У Грейнджер есть свой тип женщин

Иона Селвин стояла на крыльце Дафны Гринграсс так, будто решала — признаться в преступлении, совершить его или просто инсценировать собственную смерть. Её дыхание замерзало в зимнем воздухе. Волосы были только что расчёсаны, серьги сочетались с туфлями, а на ней был шёлковый халат — решение, о котором она жалела с каждым сантиметром своей чересчур наряженной души, и… она понятия не имела, что делала. — Ладно, — прошептала она себе. — Ты выглядишь нормально. Всё нормально. Тебя пригласили. Это нормально. Люди ходят на вечеринки. Это бывает. Это случается. Пауза. Затем мрачнее: — Ты скажешь что-то странное, да? Пауза. — Пожалуйста, не говори ничего странного. Она поправила одну серьгу. Затем другую. Затем запаниковала, сняла обе, затем снова надела. Дважды. — Они слишком блестят, — пробормотала она. — Я выгляжу так, будто слишком стараюсь. Я слишком стараюсь. Мне стоило принести бутылку чего-нибудь? Закуску? Козла? Дверь нависала перед ней. Её кулак замер в воздухе. Пульс грохотал в ушах, будто пытался её предупредить. Она ещё не постучала. — Ты выглядишь потрясающе, — раздался голос за спиной. Иона взвизгнула и обернулась. Лайра Фэйрберн стояла внизу ступенек в мерцающем изумрудном плаще, который, казалось, был украден из музея кинозвёзд. Ни волоска не выбилось. Ни одна снежинка не посмела упасть на неё. Её кудри были уложены так, будто она только что проснулась после романтического проклятия. Иона моргнула. — Ты — что — я — Лайра приподняла бровь. — Так почему ты стоишь здесь и бормочешь, будто собираешься ограбить это место? — Глурррб, — сказала Иона. — Именно. — Лайра взяла Иону под руку, как будто это было самое естественное в мире. — Пошли внутрь. Дверь распахнулась, прежде чем они успели постучать. Внутри царил хаос. Камин пылал. Кто-то кричал о нелегальной омеле. Музыка была слишком громкой, свет слишком тусклым, а запах цитрусов, сахара и чего-то алкогольного разносился в воздухе, как ароматное заклинание. — Секс на пляже для Даф! Драко, твой любимый — Пушистый нежный! Голос Пэнси Паркинсон раздался из кухни. Она смешивала напитки за стойкой, палочка мелькала, рукава закатаны, выглядела она совершенно довольной собой. Рядом с ней Блейз Забини лениво прислонился к холодильнику, потягивая вино и бормоча: — Ты не жила по-настоящему, пока не добавила пену сливочного пива в мартини. Поверь мне. — Нет, — сказала Пэнси. — Ты запрещён. — Я новатор. — Дело не в этом. Я думаю, твои вкусовые рецепторы прокляты, и это заставляет тебя говорить глупости о еде и напитках. Дафна Гринграсс появилась в центре комнаты, как призванный бес, глаза горят, щёки раскраснелись, в одной руке полупустой стакан с чем-то светящимся малиновым. Она взглянула на Лайру и объявила: — Я никогда не занималась сексом с женщиной, но если бы — я хотела бы, чтобы она выглядела точно как ты. Возможно, с худшей кожей. Чтобы у меня были шансы. Лайра не моргнула. — Я тоже никогда не занималась сексом с женщиной. Но готова поспорить, что была бы в этом великолепна. Иона моргнула. Она не была уверена, чувствовать ли себя запуганной, невидимой или странно… взволнованной. Они захихикали, чокнулись бокалами и стали мгновенно, необратимо лучшими подругами. Где-то позади них Пэнси вышла из кухни с кувшином маргариты. — Так, дегенераты, — сказала она. — Доливка. Дафна ухватилась за момент. — Кстати о том, что я никогда не занималась сексом с женщиной — вы все знаете, что у Пэнси не было секса больше трёх лет? Раздался рев. — Что? — ахнул Блейз. — О, дорогая, — прошептал Драко, одновременно ужаснувшись и восхитившись. Иона начала медленно отступать к двери. Лайра спросила с искренним любопытством: — Как? Пэнси поставила маргариты на стол со звоном. — Какого хрена с тобой не так? — Я подумала, что забавный факт поможет Ионе расслабиться. Иона прижалась спиной к двери, сердце колотилось. Она была одновременно в панике и странно счастлива. Игнорируя Дафну, Пэнси подошла к Ионе, протягивая бокал. — Я так рада, что ты пришла, — тепло сказала она. Что-то разжалось в животе Ионы, а затем Пэнси наклонилась и нежно поцеловала её в щёку. Иона моргнула. Её щека была тёплой. Сердце сделало что-то странное в груди, будто его подняли и рассмотрели те, кого она не ожидала. Она не знала, что сказать, поэтому просто крепче сжала