У Грейнджер есть свой тип женщин

— Драко. Мне нужна твоя помощь. Драко даже не поднял взгляда от своего эспрессо. — Нет. Я же говорил — если мы оба останемся холосты до тридцати, поженимся понарошку из взаимной жалости. Но я не собираюсь переносить дату только потому, что ты отчаялась. — Это не о нашем неизбежном катастрофическом браке. Мне нужна информация. О Гермионе Грейнджер. Это привлекло его внимание. Он медленно поставил чашку и уставился на неё. — Грейнджер? Гермиона Грейнджер? Что, проспорила? — Я серьёзно. — Это меня и беспокоит. — Он откинулся на спинку стула, изучая её так, будто перед ним мог быть самозванец с идеальными скулами. — С чего вдруг такая фиксация на самом титулованном борце за скуку в Хогвартсе? — Потому что никто, кажется, не знает, чем она занималась последние пять лет. Она просто исчезла. Тебе это не кажется странным? — А должно? У неё всегда был талант исчезать в библиотеках. Может, нашла идеальную. Загадка разгадана. — Драко. Он вздохнул, сдаваясь. — Ладно. Я слышал, она начала проходить магистратуру по трансфигурации у Аурелии Шульман. — Шульман? Та самая страшная старая наставница МакГонагалл? Она ещё жива? — По-видимому. Якобы взяла Грейнджер в личные ученицы. А потом отчислила. Пэнси моргнула. — Гермиону Грейнджер отчислили? Это как если бы солнце уволили за чрезмерную яркость. — Правда? Я думал, она питается похвалой и академической строгостью, как особенно самодовольный автомат. — Знаешь, почему? — Я сказал, что её отчислили. Я не говорил, что у меня есть стенограммы с пометками. — Он отпил кофе. — Шульман — жёсткая. Я просто думал, что Грейнджер нашла бы это вдохновляющим, а не дисквалифицирующим. — Где это было? — В Швейцарии. Район Женевы. Коровы и магический аскетизм. — Что-нибудь ещё? Он покрутил остатки эспрессо в чашке. — Я видел её однажды под Марселем с матерью. — Она была с твоей матерью?! Делая что? — Нет, ты идиотка. Я был с матерью. Она была с младшей Делакур. Пускали зачарованные пузыри. — А, да, Дафна говорила. — Ты пошла к Дафне, прежде чем навестить меня? — спросил Драко обиженным голосом. — Это было вопросом близости. — Никто не ближе, когда можно путешествовать через каминную сеть, Паркинсон. — Уменьши драму, Драко. Я ушла от Дафны за тридцать секунд до того, как прийти к тебе. Я по сути навестила вас двоих одновременно. Драко фыркнул. — Давай вспомним, зачем мы здесь. Что-нибудь ещё о Грейнджер? — Помешалась что ли? — Отвечай, кретин. — Ну… моя мать выглядела… обеспокоенной, когда увидела Грейнджер с Габриэль. — Обеспокоенной чем, обеспокоенной как? — Не знаю. Она просто спешила уйти, но потом… — Драко сделал драматичную паузу, — мы были в кондитерской позже в тот же день, и она сказала: «Гермионе бы понравились эти канеле из Бордо». — Подожди. Что это вообще значит? — Именно это я и спросил. Она просто сказала: «Не лезь не в своё дело, дорогой» и отказалась объяснять. Пэнси нахмурилась. — Это странно. — Глубоко странно. Я на мгновение представил, что они сблизились за чаем и травмами после войны. Но образ моей матери и Гермионы в одинаковых кардиганах вызывает у меня крапивницу. Пэнси уставилась в пустоту. — Ничего не сходится. Она не вернулась в Англию. Никаких публичных появлений. Никаких статей. Но Нарцисса знает её… вкусы? Драко посмотрел на неё с опаской. — Ты ведёшь себя так, будто она — недостающее звено в каком-то заговоре. Следующее, что ты скажешь — она вступила в тайный орден магических монашек. Пэнси вдруг выглядела очень задумчивой. Драко выпрямился. — Так, о нет. Она вступила в тайный орден магических монашек? — Я не говорю, что вступила. Я не говорю, что не вступила. — Мериновы колени, ты стала странной с тех пор, как уехала из страны. — Ты стал более драматичным. — Я живу с матерью. Я это заслужил. Они посидели в тишине мгновение. Пэнси теребила рукав своего блейзера. — Пэнс, — сказал Драко тише. — Ты исчезаешь на три года, а потом появляешься из ниоткуда и спрашиваешь меня о самой скучной ведьме из Хогвартса. — Она… не такая уж неинтересная. Я имею в виду, она притворялась Беллатрисой, чтобы проникнуть в Гринготтс. А потом сбежала на драконе. Это объективно интересно. Драко вздрогнул. Имя Беллатриса ударило его, как брошенный камень. Горло Пэнси сжалось. — Блин. Прости. — Всё… нормально. — Он отвернулся. — Большинство людей не спрашивают, но… то, что моя тётя сделала с ней? Это длилось часами, Пэнс. Часами. Я не видел всего, но она заставила меня смотреть часть — чтобы доказать мою преданность. Сказала, что это защитит меня. Но… — Его голос слегка дрогнул. — Это было худшее, что я когда-либо видел. А я жил с Волдемортом почти год. Пэнс сидела очень неподвижно. Изображение Гермионы — полубогини, полупризрака — вспыхнуло перед глазами. Её дыхание замерло. Блейзер вдруг стал слишком тесным, слишком официальным, как броня не на том поле боя. — Бляяядь, — прошептала она. — Драко, я не знала. Я бы не стала поднимать эту тему, если бы... — Я знаю, — быстро сказал он. — Но в том-то и дело. Никто из нас не знает, что с ней случилось после этого. Она просто… исчезла. Пэнси медленно кивнула. В груди заныло чем-то кислым и незавершённым. — Да. Вот что я пытаюсь понять. Драко оставил её с остатками эспрессо и разумом, полным статики. Женева. Отчислена. Шульман. Марсель. Габриэль. Канеле. Ничего из этого ничего не объясняло. Но ничто из этого не было ничем. Она одёрнула манжету блейзера и потянулась за сумкой. Ей нужен был лучший компас. Примечания: Она думала, что хочет сплетен. То, что она начинает чувствовать — это горе. Далее: Что знает МакГонагалл — и сможет ли Пэнси это из неё вытянуть?