У Грейнджер есть свой тип женщин

Платформа была завалена чемоданами, паром и шумом. Гриффиндорцы сновали, как красно-золотые саранчи, сталкиваясь друг с другом в великолепном месиве эмоционального хаоса, восторга и последних предэкзаменационных провалов. Гермиона стояла чуть в стороне от трапа, плотнее запахнув плащ, и наблюдала за ними. Они разбрасывали хаос во все стороны, останавливаясь только для того, чтобы выкрикивать ей что-то с такой срочностью, будто были уверены, что никогда больше её не увидят. — Профессор Грейнджер! Моя мама передаёт спасибо за отзыв на эссе! Хотя она всё равно ничего в нём не поняла! — Вы правда дуэлировали с Малсибером в подземельях? Потому что если да, то я прощаю вам ту отработку! — Вы с Паркинсон… вы теперь подруги? Или соперницы? Или, типа, тайные агенты Министерства? Подождите, это вы пантера?! Гермиона кивала каждому по очереди, ничего не отвечая, с выражением безмятежности перед лицом абсолютной бессмыслицы. В десяти футах от неё Пэнси Паркинсон зеркально повторяла её позу — плащ аккуратно застёгнут, руки расслаблены, выражение лица нечитаемо. Слизеринцы проходили мимо неё тише, шепча прощания и коротко, достойно кивая. Ни визгов. Ни объятий. Только точная хореография репутации и ритуала. — Вы были справедливы в этом семестре, — сказал Блетчли, поравнявшись с Роул, которая добавила: — Не позволяйте этому ударить вам в голову. — Постараюсь оставаться скромной, — сухо сказала Пэнси. Второкурсница с едва заметным шрамом над бровью остановилась рядом с ней. — Спасибо за вашу помощь, профессор. Особенно после… всего. Пэнси склонила голову. — В следующем семестре поменьше дуэлей. Или хотя бы более умных. Чуть поодаль шестикурсница сунула Пэнси в ладонь что-то — аннотированное эссе, которое она написала по теории магического убеждения. — Я добавила абзац об эмоциональном рычаге, — прошептала она. — То, что вы говорили о речах, сработало. Пэнси не улыбнулась, но её пальцы на мгновение сжали пергамент. — Хорошие инстинкты. Держите тон холодным, и всё будет в порядке. На стороне Гриффиндора группа третьекурсников пробежала мимо Гермионы, споря на ходу. — Она пантера, я клянусь! Грейнджер трансфигурировала и вырвала дверь Малсибера с петель когтями! — Ты идиот, она призывает пантеру. Это как дух-хранитель! — О боже. Думаешь, пантера — это Гарри Поттер под маскировкой? — Нет, она тренировалась с бразильскими военными друидами и раскрыла свой анимагический дар в джунглях! Все об этом знают. Тасмин Редмур стояла в нескольких шагах позади Гермионы, с пергаментом в одной руке и песочным печеньем в другой. Она была совершенно неподвижна. Слушала. Терпела. — Говорят, Бёрк зачаровал зеркало, чтобы подставить Торна! — Нет, Торн сам сдался, рыдая, кто-то сказал! — Малсибера перевели в комитет по этике Азкабана! Я клянусь! — Хогвартс открывает вторую школу, и Паркинсон — будет директриса злой школы! Глаз Тасмин дёрнулся. Один раз. Две четверокурсницы столкнулись у багажной тележки, визжа о том, что «Патронус профессора Грейнджер кого-то ударил». Гермиона, со своей стороны, не стала их поправлять. Она слегка повернулась, и её взгляд скользнул в сторону Пэнси Паркинсон. И Пэнси, почувствовав этот взгляд, словно притянутая заклинанием или невидимой нитью, встретилась с ней глазами сквозь поток учеников. Это был один взгляд. Не больше. Но он был красноречивее любого крика. Их ученики были дикими, блестящими, совершенно неуправляемыми. Замок всё ещё стоял. Семестр закончился. И каким-то образом они удержали всё это вместе. За это не дают медалей. Не пишут заголовков. Только безмолвное осознание сделанной работы — и сделанной хорошо. Две женщины. Два факультета. Одна долгая, невозможная игра. И они сыграли её вничью. — Редмур. Тасмин повернулась на голос Гермионы. — Профессор? — Я не хотела, чтобы семестр закончился, не сказав тебе… — Гермиона на мгновение заколебалась, — ты изменила ситуацию. Тасмин моргнула. — Я просто… делала то, что нужно. Гермиона слегка кивнула. — Именно. Именно так и выглядит лидерство по большей части. Не зрелищно. Просто устойчиво. Тасмин выпрямилась, но песочное печенье в её руке слегка рассыпалось между пальцами. — Я говорила с несколькими твоими однокурсниками