бокал. Лайра, всё ещё в поисках знаний, взмолилась: — Помоги мне понять. Ты не Дафна, но при твоей уверенности в себе я думала, что ты могла бы найти кого-нибудь за три года. Пэнси небрежно объяснила: — Я жила в аббатстве. С монахинями. Буквально с обетами безбрачия. — Она отпила из своего бокала. — Затем я обучалась у Аурелии Шульман. Которой… сто десять. И очень сурово. А теперь я преподаю гормональным подросткам, что, честно говоря, может отбить у меня желание заниматься сексом до конца жизни. Комната замерла. Блейз нахмурился. — Но разве монахини не женщины? Разве это не… ну знаешь… рыба в бочке? Пэнси одарила его взглядом, который мог бы разрезать сталь. — Они дали обет. А я пыталась стать хорошим человеком. Так что. Нет. — Быть хорошим точно не стоит того, — сказал Блейз. — Вот ещё один забавный факт, — ярко сказала Дафна. — Я попросила Пэнси оценить всех профессоров-женщин в Хогвартсе по трахабельности…(я не могу, смеюсь). Душа Ионы попыталась покинуть тело. Влага выступила в нескольких неожиданных местах, когда она вяло подумала… я профессор в Хогвартсе… — Пэнси поставила МакГонагалл семь. Подумайте об этом! Её имя Минерва, ради Мерлина. — Её имя — твоё главное возражение? — спросил Блейз. — Подожди, это было из десяти или из ста? — Из ста подразумевает слишком большую точность, — сказала Пэнси. — Мы хотели свободную шкалу. Драко выглядел физически больным. — Ты хочешь заняться сексом с Минервой МакГонагалл? Она древняя! Блейз фыркнул. — Та же возрастная разница не помешала Грейнджер, когда она занималась сексом с твоей мамой. Мозг Ионы заскрежетал и остановился. Гермиона Грейнджер и… Нарцисса Малфой? Разве это вообще возможно? Она не знала, что было более невероятным: эта пара… или то, как сильно она хотела узнать, правда ли это. Пэнси замерла, маргарита на полпути ко рту. Затем она издала слегка фальшивый смешок: — Не зли Малфоя так рано вечером, Забини. Иона, наблюдая, почувствовала странное ощущение, что этот смех что-то значил. Драко бросился вперёд. Крики. Конечности. В дело вмешался диван. Иона вздрогнула так сильно, что чуть не уронила напиток. Лайра, наблюдая за потасовкой с полным безразличием, повернулась к Дафне. — Что Пэнси поставила мне, дорогая? Дафна выглядела скорбно. — Увы. Я ещё не встретила тебя, и, следовательно, твоя горячность не была зафиксирована в истории Хогвартса. — Жаль, возможно… — Тсс, — Дафна приложила палец к губам Лайры. — Я не могу спросить сейчас, дорогая, — добавила Дафна. — Она, очевидно, поставила бы тебе десять, и это создало бы нежелательную конкуренцию. — Она отпила маргариту, будто сделала важную политическую заявку. Робко Иона подняла руку. — Я правильно расслышала… что Гермиона Грейнджер… имела… э… — Секс, — услужливо подсказала Лайра. — Да. Спасибо. Но… конкретно с… мамой Драко? — Иона закончила голосом на октаву выше. Блейз, всё ещё под Драко, закричал: — Так много грязного, грязного секса с твоей мммМММПХ — Его снова повалили. По комнате вечеринка продолжала кружиться. — Я однажды слышала, как Пэнси сказала, что она самая гейская женщина в Англии, — небрежно добавила Дафна. — Титул, который, я думаю, ей придётся уступить, учитывая её неспособность… завершить сделку за последние три года. Иона тихо гипервентилировала, пытаясь осмыслить происходящее с невероятной скоростью, всё вокруг неё. Блейз закричал: — Я видел, как Грейнджер практически сухо трахала женщину, которая выглядела как мама Драко! Похоже, Драко плакал, пытаясь разорвать Блейза на части. Блейз споткнулся рядом с Ионой, с Драко, обмотавшимся вокруг его ног, и сумел прошептать: — Моя новая теория — женщина, которая висела на Грейнджер, была мамой Драко. Ей было просто слишком неловко встретиться со мной взглядом. — Думаю, у Пэнси тайная влюблённость, — добавила Дафна, полностью игнорируя Блейза. — Я подозреваю, что у неё будет секс на каникулах. Пэнси сверкнула взглядом. — Перестань выдумывать херню. — Только потому, что я во что-то верю, это не делает это хернёй, Пэнси. — То, что ты считаешь что-то не хернёй, потому что ты в это веришь… это тоже херня, Даф. Лайра подалась вперёд. — Как думаешь, с кем она тайно встречается? — Ты никогда не угадаешь, кто — Пэнси, голос резкий и с безумными глазами, перебила её: — Драко однажды сказал, что Гарри Поттер горячий! На глазах у его жены! Драко рухнул. — Я был