Тихая встреча
10 июня 2026 г., 08:00
В «Трёх мётлах» было тепло, пахло жареным мясом и пеной сливочного пива, окна запотели изнутри и были залиты золотым светом висячих фонарей. Снаружи небо становилось цвета синяка, моросил мелкий дождь. Когда Гермиона шагнула в дверь, шум смеха и звяканье стаканов ударили по ней волной, но также ударило и тепло. С подола её плаща слегка капала вода, кудри отсырели от тумана (her curls were damp with fog).
Она увидела их мгновенно: Джинни сидела, свернувшись калачиком на одной стороне угловой кабинки, склонив голову в разговоре с Гарри, который обхватил рукой кружку с элем. Их выражения изменились в тот момент, когда они заметили её.
Гарри встал без слов.
Он подошёл к ней и притянул её в объятия. Не в те неловкие, которыми люди обмениваются, когда не видели друг друга годами. Это были настоящие — крепкие, уверенные, тихие. Будто он мог удержать всё разбитое вместе, если бы у него было достаточно времени.
Когда они отстранились, Гарри подарил ей добрую улыбку, которая почти разрушила её саму.
Джинни пододвинула дымящуюся кружку сливочного пива к пустому месту рядом с собой.
— Садись. Пей. Мы уже съели половину твоей картошки.
Гермиона скользнула в кабинку, позволяя плечам опускаться постепенно. Она обхватила кружку руками.
Она не подняла взгляда, когда спросила:
— Что она тебе рассказала?
Гарри пожал плечами, само спокойствие.
— Только то, что вы пили чай. И что ты преподаёшь в Хогвартсе.
Гермиона наконец взглянула на Джинни, которая только подняла брови — мол, естественно.
— Спасибо, — тихо сказала Гермиона.
— Всегда пожалуйста, — прошептала Джинни.
Они отпили. Некоторое время этого было достаточно. Затем начались истории.
Джинни пустилась в подробности последнего графика тренировок «Ведьм»: двойные упражнения под таким сильным дождём, что одного загонщика сбило с ног и отбросило прямо в козла на краю поля. Гарри поделился безумной историей о стажёре-авроре, который зачаровал чайный сервиз следить за подозреваемым. Как только сервиз увидел, что тот продаёт секретные материалы класса C несовершеннолетнему волшебнику, он попытался его арестовать. Всё закончилось разбитой посудой, повсеместными ожогами и чайной, полной сбитых с толку маглов.
Они смеялись. Впервые за много лет Гермиона тоже смеялась — по-настоящему.
Сливочное пиво было тёплым. В кабинке было уютно. Тишина, когда она снова наступила, не была пустой.
— Я думала, возвращаться будет тяжелее, — сказала Гермиона наконец, голос низкий.
Джинни и Гарри взглянули на неё.
Она продолжила.
— Но мне нравятся ученики. Мне нравится преподавать. Помогает то, что некоторые из них мало знают о подробностях войны.
— Они смотрят на меня не так, как взрослые, — добавила она. — Будто я могу снова исчезнуть. Или сломаться. Это другой способ видения. Мне комфортнее с тем, как они меня видят.
— Это звучит идеально, — сказала Джинни.
Гермиона кивнула.
— Иона Селвин милая, ещё немного рассеянная каждый раз, когда я вхожу в комнату. Я почти уверена, что она влюблена в меня. И ещё в одного профессора.
Джинни подалась вперёд, обрадованная.
— Любовный треугольник? Её чувства взаимны… с тобой? Или с другим профессором?
Гермиона усмехнулась.
— Она милая, но меня сейчас не интересуют романы.
— Бууу, — сказала Джинни с улыбкой.
— Но я подозреваю, что они с другим профессором что-то затевают, так что не переживай за бедную Иону.
Гарри усмехнулся.
— Кто-нибудь из учеников уже сводит тебя с ума?
Гермиона усмехнулась.
— Ливия Вейзи. Первокурсница-слизеринка. Обожает Пэнси Паркинсон так, будто та по воде ходит.
Джинни поморщила нос.
— О нет. Ливия — клон Пэнси?
— О, абсолютно нет. Она прелесть, — сказала Гермиона. — Она умная и одержима трансфигурацией, но убеждена, что мы с Пэнси ведём тайную холодную войну за контроль над школой.
Гарри фыркнул в свой напиток.
