Мы узнаём эти вопросы
25 июня 2026 г., 18:35
Первой мыслью Иши было, что профессор Грейнджер выглядит моложе, чем ожидалось.
Или старше.
Трудно было сказать. Её кожа была гладкой, без морщин. Но война жила в её глазах, как осадок — что-то древнее и неподвижное, осевшее на дне глубокой реки. Ише казалось, что её изучают на клеточном уровне. Не жестоко. Но полностью.
— Вы прекрасно справились с уроком с мистером Данвудом, — сказала Грейнджер, её голос был тихим, но тёплым.
Иша моргнула.
— О. Спасибо.
Гермиона слегка улыбнулась, в глазах блеснуло что-то весёлое и заговорщицкое.
— И должна сказать, мне очень понравился ваш анекдот о зельеварении. Не так сильно, как Майлзу, конечно — он всё ещё смеялся над ним после урока.
Иша почувствовала, как щёки заливаются теплом.
— Было очевидно, что ему нужно почувствовать себя увереннее, прежде чем он сможет разобраться в магическом процессе, — сказала она резче, чем планировала, будто защищалась от собственного комплимента.
— Именно, — сказала Гермиона. — Очевидное — это то, с чего начинается хорошее преподавание.
Это попало сильнее, чем Иша ожидала. Её горло сжалось. А затем Гермиона добавила с той же лёгкой уверенностью:
— У вас уже есть все качества отличного профессора.
Иша опустила взгляд. Её голос был едва слышен.
— Это очень любезно.
— Это просто правда.
Наступила пауза. Тихая. Не неловкая… просто открытая.
Затем Гермиона мягко спросила:
— Вы думали о том, что вас ждёт дальше?
Это был простой вопрос. Произнесённый тихо. И всё же он ударил Ишу, как эхо правды, которую она не хотела слышать… слабое, но неоспоримое.
— Конечно, — сказала она, рефлекторно поправляя юбку. — План всегда был — пойти в семейную импортную фирму. Провести несколько лет в ученичестве, подняться по карьерной лестнице ...
Она остановилась. Слова застряли у неё в горле. Она уставилась на сучок в половице.
— Это план, — повторила она, медленнее. — Или… был планом. Кажется.
Гермиона не перебивала. Она не кивала и не наклоняла голову в демонстративном сочувствии. Она просто… ждала.
Иша взглянула на полки. Древние переплёты, чернильные корешки. Ничего полезного. То, что могло бы помочь ей разобраться в себе.
Она выдохнула.
— Раньше это казалось разумным. Как легко достижимая амбиция, — сказала она. — Но в последнее время я…
Она прикусила внутреннюю сторону щеки.
Она не могла произнести имя профессора Паркинсон. Не здесь. Не перед этой ведьмой.
— Я хочу делать что-то… более масштабное, — сказала она вместо этого. — Не политическое. Не бюрократическое. Но что-то, что изменит то, как всё работает.
Она поморщилась от собственной расплывчатости.
— Я не знаю, что говорю, — пробормотала она.
Затем тишина. Тяжёлая, ожидающая тишина.
И впервые за долгое время Иша не бросилась её заполнять. Она просто сидела, одновременно пристыжённая и облегчённая. Она сказала то, что не должна была говорить: что она не знает. Что она хочет большего. Что у неё нет правильных слов, чтобы описать то, чего она хочет.
Она ждала, что Гермиона всё исправит. Объяснит, что она имела в виду. Направит её обратно к самообладанию.
Но Гермиона не стала.
Профессор просто смотрела на неё, глаза нечитаемые, но не недобрые. Её пальцы рассеянно касались края пергамента, будто позволяя напряжению осесть там, где ему место.
Прошла минута. Возможно, две.
Затем тихо, ровно Гермиона заговорила.
— После войны, — сказала она, — люди называли меня героиней. Постоянно.
Она не смотрела на Ишу. Её голос был низким и ровным.
— Я кивала. Улыбалась. Говорила спасибо. А затем ускользала в лестничный пролёт, в туалет, в угол библиотеки — и плакала, пока не переставала чувствовать руки.
