У Грейнджер есть свой тип женщин

Тасмин мягко улыбнулась. — Наш патруль почти закончен. Хочешь, я провожу тебя к вашему тайному слизеринскому логову? Иша не ответила сразу. Её пальцы дрогнули, словно хотели протянуться, но были не готовы. Затем она кивнула. — Я бы хотела. Они свернули в последний коридор. И остановились. Маленькая фигура лежала скрючившись у дальней стены. Кровь размазана по камню. Одежды разорваны в клочья. Одна нога вывернута под тошнотворным углом. Над ней, нацарапанное кроваво-алыми буквами: Предательница крови Иша издала сдавленный звук и бросилась вперёд. — Ливия... о нет-нет-нет-нет-нет... Ливия... Тасмин отреагировала мгновенно, опускаясь на одно колено и призывая светящегося пустельгу, который метнулся по коридору в сторону больничного крыла. — Она доберётся до Помфри, — сказала она сквозь зубы. — Я иду за Паркинсон. — Нет... — Иша схватила её за запястье. — Приведи Грейнджер. Она изучала исцеляющую магию. Настоящую. Тасмин не стала спорить. Она исчезла в конце коридора. Иша осталась. Одна рука зависла над грудью Ливии, другая дрожала у бедра. — Эй, — прошептала она, голос срывался. — Ливия. Это Гринграсс. Ты в порядке. Ты будешь в порядке. Только держись. Дыхание Ливии было поверхностным и частым, затем пугающе затихло. Иша бормотала заклинания, пытаясь применить диагностику, которую помнила лишь наполовину. Её магия почти не действовала — то, что сделали с Ливией, было за пределами её возможностей. Поэтому она сделала единственное, что могла. Она говорила. Время расплылось. Затем шаги. Сначала Помфри, затем Паркинсон. Топот ног раздался позади неё. Она подняла взгляд. Мадам Помфри уже стояла на коленях рядом с ней, палочка в движении. Паркинсон стояла чуть позади, бледная, с дикими глазами, плечи напряжены, будто она не могла решить — сражаться или бежать. Её взгляд остановился на Ливии. Затем дрогнул — будто что-то внутри неё треснуло, резко и внезапно. Заклинание осветило тело Ливии багровыми полосами — кости, нервы, сердце. Светящаяся карта разрушений. — Она… слишком нестабильна, — прошептала Помфри. — Я не могу её переместить. Она не выживет. Пэнси выглядела потрясённой, разбитой. Она повернулась на звук приближающихся шагов, внезапно потерянная. Затем топот ног. Мелькнули одежды. Гермиона Грейнджер влетела в коридор. На ней не было профессорских мантий. Тёмная, усиленная ткань, рукава закатаны до локтей, через плечо перекинута перевязь — каждая пробирка поблёскивала рунами, цвета переливались и пульсировали, как закупоренные бури. Тасмин появилась следом, запыхавшаяся. Гермиона не колебалась. — Рассказывай. Помфри подняла взгляд. — Массивная внутренняя травма. Повреждение нервов. Разрыв органов. Магический откат (магическая обратная реакция) от... чего-то тёмного. — Она не переживёт транспортировку в Св. Мунго, — добавила Помфри, голос мрачный. Глаза Гермионы метнулись к Пэнси. Их взгляды встретились. Что-то невыразимое проскользнуло между ними. Пэнси прошептала: — Пожалуйста. Гермиона коротко кивнула. — Хорошо. Не пытайтесь нас прерывать. Она шагнула в круг диагностической магии, опустилась на колени рядом с Ливией и отстегнула две пробирки с перевязи — одну серебряную, одну изумрудную. Комната потемнела. Никто не пошевелился. Гермиона начертила в воздухе символ — сложный, древний. Он засветился золотом, затем свернулся сам в себя, как оригами-солнце, схлопывающееся внутрь. Она прижала одну руку к груди Ливии, другую — к своей. Камень под ними вспыхнул. И затем — всё затихло. Из тела Гермионы пульсирующая нить золотого света протянулась наружу, тонкая, как паутина, но достаточно сильная, чтобы гудеть в воздухе. Она соединила Гермиону с Ливией идеальной дугой — не вливая силу, а сплетая нечто более глубокое — жизнь, возможно, или волю. Их дыхание синхронизировалось. Их груди поднимались и опускались в унисон — будто две половины