик. Джокер терпел молча только иногда шипел сквозь сжатые клыки. — Молодец. — Сказал я, когда закончил. — Не сдох. — Благодаря тебе. — Ответил он. В его голосе не было насмешки. Только усталая благодарность. Я замер. Он смотрел на меня снизу вверх зрачки расширены, почти круглые. Губы приоткрыты, клыки чуть видны. Красивый. Даже в крови, даже бледный, даже полуживой невыносимо красивый. — Ты мне... — Начал я и запнулся. Скажи. Скажи сейчас. Скажи ему. — Ты мне поспать. — Закончил я. И чуть ли, не бегом ушёл в спальню. Закрыл дверь. Прислонился к ней лбом. Ушки безвольно свисали вдоль щёк. Сердце колотилось так, что я слышал его во всём теле. Трус... — Сказал себе я. — Гнилой трус. Но я не мог вернуться. Не мог признаться. Потому что если он откажет я не переживу этого. Не после того, как спас его. Не после того, как тащил на себе три этажа. Я лёг на кровать, уставился в потолок и не спал всю ночь. А в соседней комнате лежал он. Мой персональный апокалипсис кучерявый. Не жди обновления. Читай новые главы в нашем ТГ:https://t.me/Peak_and_Joker_porn И я понятия не имел, что делать дальше.