У Иши перехватило дыхание. Комната, казалось, слегка накренилась.
— Я не была героиней, — сказала Гермиона. — Я не победила. Я выжила. Я осталась с Гарри. Я делала, что могла. Но у меня не было плана. У меня не было уверенности. Большую часть времени мы просто… угадывали.
Она заметила, как пальцы Грейнджер сжались, дрогнули, затем выпрямились.
— Все говорили мне, какая я блестящая.
Но всё, что я чувствовала, — это как будто я вот-вот развалюсь.
Иша сглотнула, тяжело.
Она вспомнила, как её тётя называла Гермиону марионеткой. Дядя — одним шумом и никакого содержания. Даже Дафна — Дафна, которая умнее любого из них, — однажды закатила глаза и назвала Гермиону Грейнджер «эмоционально подавленной, бессердечной куклой с манией святости».
Ничто из этого не совпадало с тем, что она видела сейчас.
— Поэтому я ушла, — сказала Гермиона. — Не в поисках покоя. Я не была такой умной. Я просто… не могла дышать перед всеми, кто думал, что у меня всё в порядке.
Она сделала паузу. Посмотрела на книжные полки, выстроившиеся вдоль стен. Но её взгляд прошёл сквозь них.
— Я оказалась в Бразилии. Затем на поляне глубоко в джунглях. Там был монастырь. Они практиковали исцеляющую магию, которой я никогда не видела. Им было всё равно, кем я была. Им не нужно было, чтобы я была кем-то.
Она снова посмотрела на Ишу. Её глаза были влажными, но спокойными.
— Я поняла, что могу соединиться с ними. Потому что не было ожиданий — выступать, впечатлять или вести. Просто… присутствие.
Иша не говорила. Её лёгкие, казалось, заново учились расширяться.
— Я не нарочно избавилась от всего, — сказала Гермиона. — Всё было отнято у меня. Но когда это исчезло, я нашла путь.
Она подняла одну руку, загибая пальцы, как в ритуале:
— Сначала магия.
Затем связь.
Затем служение.
Пауза. Затем едва заметная улыбка.
— Затем… я сама. Возможно… нет, наверное.
Это не было наигранно. Не было заучено. Казалось, Гермиона Грейнджер никогда раньше не произносила этих слов вслух — и, возможно, не произнесёт снова.
— У меня нет ответов, которые ты ищешь, — тихо призналась она. — Но я узнаю эти вопросы. И иногда этого достаточно, чтобы начать.
Иша сидела очень неподвижно.
Это не была лекция. Это не была вербовка. Это было нечто гораздо более редкое. И гораздо более трудное.
Гермиона говорила ей… что она не знает. Но… разве не знает?
Она встретила взгляд Грейнджер.
— Спасибо, что рассказали мне.
Улыбка Гермионы вернулась. Не застенчивая. Не величественная. Просто тёплая.
— Спасибо, — сказала она, — что попыталась рассказать мне, что ждёт тебя дальше.
Они сидели в тишине, но воздух между ними теперь казался чистым, не тяжёлым.
Затем Гермиона добавила легко:
— Если когда-нибудь понадобится помощь в поиске пути, я знаю, где спрятаны несколько аббатств.
И впервые за недели, возможно, месяцы, Иша улыбнулась.
Не потому, что у неё были ответы.
А потому, что в этот раз ей не нужно было притворяться, что они есть.
Примечания:
Глава 35
Ишу нелегко тронуть, но Гермионе удалось пробить её броню в этой главе.
Это был период откровений для Иши — борьба с наследием, амбициями и мифом, — и мне показалось правильным дать ей тихий, приземлённый момент честности с тем, кого она привыкла игнорировать.
Далее: резкая смена тона. Старосты Гриффиндора и Слизерина должны объединиться для ночного патруля, чтобы ловить нарушителей-целовальщиков. Что произойдёт, когда Элиас Одейр попытается объединиться в пару с Ишей? Заходите завтра, чтобы узнать.