— Это уморительно, — продолжила Гермиона. — Она светится на уроках, очевидно, обожает материал, а потом вспоминает, что это я веду, и бормочет, что профессор Паркинсон сделала бы это лучше.
Джинни теперь смеялась.
— Она учится в одном классе с гриффиндорцами, — добавила Гермиона, — и каждое занятие заканчивается тем, что Ливия и её друзья кричат на моих самых драматичных Львов.
— Ты судишь? — спросил Гарри.
— Только если это выплёскивается в коридор. — Гермиона усмехнулась. — В основном я позволяю им дуэлировать красноречием.
— Но после того, как все уходят, — продолжила она, — Ливия всегда подкрадывается к моему столу и просит дополнительные материалы и советы, как ускориться по программе. Будто мы лучшие подруги, и она пять минут назад не называла меня злодейкой.
Теперь они все смеялись, напряжение ушло, тепло было настоящим.
Затем смех угас. Гарри посмотрел вниз на свой стакан.
— Я скучал по тебе, знаешь.
Слова не были горькими. Просто честными.
Гермиона замерла.
Она открыла рот… может быть, чтобы извиниться. Объяснить. Дотянуться до тех лет, которые её не было, и до всего, что она не сказала.
Но Гарри снова протянул руку через стол, тихий и уверенный.
— Тебе никогда не нужно было ничего объяснять, — мягко сказал он. — Ты была важна. Этого достаточно.
Горло Гермионы сжалось. Глаза защипало.
— Спасибо, — прошептала она.
Напротив неё Джинни смотрела на неё долгое мгновение, молча. Не вмешиваясь. Просто наблюдая. Так, как смотрят на трещину в стекле, надеясь, что она не пойдёт дальше.
Она подала вперёд, внезапно серьёзная.
— Ты никому не обязана быть той версией себя, которую они выдумали. Ты можешь быть той, кто ты есть сейчас.
Гермиона смотрела на неё долгое мгновение. Затем кивнула.
Гарри внимательно посмотрел на неё.
— Ты… в порядке? На самом деле.
Гермиона помолчала.
— Лучше, — сказала она. — Всё ещё разбираюсь в себе. Всё ещё усталая. Но лучше. Лучше, потому что я не чувствую, что должна всё объяснять каждый раз, когда вхожу в комнату.
Она взглянула на них обоих.
— Помогает, когда тебя видят. Но не исследуют.
Гарри последний раз сжал её руку.
— Всегда.
Они снова погрузились в тишину, не неловкую, просто полную.
В конце концов, Гарри посмотрел на часы и встал.
— У меня ранний патруль завтра.
Он притянул Гермиону в объятие.
— У тебя получается, знаешь. Возвращаться.
Гермиона посмотрела на него, горло сжалось.
— Я так рада тебя видеть, Гарри.
Джинни поцеловала её в волосы и сказала:
— Мы скоро повторим. Ужин. Вино. Никаких авроров.
Гермиона задержалась, допивая остатки сливочного пива, позволяя спокойствию опуститься в кости.
Огромный взрыв смеха раздался позади неё, и один голос, среди многих, задел что-то в памяти Гермионы.
Внезапно она почувствовала себя одинокой. Она собрала вещи и встала из-за стола как раз в тот момент, когда услышала своё имя, произнесённое с драматическим пафосом.
— Гермиона Грейнджер… скажи мне, как мне тебе служить!
Гермиона моргнула, слегка повернулась… и узнала ритм речи, голос, абсолютную наглость. Это была Дафна.
Она не улыбнулась.
Но она замерла, одной рукой опираясь на край кабинки, её глаза слегка сузились, будто готовясь к удару. Затем она встала, плечи расправлены, подбородок высоко.
И с тихим любопытством направилась в сторону хаоса, готовая выяснить, чему именно Пэнси Паркинсон позволяла случиться под своей ответственностью.
Примечания:
Эта глава для тех, кто любит сливочное пиво, эмоционально сдержанных и для всех, кто когда-либо пытался держаться вместе за картошкой и хорошими друзьями. Писать за Гарри и Джинни здесь было как дышать, как дать Гермионе место, где она может приземлиться.
Спасибо, как всегда, за чтение. Ваши добрые комментарии очень ценны.
Заходите завтра, чтобы увидеть, что произойдёт, когда Гермиона шагнёт прямо в логово слизеринцев, с сарказмом наперевес.
(Подсказка: будут драмы, неожиданные комплименты и кого-то возьмут в удушающий захват.)
