У Грейнджер есть свой тип женщин

Ливия Вейзи не нервничала. Не из-за взрослых, не из-за церемоний. Она выросла среди шёпота сделок и фальшивых улыбок. Но когда Распределяющая шляпа нависла над её головой в Большом зале, она на секунду почувствовала себя совершенно не в своей тарелке. — Умна… очень умна. Немного безжалостности тоже. Может, Когтевран? Ммм… но нет. Ты точно знаешь, чего хочешь, и сделаешь всё, чтобы это получить. Слизерин! Она не улыбнулась, когда соскользнула с табурета и направилась к слизеринскому столу. Она просто вздёрнула подбородок и пошла так, будто уже там была. Разочарование пришло позже. Не от того, что её распределили в Слизерин, конечно нет. А с того момента, как МакГонагалл представила их нового главу факультета. Пэнси Паркинсон. Это имя упало в живот камнем. Она знала это имя. Все знали. Слизеринка, которая сбежала с Битвы за Хогвартс. Та, о которой шептались с отвращением. Посмешище. Трусиха. А потом появилась Гермиона Грейнджер, и стало ещё больнее. «Это кого нам дали?» — подумала она, сжимая руки под столом. — Нам досталась Паркинсон, а им — величайшая ведьма своего поколения, вернувшаяся из изгнания?» Это было похоже на наблюдение за тем, как миф обретает форму прямо перед ней. Крики, скандирования, слёзы — она никогда не видела, чтобы старшие ученики так плакали. Не по-настоящему. И Ливия смотрела на всё это с тихой яростью. «Почему им достаётся легенда? — горько подумала она. — Почему нам всегда достаются объедки?» А затем, всего час спустя, Иша Гринграсс коснулась её плеча двумя пальцами и сказала, холодная, как озеро в полночь: — Профессор Паркинсон хотела бы, чтобы вы присоединились к нам в её кабинете для планового совещания. Ливия моргнула. — Я? — Тебя пригласили понаблюдать. Она не посмела спросить зачем. Просто встала и последовала. Но когда она шла, она почувствовала, как каждый взгляд со стороны первокурсников за слизеринским столом метнулся к ней. Разговоры замерли. Несколько ртов открылись. Брови Элеоноры Колдуэлл взлетели вверх. Амелия, её близняшка, слегка наклонила голову — любопытно, но осторожно. Их позы были почти одинаковыми, напряжённые от желания доказать, что они здесь, но не вздрагивающие от внимания. Большинство первокурсников носили растерянность, как вторую мантию, но Колдуэллы носили настороженность. Они наблюдали за всем. Один из мальчиков, она не удосужилась запомнить его имя, издал недоверчивый звук и что-то прошептал девушке с широко открытыми глазами рядом с ним. Что-то пренебрежительное. Что-то завистливое. Взгляд Ливии скользнул обратно к сёстрам Колдуэлл — тем самым близнецам-первокурсницам, которые не дрогнули, когда попали в Слизерин. Ни одна из них не выглядела мелочной. Просто наблюдательными. Амелия кивнула ей — едва заметно, но определённо. Элеонора выглядела слегка обеспокоенной, но не недружелюбной. Ливия отметила про себя оба выражения. «Они умные, — подумала она. — И жёсткие. И не дрогнули, когда попали в самый трудный факультет для их происхождения. Это говорит о большем, чем любая родословная». Она кивнула близняшкам — размеренно, уважительно, и убедившись, что другие это заметили. Затем она последовала за Ишей Гринграсс из зала, оставляя за спиной шквал шёпота и странную новую тяжесть на плечах. И вот теперь она здесь. Сидит на краю бархатной скамьи в кабинете Пэнси Паркинсон, глядя на светящуюся магическую стену, которая переписывала всё, что она, как ей казалось, знала. Когда Паркинсон сказала: «Позвольте мне объяснить ситуацию», Ливия ожидала смутных общих фраз, возможно, лекции. Только не стратегический план, живой, трёхмерный и разворачивающийся в воздухе, как колдовство из неизвестной дисциплины магии. Одних заголовков — «Возрождение дуэльного клуба», «Запасы Феликс Фелицис», «Планирование