То, что мне действительно важно
14 июня 2026 г., 09:25
Гостиная Слизерина пульсировала зелёным светом ламп и тихим предвкушением. За зачарованными окнами озеро мерцало ночными течениями, отбрасывая беспокойные тени на бархатные кушетки и резное дерево.
До первой официальной встречи Дуэльного клуба оставалось полчаса, и старшие слизеринцы собрались на предбоевой инструктаж: остроглазые, хорошо одетые, взвинченные факультетской гордостью.
Кольцо четверокурсников и старше собралось в углублённом центре комнаты, все места были заняты, все пили и перешёптывались, пока Пэнси Паркинсон не шагнула вперёд.
Тишина наступила не сразу. Но она распространялась, как напряжение по проводу. Одна приподнятая бровь. Один тонкий взмах её палочкой — и парящие канделябры слегка потускнели.
Этого было достаточно.
Комната затихла. Разговоры прекратились без призывов замолчать. Глаза нашли её без приказов.
Она позволила тишине затянуться —
но у Бесенят Хаоса были вопросы.
— А мы можем прийти понаблюдать? Тихонько? Как тени? — спросила Ливия Вейзи, подняв руку, прежде чем Пэнси успела начать.
Пэнси не моргнула.
— Абсолютно нет.
— А что, если мы притворимся мебелью? — предложила одна из близняшек Колдуэлл.
— Тогда я сяду на вас, — голос Пэнси был резок, как пергамент. — Разбежались, мелюзга.
Троица весело ускакала, не обескураженная и явно что-то замышляя.
Пэнси проигнорировала их, шагнув дальше в круг света.
Она медленно повернулась, подол её изумрудных мантий шелестел по полу. Палочка легко лежала в её пальцах.
— Сегодня вечером там будут все факультеты, — сказала она. — Включая Гриффиндор. И их глава факультета.
Она придала своим словам значение.
— Не могу достаточно подчеркнуть: я абсолютно не могу допустить, чтобы Слизерин, и, что ещё важнее, я, выглядели плохо на этом мероприятии.
Несколько усмешек появилось. Но никто не рассмеялся открыто.
Она медленно расхаживала.
— Я не прошу вас побеждать. Я прошу вас не позорить меня. Если мы собираемся быть амбициозными маленькими змейками, мы должны знать, когда наносить удар и… когда стоять смирно и выглядеть безупречно.
Она сделала паузу, взмахнула палочкой вверх.
Два свитка вылетели из воздуха и развернулись от потолка до пола, обрамляя её с обеих сторон.
На одном было написано жирными чёрными буквами: «То, что мне не важно»
На другом: «То, что мне действительно важно» — слово «действительно» было подчёркнуто мерцающим зелёным огнём.
Пэнси указала на первый.
— Вот что мне не важно, — чётко сказала она.
— Победа в дуэлях.
— Очки факультетов.
— Злословие в адрес гриффиндорцев.
Она подняла взгляд.
— Под этим я имею в виду: мне не важно ваше желание злословить о гриффиндорцах. То есть: не делайте этого.
— Произвести впечатление на бывшего.
— Использовали ли вы случайно проклятие вместо обезоруживающего заклинания.
— Бобы всех вкусов Берти Боттс (никогда не понимала их привлекательности).
Она повернулась ко второму списку.
— Вот что мне очень и очень важно.
— Не выставлять меня дурой перед Грейнджер.
— Не заставлять меня разнимать драки.
— Не травмировать ни одного хаффлпаффца. Повторяю уже в пятый раз на этой неделе… только чудовища обижают хаффлпаффцев.
— Не пить огневиски на дуэли.
Она снова подняла палочку. Последняя строка появилась золотым пламенем:
Ни в коем случае не намекайте на дуэль между Паркинсон и Грейнджер.
Она бесстрастно посмотрела на всех.
— Потому что она точно надерёт мне задницу, а мне на один век публичных унижений вполне хватило.
Это разрядило обстановку. Послышались смешки и шёпот.
— А как насчёт того, чтобы заплакать перед Грейнджер? — спросил кто-то.
— Я плачу наедине, как подобающая слизеринка. Того же ожидаю от всех вас, — ответила Пэнси, не сбиваясь с ритма.
— А что, если мы победим слишком быстро? Например, уничтожим их?
— Приемлемо. Если будете выглядеть при этом хорошо.
— Шарфы в цветах факультета… угрожающе или безвкусно?
— Делайте… если хотите выглядеть как секта.
Она снова взмахнула палочкой и призвала третий свиток:
«Вещи, которые могут быть нормальными, если делать их иронично»
Драматичное вскидывание плаща посреди дуэли — если задействован ветер.
Восклицание «ЗА СЛИЗЕРИН» перед произнесением заклинания — бонусные очки, если прошептать, как призрак.
Затяжной зрительный контакт с гриффиндорцем во время неторопливого потягивания чая.
Синхронное приподнимание бровей с партнёром по дуэли.
Бросание блёсток вместо проклятия — как психологическая война.
Использование Люмос только для драматического освещения.
Фраза: «Ты выглядишь АвадаКадафабулёзно... (You look Avada Kafabulous…are you trying to kill me?) ты пытаешься меня убить?»
Комната растворилась в смехе.
Пэнси позволила этому. Она постояла немного, давая глазам окинуть взглядом толпу. В их глазах блестели стальные искры. Уверенность. Контроль. Ни следа старой слизеринской надменности — только выдержка, остроумие и острое понимание ставок.
«Они выросли, — подумала она. — Они становятся кем-то другим. Возможно, я тоже».
Когда смех угас, она повысила голос в последний раз.