за последние дни, — продолжила Гермиона. — Больше чем несколько упомянули, как ты удержала Гриффиндор после нападения на Ливию. То, что ты сделала в гостиной — это имело значение. Тасмин сглотнула. — Спасибо. Наступила пауза, затем тон Гермионы изменился — стал чуть теплее, чуть любопытнее. — В следующем семестре я хотела бы встречаться с тобой чаще. Есть один вид трансфигурации, которому я редко учу — магический синтез, основанный на эмоциональном намерении. Тихая магия, но точная. Думаю, ты поймёшь её лучше большинства. Она никогда не преподавала это. Возможно, потому что она была слишком требовательной для большинства. Тасмин уставилась на неё. — Вы думаете, я смогу освоить продвинутую магию? Губы Гермионы дрогнули — призрак улыбки. — Я думаю, ты уже её осваиваешь. На мгновение Тасмин была слишком ошеломлена, чтобы ответить. Затем её брови сошлись, встревоженные чем-то невысказанным. — Мне нужно кое-что вам сказать. Гермиона ждала. — Я рассказала Ише Гринграсс о том, что видела в кабинете Малсибера, — тихо сказала Тасмин. — Я знаю, что не должна была. Но я приняла решение. Ей нужно было знать. Она взглянула через платформу — туда, где Иша стояла рядом с Пэнси Паркинсон, обе были погружены в тихий разговор. — Я доверяю ей, — просто сказала Тасмин. — Я никому больше не рассказывала. Гермиона проследила за её взглядом. Она замерла — всего на вдох. То, что Иша знает, меняло расчёты. Власть всегда меняет. Затем её выражение смягчилось, почти удивлённо. — Это было храбро. И по-доброму, — сказала она. — Ты доверилась своим инстинктам — по правильным причинам. Тасмин кивнула, но её голос был неуверенным. — Надеюсь, я не переступила границ. — Нет, — сказала Гермиона, и в её тихой уверенности было что-то почти яростное. — Ты поступила правильно. Я не ожидала этого. Но я очень рада, что ты так сделала. На мгновение они просто стояли в оседающем тумане, никто не говорил. Взгляд Гермионы снова скользнул к Пэнси. Она наблюдала, как профессор зельеварения кивает на что-то, сказанное Ишей, острая и собранная даже на прощание. Гермиону поразило, не в первый раз, что Иша Гринграсс становится кем-то замечательным. И что Пэнси Паркинсон, вопреки всему, может быть причиной этого. В выражении лица Гермионы читалось восхищение — и что-то более тихое. Вопрос, возможно. Или начало ответа. — Я тоже ей доверяю, — тихо сказала Гермиона. Тасмин посмотрела между ними — затем открыла рот, чтобы сказать что-то ещё. Но сдержалась. — Хороших каникул, профессор. — И тебе, Редмур. Когда Тасмин отвернулась, Гермиона посмотрела ей вслед и сказала тихо, почти себе: — Хорошие инстинкты. У обеих. — Ты же не собираешься ускользнуть, не поговорив со мной? Иша спокойно повернулась. Она не удивилась. Пэнси Паркинсон стояла, сложив руки, плащ падал острыми линиями, бровь изогнута, как лезвие. — У меня была целая речь. Губы Иши дрогнули. — Долгая? — Десять минут, — с театральной серьёзностью сказала Пэнси. — Затем я вспомнила, с кем говорю, и выбросила её. Так что будет коротко. Она шагнула ближе — не навязчиво, но достаточно близко, чтобы гул платформы стих за звуками пара и сердцебиений. — Я горжусь тобой, — сказала Пэнси, голос низкий, но твёрдый. — За то, что удержала Слизерин. За то, что выступила в Большом зале. Но особенно — за то, что защитила близняшек. Губы Иши сжались. — Они были под моей защитой. Это никогда не обсуждалось. Пэнси кивнула один раз. — Именно. И ты не стала ждать разрешения. Пауза. — Это было по-королевски. Это вырвало у Иши смешок. Не насмешку. Просто честность, обёрнутая в иронию. — Ты будешь Старостой Школы в следующем году, — добавила Пэнси, как будто это был факт, который она уже вырезала в будущем. Иша уставилась на неё. — Что? — Ты слышала. — Я не — Иша замолчала, челюсть сжата. Пар клубился между ними, густой и горячий, исчезая. Её голос стал низким. — Я не заслужила — — Ты уже заслуживаешь, — твёрдо сказала Пэнси. — Власть не будет для тебя проблемой. Ты справишься с властью. Настоящим испытанием будет решить, что с ней делать. Слова упали тяжело — как пророчество, а не комплимент. — Мне нужно, чтобы ты думала за пределами этого года, — добавила Пэнси. — Потому что дело больше не в том, чтобы