кампании за пост старосты школы» — хватило, чтобы её сердце забилось быстрее. Но когда она увидела «Инициативу слизеринских анимагов», у неё перехватило дыхание. Затем заговорил Торн. Ливия не знала Люсиана хорошо, но узнала его по типажу. Громкий. Гордый. Пустой. Он говорил так, будто унаследовал мир, а мир просто ещё не заметил. Его фраза «мы прекрасно управлялись» едва успела прозвучать, как Паркинсон небрежно добавила «Планирование и осуществление переворота – Люсиан Торн» на стену светящимся зелёным шрифтом. Ливия попыталась подавить смех. Не смогла. Получилось что-то среднее между фырканьем и писком. Она притворилась, что кашляет. После этого всё изменилось. Каждый раз, когда какой-нибудь парень открывал рот, чтобы покрасоваться, Пэнси превращала это в стратегическую слабость. Каждый вопрос превращался в ярлык. Нытьё Бёрка трансформировалось в «Планирование переворота – Кормак Бёрк», его имя горело красным, как мишень. Ливия подалась вперёд, загипнотизированная. А когда Паркинсон небрежно превратилась в чёрную пантеру… гладкую, переливающуюся, невозможную… сердце Ливии едва не выпрыгнуло из груди. Анимаг. Она анимаг! Волосы на руках встали дыбом. Это было похоже на то, как становятся свидетелем момента, когда история меняется или начинается новый миф. Не было никакого хвастовства. Никакой драмы. Просто тонкое демонстрация невозможной, незаконной, внушающей благоговение силы. Когда Пэнси трансфигурировала обратно, гладкая как шёлк, и сказала Торну «держать пантеру в тайне», Ливия поняла, что задержала дыхание. Она выдохнула только тогда, когда её собственный голос прорезал ошеломлённую тишину. — Я хочу быть в комитете анимагов. Это просто вырвалось, незапланированно. Она увидела, как её имя переместилось на стене, и это был самый волнующий момент в её жизни. Теперь, часы спустя, свернувшись калачиком в кровати под зелёным свечением слизеринской гостиной, мерцающим по каменным стенам, Ливия прокручивала в голове всё заново. Она не хотела, чтобы её обманывали. Её учили никому не доверять, особенно тем взрослым, кто использует обаяние как палочку. Она всё ещё слышала голос своей тёти: «Никто не помогает тебе без платы. Особенно умные». Но всё равно. Пэнси не насмехалась над ней за то, что она вызвалась. Не смеялась, не закатывала глаза. Она её увидела. Будто уже знала, кем может стать Ливия. Ей хотелось верить. Ей было страшно верить. Она решила, что безопасное место между верой и доверием — это планирование, поэтому Ливия достала свой блокнот из-под подушки и начала писать. Шаг первый: Исследование анимагии. Начать с магической родословной. Со стороны бабушки ходили слухи… чёрный лебедь, может быть… Шаг второй: Наблюдать за Ишей Гринграсс. Изучить её привычки. Выяснить, кому она доверяет. Шаг третий: Выяснить, кто организует сбор Феликс Фелицис. Предложить помощь с зельями. Шаг четвёртый: Сблизиться с Паркинсон. Выглядеть юной. Казаться безобидной. Изучать всё, что она делает. Шаг пятый: Завоевать доверие близняшек Колдуэлл. Компетентность выше родословной. Лояльность строится, а не передаётся по наследству. Она заколебалась, перо зависло в воздухе. Затем она написала: Шаг шестой: Переписать историю. Пусть Гриффиндор радуется своей Гермионе Грейнджер. Слизерин коронует свою собственную королеву. Примечания: Надеюсь, вам понравилось видеть Хогвартс глазами Ливии. Честно говоря, мы все должны хотя бы немного бояться её долгосрочных планов. Далее: кое-что совершенно другое. Гермиона Грейнджер садится поговорить с Джинни Уизли — впервые почти за десять лет. (Принесите чай. Принесите салфетки.) Как всегда, если шестишаговая история происхождения Ливии вас порадовала, оставьте комментарий, покричите в тегах или просто прошепчите «да здравствует королева» в пустоту. Я вас вижу. 💚🐍📓