— Вы представляете завтра больше, чем просто Слизерин. Вы представляете эту эпоху. Эту версию нас. И самое главное… — она драматично сделала паузу, — мою едва терпимую репутацию среди других профессоров. Не разрушьте её. Она хрупкая.
Когда ученики начали собирать вещи и расходиться к лестницам, Ливия подошла к ней.
— Профессор Паркинсон?
Пэнси не подняла взгляд от свитка, который исчез взмахом палочки.
— Нет.
— Вы даже не знаете, что я собиралась спросить.
— Знаю. Ответ всё равно нет.
Одна из близняшек Колдуэлл приняла задумчивую позу.
— А что, если мы замаскируемся под крыс и прошмыгнём под скамейки?
— Скормлю вас настоящим крысам.
Другая близняшка оживилась.
— О! А что, если мы трансфигурируемся в шляпы? Функционально. Стильно.
— Я отправлю вас на отработку.
Ливия, полная надежд, сложила руки вместе.
— А что, если мы дадим обет молчания и притворимся проклятыми портретами?
— Я повешаю вас в коридоре перед Ванной Старост и заставлю петь предупреждения о скользких полах.
Они оскалились. Ливия издала трагический вздох.
— Она нас не любит.
Уголок рта Пэнси дёрнулся.
— Меня не обязывают по закону.
Троица заметила Ишу, направлявшуюся к лестнице, и прилепилась к ней.
— Иша, ты должна с ней поговорить, — умоляла Ливия.
— У нас страсть к безмолвному наблюдению, — сказала Амелия.
— Она слушается только тебя… пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — добавила Элеонора.
Иша остановилась, грациозно развернулась к профессору Паркинсон и наградила её самым мягким дрожанием ресниц за всю историю Слизерина — едва заметным, но сокрушительным.
Пэнси излучала незаинтересованность.
— Я нахожу твои попытки жалкими, Иша. И, честно говоря? Ниже твоего достоинства.
Иша добавила едва заметную дрожь губы, которую бесенята каким-то образом заметили и немедленно скопировали.
Пэнси наблюдала за четырьмя надутыми фигурами с растущим презрением — и сдалась.
— Вы все истощаете.
Ливия мгновенно просветлела.
— Так… да?
Пэнси сверкнула взглядом.
— Это было общее заявление о вашем существовании.
Иша, надо отдать ей должное, не моргнула. Она просто склонила голову — грациозно, трагично, как девушка на ступенях разрушающегося особняка, наблюдающая, как сова приносит плохие новости.
Пэнси зажала переносицу.
Амелия громко шмыгнула носом.
Элеонора промокнула глаза уголком рукава.
Ливия рухнула к ногам Иши в преувеличенном обмороке.
Пэнси издала звук. Это мог быть вздох. Или начало крика.
— ЛАДНО, — отрезала она голосом женщины, готовой к канонизации за терпение, которым не обладала.
Она взмахнула рукой в сторону потолка, будто накладывая Дезиллюминационные чары.
— Вы можете присутствовать, — ровно сказала она. — При условии, и это важно, что вы будете сидеть тихо, на вас не будет ничего сочетающегося, светящегося или зачарованного нашёптывать комментарии, и вы ни в коем случае не попытаетесь присоединиться к дуэли.
Троица засияла, как боевые заклинания.
— Но, — добавила она, — первая из вас, кто слишком громко вздохнёт, получит задание написать шестифутовое эссе на тему «Исторические провалы в соблюдении этикета зрителей на дуэлях». С постраничными сносками. Чернилами. С библиографией.
— Мы будем немы, как камень, — пообещала Элеонора.
— Тише портретов с проблемами личных границ, — сказала Амелия.
— Как призрачные библиотекари в час тишины, — поклялась Ливия.
Пэнси просто уставилась на них.
Они уставились в ответ, широко раскрыв глаза и полные рвения, вибрируя энергией детей, которым только что позволили нажать красную кнопку с надписью «НЕ ТРОГАТЬ».
— Боже, помоги мне, — пробормотала Пэнси, в основном себе.
Затем она направилась к лестнице, мантии развевались. Позади она услышала шёпот Ливии:
— Операция «Теневые наблюдатели» началась.
И, несмотря на себя, несмотря ни на что, Пэнси улыбнулась. Совсем чуть-чуть.
Затем она нарушила момент, сказав через плечо:
— Если кто-нибудь из вас принесёт закуски, они должны быть тихими. Никаких обёрток. Никакого хруста. Если я услышу шуршание обёртки, я нашлю проклятие. Если услышу хруст — прокляну ваших правнуков.
Они отсалютовали. Все.
Она не оглянулась. Но улыбка задержалась ещё на мгновение.
Примечания:
Слизерин, теперь с 70% процентов оружия, заряженного остроумием, на 30% меньше публичной угрозы и ровно с нужным количеством синхронной хореографии бровей.
Эту главу было абсолютное удовольствие писать — поровну подколов, боевого настроя и абсурдной педагогики на свитках. Она позволила мне показать Пэнси в полном режиме главы факультета: властной, театральной, глубоко тщеславной и втайне, до глубины души, заинтересованной в росте своих учеников. (Даже если она притворяется, что нет. Особенно когда притворяется.)
Отдельное спасибо Ливии, Элеоноре и Амелии, они же Бесенята Хаоса, за продолжение их кампании неустанного эмоционального саботажа с помощью театрального надувания губ и сомнительной тактики. Я убеждена, что они захватят школу в течение трёх лет — или разрушат её, пытаясь.
Далее: Сама дуэль. Шарфы могут полететь. Чувства могут всплыть на поверхность. И да, очки факультетов будут сниматься за плохое поведение.
Спасибо за чтение и, как всегда: только тихие закуски.
— 💚🐍
