У Грейнджер есть свой тип женщин

Слизеринская гостиная никогда ещё не казалась такой холодной. Зеленоватые лампы отбрасывали своё обычное жутковатое свечение, но сегодня тени словно наступали со всех сторон. Шёпот разносился, как недосказанные заклинания. Все следили за всеми. Стоя у камина, голос Торна прорезал гул, как лезвие. — Конечно, они обвинят нас. Они всегда так делают. Неважно, виноваты мы или нет. Слизерин всегда виноват в их глазах. Кормак Бёрк поднялся со стула, обводя комнату взглядом так, будто она принадлежала ему. — Если бы мы по-прежнему владели коридорами, как в прошлом году, никто из наших не лежал бы сейчас в больничном крыле. Он подошёл и встал рядом с Торном, ясно давая понять, на чьей он стороне. Несколько старших учеников кивнули. Слова были не тонкими, но соблазнительными. Больше одного ученика пододвинулись ближе — физически и идеологически. Иша стояла у лестницы в девичью спальню, ровно между собирающейся толпой и первокурсницами-близняшками, Амелией и Элеонорой. Её палочка свободно висела на боку — видимая, но не поднятая. Не вызов... пока. Предупреждение. Взгляд Бёрка сузился. Он повернулся к младшему брату, который сидел рядом с Элеонорой с убитым видом. — Отойди от них. Сейчас же. Мальчик заколебался — один вдох, затем второй — и отступил, будто её прикосновение обжигало. Словно трещина пробежала по полу — внезапная, невидимая, но необратимая. Ученики теперь не просто отстранялись от конфронтации, они группировались. Вокруг Бёрка. Вокруг Гринграсс. Голос Лазаро Блетчли попытался удержать момент. — Мы пока ничего не знаем. Нам стоит подождать... — Почему мы ничего не знаем? — оборвал Бёрк. — Паркинсон должна быть здесь. Она должна сказать нам, что происходит. — Она, вероятно, с Ливией, — резко сказала Веспер Роул, вставая. — Именно там она и должна быть. Она пересекла комнату и встала рядом с Ишей. Дверь открылась с тихим шипением. Септимус Малсибер вошёл, и казалось, температура упала на десять градусов. Его одежды безупречны. Глаза поблёскивали. — Слизерин, — мягко сказал он. — Слово совета. Тишина опустилась, как упавший лист льда. — Самое мудрое сейчас — молчать, — сказал он, направляясь к камину. — Пусть авроры делают свою работу. Не говорите, если вас не спросят. Будьте осторожны с тем, что говорите. Их обучают выворачивать ваши слова. Превращать лояльность в вину. По комнате пробежала дрожь. Даже ученики, которые его недолюбливали, замерли. Его тон не был угрожающим. Он был хуже… интимным, уверенным, холодным. — Вот… что случается без опытного руководства. Он позволил паузе затянуться. — Министерство и Попечительский совет захотят более твёрдых рук. Ещё одна пауза. — Если бы я был главой факультета… этого бы никогда не случилось. Вздохи. Несколько проклятий. Даже некоторые старшие ученики отшатнулись. — Ты наглая сволочь, — огрызнулась Роул. — Паркинсон — лучшая глава факультета, которая у нас была за последнее поколение. Лазаро шагнул вперёд. — Она единственная, кому не плевать на всех нас. Торн усмехнулся. — Если она такая великая… почему не смогла защитить ту маленькую девочку? Амелия встала. Её голос дрогнул, но подбородок был высоко поднят. — Её зовут Ливия, — сказала она. Взгляд Бёрка остановился на ней… тёмный, оценивающий. Иша шагнула вперёд. Её палочка оставалась опущенной, но хватка побелела. Каждый нерв в её теле пульсировал от контроля. Едва. Малсибер повернул голову. — Осторожнее, Гринграсс, — сказал он, гладким голосом, как масло. — Тебе стоит лучше разбираться в том, кто на твоей стороне. Он посмотрел мимо неё, на близняшек. Усмешка. Тень. Взгляд, от которого хотелось, чтобы тебя приковали цепями. Девушки вздрогнули… а затем, с вызовом, подняли