одного существа. На одно сердцебиение Ливия вздохнула. А затем замерла. Замерла и Гермиона. — Грейнджер? — прошептала Помфри, протягивая руку. Гермиона обмякла. Пэнси поймала её за мгновение до того, как её голова ударилась о пол, придерживая обеими руками, будто по инстинкту. Иша протянула дрожащую руку к Ливии. — Не трогайте, — прошипела она Помфри. — Не трогайте её пока. Помфри наложила второе диагностическое заклинание — сначала на Ливию, затем на Гермиону. Багровое свечение угасло. На Ливии: жёлтые всполохи, мягкий зелёный ореол вокруг груди. На Гермионе: точно такой же узор. Помфри замерла. — Она… она стабилизировалась, — медленно сказала она. — Но — ради Мерлина — рисунок зеркально отражается. Их жизненные энергии… синхронизированы. Она повернулась к Пэнси, всё ещё держащей Гермиону. — Магия жизненной связи — теоретическая. Целители экспериментируют с ней годами. Большинство пациентов не выживают. Иногда не выживает и ведьма, пытающаяся провести связывание. Её голос упал до шёпота, слова звучали благоговейно. — Этого не должно быть возможно. Никто не пошевелился. Иша всё ещё застыла рядом с Ливией, её рука дрожала над плечом девочки, будто боялась, что её прикосновение может разрушить ту нить, что удерживала её подругу в живых. Тасмин тихо шагнула вперёд. Она опустилась на колени рядом с Ишей, достаточно близко, чтобы их плечи соприкасались. — Она дышит, — мягко сказала Тасмин, её голос был ровнее, чем она чувствовала. — Ливия дышит. Иша издала маленький сдавленный звук — не плач, не облегчение. Её плечи дрожали. Тасмин протянула руку и взяла её за руку. Она была холодной. Она не отпустила. В нескольких футах Пэнси затихла, её лицо было нечитаемым, когда она смотрела на Гермиону, лежащую у неё на коленях. Её пальцы коснулись кудрей Гермионы у виска — едва ощутимо, будто та могла проснуться. Помфри пробормотала, больше себе, чем кому-либо: — Она не наложила заклинание. Она сама стала им. Комната, казалось, пульсировала от этой истины. Тасмин посмотрела на Гермиону — по-настоящему. Безвольную на коленях Паркинсон, голову на руке другой женщины, кудри влажные от пота. Её тело всё ещё хранило след магии, которую она сотворила — истощённое, мягкое, почти свернувшееся внутрь себя, будто она всё ещё была на полпути между мирами. Ни палочки в руке. Ни заклинания на губах. Пэнси смотрела на неё так, будто смотрела на чудо и боялась, что оно исчезнет. И всё же она сделала то, чего не должно существовать за пределами мифов. Это не было героизмом. Это не было легендой. Это было чем-то более глубоким. Это была настоящая магия. Не та, которой учат в классах. Даже не та, что выигрывает войны. Это была магия, которая меняет представления людей о возможном. Тасмин сглотнула. Она не знала, как это назвать. Она знала только, что видела это. И никогда не забудет. Это была не просто магия, которой не учат. Это была та, в которую Тасмин никогда не осмеливалась верить. Примечания: Эта глава — поворотный момент: для Тасмин, для Иши, для Пэнси… и особенно для Гермионы. Магия здесь не теоретическая. Она не проверена боем. Она древняя и интимная. Опасная. Живая. И она требует платы. Держитесь крепче. Следующая глава принесёт последствия. Назревает неожиданное восстание учеников. И не тот староста может оказаться единственным, кто сможет его остановить. Я думаю, фик делает реальный шаг вперёд в качестве с этого момента. Мы установили группу персонажей, которыми я искренне заинтересована, добавили свой отпечаток в мир HP и начали повышать ставки. Я рада, что вы со мной на этой стороне истории. Хотя я буду вплетать в повествование другие жанровые нити — потому что я хочу, чтобы мои главные герои вели богатую, сложную жизнь, — в основе это всегда останется медленно развивающиеся истории любви. Как всегда, спасибо за чтение. Я всегда рада услышать ваши мысли о чём-либо, связанном с сюжетом.