утвердиться. Дело в том, чтобы формировать то, что будет дальше. Пальцы Пэнси на мгновение сжали край плаща — словно она привязывала себя к этому моменту. Иша кивнула, челюсть сжата. — Поняла. Пэнси слегка наклонила голову, оценивая. — Тогда твоё первое задание. Иша инстинктивно выпрямилась. — Да, профессор? — Узнай Тасмин Редмур получше. Это застало её врасплох. — Что? Зачем? Пэнси моргнула, искренне удивлённая. — Потому что ты собираешься сменить её. И она блестяща. Она указала через платформу, где Тасмин как раз отступала обратно к поезду, её выражение было тихим и собранным. — Она твоё зеркало, Гринграсс. Но не твоё эхо. Иша повернулась, чтобы посмотреть — и в этот момент Тасмин подняла взгляд. Их глаза встретились. Без улыбки. Пока что. Но в этом взгляде было что-то, что они обе поняли. Пэнси наблюдала за этим и тихо кивнула. — Вкладывайся в это. Власть устойчивее, когда её разделяют. Иша заколебалась, будто хотела что-то сказать. Но вместо этого снова кивнула. — Хороших каникул, профессор. Пэнси подарила ей ироничную улыбку. — И тебе, будущая Староста Школы. — Профессор Грейнджер! Гермиона повернулась как раз вовремя, чтобы поймать мелькнувшее движение — и затем Ливия Вейзи врезалась в неё с силой особенно привязанного бладжера. — Спасибо, что спасли мне жизнь, — выпалила Ливия, её руки крепко обвили талию Гермионы. — Хорошего Рождества! Гермиона моргнула. — Пожалуйста. Ливия отстранилась, сияя. — И кстати, ваш драматический обморок был идеальным. У вас настоящий сценический талант. Прежде чем Гермиона успела оправиться и ответить, визг усилился вдвое. — ПАРКИНСОН! Близняшки Колдуэлл вылетели из тумана и с пугающей радостью набросились на Пэнси. — Мы будем скучать! — Не умирайте! — Можно нам кого-нибудь проклясть на каникулах?! Пэнси не дрогнула. Но её глаза очень ненадолго закрылись, словно она мысленно покидала тело. — Если устроите дипломатический инцидент, — ровно сказала она, — хотя бы сделайте это стильно. Близняшки отсалютовали с глубоко несерьёзным энтузиазмом. Гермиона взглянула, её выражение было где-то между раздражённой нежностью и искренним любопытством — и обнаружила, что Пэнси уже смотрит на неё. Конечно, смотрит. — Не делайте ничего, чего бы я не сделала, — добавила Ливия через плечо, сжимая Пэнси на прощание. — Обещаю, — сухо сказала Пэнси, — не буду. И как по команде, Бесенята Хаоса исчезли в поезде, их смех тянулся за ними, как серпантин. Пар зашипел. Толпа поредела. И тишина начала опускаться — медленно и тяжело, как снег, который ещё не начал падать. Гермиона стояла неподвижно, плащ плотно запахнут. Пэнси стояла в десяти футах, такая же неподвижная. Их глаза встретились. Ни слова не прозвучало между ними. Но в этом взгляде жило всё невысказанное — то, что почти было сказано, то, что почти сломалось, то, что всё ещё тихо горело под всеми их осторожными молчаниями. Мгновение, застывшее во времени. Прозвучал свисток. Поезд тронулся. И вместе с ним семестр — и всё, что они не сказали, — пришло в движение, невысказанное, но не забытое. Она позволила звуку поезда стихнуть до тишины, думая — не в первый раз — о том, что значит перестать бежать. Пэнси смотрела на тот же исчезающий поезд, руки глубоко в карманах. Власть была проще этого. Проще, чем смотреть на Грейнджер и хотеть чего-то, что она ещё не осмелилась назвать. Примечания: Эта глава задумывалась как тихая — без заклинаний, без речей, только тяжесть семестра, доведённого до конца. Мне хотелось написать прощание, которое не закрывает дверь, а открывает следующую главу: для Иши, для Тасмин и для того, что Гермиона и Пэнси строят из взглядов и молчаний. Спасибо за чтение, особенно если вы почувствовали что-то, что приземлилось в этой тишине. А следующая? Это как раз первая глава Акта III. С участием, возможно, величайшей пьяной пижамной вечеринки двух человек в истории фанфиков — в главных ролях Гринграсс и Паркинсон. Там будут секреты. Там будет пижама. Там будут границы, которые будут пересечены. Вы. Это. Не. Забудете. Это не стратегическое совещание. Возможно, это крик о помощи. Это… что бы это ни было. И это начинается в четверг. (Если мы не достигнем 300 лайков до того, как я пойду спать. Тогда это начнётся сегодня вечером.)