палочки. Иша мгновенно развернулась, заслоняя их собой. — Я очень хорошо знаю, — холодно сказала она, — с кем я стою. Бёрк двинулся вперёд. — Это безумие. Мы не должны сражаться друг с другом ... — Мы и не сражаемся, — ледяным тоном сказала Роул, становясь перед Амелией и поднимая палочку. — Мы… — она указала на себя и Ишу, — сражаемся друг за друга. Вот в чём разница. Теперь больше учеников отступили, расширяя круг. Образовался треугольник. Гринграсс и Роул, плечом к плечу. Бёрк и Торн, самодовольные и праведные. Малсибер, безмолвный, как паук в своей паутине. — Нет необходимости во враждебности, — мягко сказал Малсибер. — Торн. Бёрк. Гринграсс. Роул. Одни из лучших семей волшебного мира. Природные союзники на протяжении поколений. Он медленно повернулся, позволяя словам осесть, как яду. — Ваши родители были бы в ужасе, увидев вас такими разделёнными. Несколько учеников вздрогнули. Та дрожь, которая возникает, когда знаешь, что он прав. Иша не дрогнула. Её голос был низким и ровным. — Единственная семья, которая меня сейчас волнует… стоит за моей спиной. Палочка Бёрка дёрнулась. Палочка Роул поднялась выше. Магия сгущалась в воздухе — плотная, дрожащая, готовая разорваться. Затем... Цок. Звук когтей о камень. Цок. Снова. Громче. Размереннее. Как обратный отсчёт. Из арки в комнату шагнула пантера. Стройная. Чёрная. Неестественная. Она двигалась так, будто у неё было всё время мира. Она не рычала. Не моргала. Она просто смотрела. Ученики замерли. Торн отступил. Бёрк дрогнул. Амелия и Элеонора протянули руки, коснувшись кончиками пальцев плеча существа. Она замерцала на середине шага... И стала Пэнси Паркинсон. Её взгляд обвёл комнату. Она не повысила голоса. — Я отследила запах нападавшего от места нападения на Ливию, — сказала она. — След привёл сюда. Несколько вздохов. Кто-то прошептал проклятие. — Но я не могу точно определить, кто это был. Слишком много запахов в комнате. Малсибер пошевелился. Она не посмотрела на него. Пока. — Я бы не советовала испытывать меня сейчас, Малсибер. Огонь за её спиной громко треснул, отбрасывая её тень высокой и ужасной. Он моргнул. — Прошу прощения. — Тсс. — Её голос был льдом. — Я приду за тобой, когда захочу. Он открыл рот. Снова закрыл. Все в комнате чувствовали это — жар, исходящий от неё, будто под кожей она несла что-то темнее пламени. Она смотрела на него в упор. — Покинь мою гостиную. Это была не просьба. Это даже не был приказ. Это был приговор. Малсибер повернулся и вышел. Дверь закрылась с мягким щелчком. Никто не пошевелился. Затем — резкий выдох. Чья-то палочка тихо упала на пол. Пэнси не посмотрела. Ей не нужно было. Пэнси сосредоточила внимание на своих учениках. — Кто бы это ни сделал, он ранил одного из наших, — сказала она. — Я найду его. Она позволила тишине задержаться. Затем добавила: — Мне всё равно, из какой они семьи. Даже если считают себя неприкасаемыми. Я их найду. И они пожалеют, что я их нашла. Несколько учеников вздрогнули. Кто-то шагнул за друга. Торн посмотрел на Бёрка — слишком быстро — и отвернулся. Взгляд Пэнси скользнул дальше, нечитаемый. Она больше не говорила. Ей не нужно было. И в тишине, которая последовала, воздух был густ от трёх вещей: — Страха. — Лояльности. — И привкуса войны… ещё не объявленной. Примечания: Авторское примечание: Иногда лидерство — это огонь. Иногда это тихая рука на дверном косяке, ожидающая, когда её впустят. Далее: Паркинсон входит в лазарет. Примечание к бонусной главе: ✨ Цель по лайкам достигнута — спасибо! Вы разблокировали эту бонусную главу. 📌 Цель по закладкам всё ещё в игре: 33 из 40. Достигните её, и я выложу ещё одну главу, как только проснусь настолько, чтобы вспомнить, как работают пальцы.