У Грейнджер есть свой тип женщин

Завтрак в Хогвартсе редко был мирным — и именно так Иша Гринграсс это и любила. Только этим утром она успокоила Элеонору Колдуэлл лёгким прикосновением к запястью, приняла редкий кровавый апельсин от Амелии с благодарным кивком, заверила Ливию, что да, ей разрешат вести эстафету по травологии, и заставила замолчать ворчащего семикурсника одной лишь приподнятой бровью. Змеюки вращались вокруг неё в идеальном ритме, наполняя слизеринскую скамью чёткими движениями и тихим смехом. Со стороны это выглядело легко и непринуждённо. Но это было не так. Потому что где-то над всем этим, за преподавательским столом, над своей чашкой чая, профессор Гермиона Грейнджер наблюдала за ней. Иша чувствовала это. Не параноидально, а как вес — не тяжёлый, но точный, давящий на её самообладание. Замечающий. Оценивающий. Она выпрямила плечи и отдала последние указания Ливии. Представление было безупречным. Но её разум уже ускользал — не в нервную дрожь, говорила она себе. Во что-то более холодное. Близкое к благоговению. Или к обиде. Обычно она не давала этому названия. Она вспомнила тот разговор. Ей было одиннадцать, когда её дядя сказал это, небрежно, будто это было не более оскорбительно, чем замечание о погоде. «У него были неплохие идеи, знаешь. У Тёмного Лорда. Сейчас мы этого, конечно, не говорим. Но поймёшь, когда подрастёшь». Они не приняли метку, но и не выступили против неё. Её родители носили нейтралитет, как шёлковый халат — ценимый за элегантность, защищаемый за молчание. Послевоенный мир смущал их, но не менял. А Гермиона Грейнджер? В годы после войны она была мифом, который вся семья Иши с удовольствием развенчивала. Марионетка Дамблдора. Всезнайка с взлохмаченными волосами, которую вознесли пророчество и слава Поттера. Больше символ, чем мастерство. Больше шум, чем содержание. Умная… для грязнокровки. Её тётя Селена сказала это наиболее кратко на семейном ужине: «Бронзу не отполировать до золота, сколько бы наград ей ни давали». А затем Гермиона исчезла почти на десять лет. В образовавшейся пустоте расцвели слухи.: Её тихо убрали из общественной жизни — раскрыли как мошенницу без поддержки Дамблдора. Она сделала на войне вещи, о которых никто не хотел говорить. Ужасные вещи. Она не смогла пережить правду о своей репутации, поэтому ушла. Даже Дафна, её любимая кузина, пьяная от шампанского на свадьбе, однажды прошептала Ише на ухо: «Гермиона — героиня? Не смеши меня. Она заледеневшая, бессердечная ЗАУЧКА, которая думает, что быть умной даёт ей право смотреть на всех свысока. Никто её не любит. Кроме Уизли, может быть… потому что он отчаявшийся. О… и Поттер, но он любит всех. Даже грязнокровок». Поэтому, когда Гермиона Грейнджер снова появилась в Хогвартсе, Иша пришла на свой первый урок трансфигурации с мысленно скрещёнными руками. Она помнила, как шепнула Корелиусу Латтину: «Ни за что она не научит нас чему-то, чего не может Паркинсон». А на следующем уроке: «Ещё одна диаграмма? Ослепительная инновация». Она ожидала пиара. Она не ожидала гениальности. А затем случилось кое-что. Это даже не было драматично. Одна хаффлпаффка испортила трансфигурацию среднего уровня — пол-заклинания, пол-ошибки. Профессор Грейнджер даже не вздрогнула. Она бесшумно шагнула вперёд, подняла искажённый объект в поле стазиса (поле временной остановки) и развернула его в воздухе семью быстрыми движениями палочки, оставляя за собой полупрозрачные синие нити магии. Она не исправляла девочку. Она показывала ей, как работает магия. Каждое движение было изящным. Эффективным. Иша осознала, что у неё открыт рот. Позже, на более продвинутом уроке, Гермиона наложила четыре формы аниморфной трансфигурации меньше чем за десять секунд. Беззвучное колдовство. Точные переходы. Просто урок. Иша переписала это. Подчеркнула. Потратила три часа, пытаясь воспроизвести последовательность, прежде чем поняла, что даже не понимает два из переходов. «Вот так, — поняла она, — выглядит миф, когда он оказывается правдой». Теперь, за завтраком, с взглядом Гермионы, как скальпель на периферии, правда опустилась в грудь Иши, как горячее железо. Пэнси Паркинсон сформировала её. Она наставляла, бросала вызовы и защищала. Она была причиной того, что Иша начинала видеть, кем могли стать Слизерин — и она сама. Но Гермиона Грейнджер… Гермионе Грейнджер не нужно было повышать голос, чтобы управлять комнатой. Она не искала восхищения. Казалось, она накладывала заклинания без раздумий. Она просто… была. Могущественной. Собранной. Цельной. Той ведьмой, за которой люди не просто следуют… в которую они верят. И Иша ненавидела, что часть её хотела последовать. Потому что если именно так выглядит величие… что тогда остаётся для Иши? Она сжала вилку, впервые осознав, как мелко звучат её собственные амбиции внутри её головы. Теперь она стояла за дверью кабинета профессора Грейнджер после урока, кулаки сжаты по бокам. Пытаясь придумать вступительную фразу, какую-нибудь остроумную реплику, которая позволила бы ей выглядеть достойно, но её обычные трюки казались здесь бесполезными. Это был не тот момент, который можно отрепетировать. Она годами оттачивала самообладание: осанку, точность, иллюзию контроля. Но стоя здесь, у двери женщины, которая переписала мир, эта маска казалась ребяческой. Остроумие не поможет. Происхождение не поможет. Это была не дуэль, не собрание старост и даже не проверка. Это была Гермиона Грейнджер. Ведьма, которая помогла разрушить правление Волдеморта. Ведьма, которую её семья высмеивала. Ведьма, которая только что попросила её остаться, чтобы поговорить. Иша подняла дрожащую руку. Постучала дважды. Дверь со скрипом приоткрылась. Гермиона подняла взгляд от пергамента, спокойная и неторопливая. Её палочка лежала поперёк пальцев, как дирижёрская палочка. Её глаза встретились с глазами Иши. Изучающие. Нежные. Опасные. Иша шагнула внутрь. В кабинете было тихо. Не аскетично — обжито, уставлено книгами и лёгкими чарами. Тот вид тишины, который заставлял чувствовать себя рассматриваемой. Не нежеланной. Просто… увиденной. «Так вот что это за чувство, — подумала она, — стоять внутри истории, которую тебя учили отвергать». Примечания: Глава 34 – Обычное авторское примечание. Мой маленький фик начинает набирать обороты, благодаря первой волне читателей, которые дают ему шанс и оставляют лайки в копилке. Я очень благодарна всем, кто читает, комментирует и, надеюсь, получает удовольствие от истории. Я очень довольна тем, как получилась эта глава. Мне нравится видеть Гермиону и Пэнси глазами ученицы — особенно такой проницательной (и сложной), как Иша. Она не просто наблюдает за ними; она их оценивает. И от этого сдвиг бьёт ещё сильнее. Следующая глава: одна слизеринская староста. Одна бывшая героиня войны. И разговор, который может тихо разрушить ваше чувство собственного «я». 😳 Спасибо за чтение — и до скорой встречи на том, что может стать самым неловким «неформальным разговором» Иши.