пьян! И это было непреднамеренно и теоретически… Кто-то снова наполнил маргариты. Кто-то ещё попытался починить диван. Омела в углу начала зловеще светиться. Под ней нарастал низкий гул — таинственный и самодовольный. Один из зачарованных шариков мигнул красным. Затем фиолетовым. Затем взорвался дымными искрами со звуком крошечного насмешливого фырканья. Казалось, никто не заметил. Иона держала свой напиток, будто он мог исчезнуть, сердце скакало, мозг горел. А затем, ясное как стекло, яростное как ответ на невозможный вызов, она решила, что не уйдёт. Не потому что она вписалась. Она не вписалась. Но она хотела. Иона проснулась с рывком. Она была не в своей кровати, и во рту был вкус Секса на Нежном? Пушистом Пляже? Её лицо было прижато к подушке, а боль за глазами предупреждала, что впереди ещё больше боли. Её конечности были запутаны в чём-то мягком — возможно, в одеяле, возможно, в халате — а мозг чувствовал себя так, будто его слегка обжарили. Она моргнула в утренний свет, просачивающийся сквозь шторы. Итак. Перекличка. Она была… жива. Вероятно. Её палочка была… где-то. Её достоинство было… под вопросом. Она лежала неподвижно, пытаясь сложить кусочки воедино. Она помнила сову. Нет — двух сов. Одна из них определённо приземлилась в картофельное пюре. Была омела. И маргариты. И — Дафна показала ей сиськи после того, как вызвала сама себя на спор? Она прищурилась на потолок. Лайра поцеловала её? Или она поцеловала Пэнси?!!! Была ли… дуэль? Драка на диване? Кто-то определённо кричал о бицепсах Грейнджер. И Драко, возможно, кричал, что его мать ненавидит женщин с бицепсами. Возможно, пока был под Блейзом? Её брови слегка приподнялись. И каким-то образом… это было весело? Её мозг задержался на слове. Перевернул его, как блестящий камешек. Весело. Вечеринка. Она ходила на вечеринку. Она не просто торчала в углу всю ночь, пытаясь исчезнуть в комнатном растении. Она смеялась. Она паниковала. Она, возможно, флиртовала. И люди флиртовали в ответ. Её сердце совершило крошечный, сбитый с толку кульбит. Она улыбнулась. Затем ахнула. Она действительно крикнула «Твоя мама горячая!» Драко Малфою? Она повалила Пэнси, оседлала её и заявила: «Я теперь королева Слизерина, сука!» — а затем лизнула её в щёку? Это должно быть ложное воспоминание. Да? Пожалуйста? И разве не был момент, Мерлин, помоги ей, когда она попыталась дуэлировать с растением омелы, потому что оно «выглядело… самодовольным»? Она посмотрела туда, где была Проклятая Омела. На стене красовалось обожжённое пятно, сажа застыла в идеальном венке сожаления. В воздухе всё ещё пахло подгоревшей корицей. — О… это были улики… — прошептала Иона. Это было похоже на то, как если бы обнаружила у себя татуировку, о которой не помнила, — но… это было даже круто. Она осторожно сбросила одеяло. Она не хотела никого будить. Гостиная выглядела как гламурно проклятое поле битвы. Блейз лежал вверх ногами на диване, один носок отсутствовал. Драко слился с декоративной подушкой. Пэнси была в гнезде из пледов, спала как человек, примирившийся со своими грехами. Лайра и Дафна были клубком звёздных конечностей и кудрей на ковре. Рубашка Дафны была сбита набок, достаточно, чтобы подтвердить самое хаотичное подозрение Ионы. Ага. Вид сисек: не сон. Иона прижала руку ко рту, чтобы подавить восхищённый, испуганный смешок или, возможно, вздох. Она понятия не имела, что с ней происходит. Но ей это нравилось. Она на цыпочках прошла на кухню. Место выглядело так, будто стойка с напитками проиграла дуэль. Среди хаоса — пустые стаканы, ложка, прилипшая к стойке в сахарной пудре — она нашла чистый кусок пергамента и всё ещё работающее перо. Она закусила губу. Затем написала. Дорогая Дафна, Неясно, была ли это вечеринка или низкоуровневый магический инцидент. В любом случае — спасибо. За приглашение. За то, что включила меня. За всё это… что бы это ни было. Я никогда не чувствовала себя такой ошеломлённой, хаотичной и желанной. Ты сделала для меня место, и я не знала, как сильно мне это было нужно. Ты невыносима. Я всё ещё прихожу в себя. С любовью, Иона P.S. Хорошие сиськи, поздравляю! Примечания: Этого было много. (Для Ионы. Для дивана Драко. Возможно, для омелы.) Но мы ещё не закончили. Следующая остановка: Нора. Семья. Свет камина. Ожидание. Чтобы увидеть, появится ли Гермиона. Увидимся там.