У Грейнджер есть свой тип женщин

Сцена 1 – Гостиная Когда Иона вошла в гостиную вслед за тётей, у неё перехватило дыхание. Всё было безупречно. Изысканное освещение, приглушённая музыка, камин, горящий так, будто он подписал договор о соблюдении эстетики. Малфои умели устраивать приёмы, особенно когда их гости одновременно служили и резюме. Ничего не было не на месте. И от этого ей хотелось бежать ещё сильнее. Воздух пах дорогими духами и хвойным лаком. Каждый звук был бархатным. Каждая улыбка прятала клыки. Плечи выпрямились сами собой. Она шла на шаг позади тёти — ни слишком быстро, ни слишком медленно. Именно так, как её учили. Нарцисса Блэк стояла у камина — величественная, в стально-серых одеждах, с взглядом одновременно мягким и острым. Она была из тех женщин, которые раздают комплименты как политические услуги: красиво сформулированные и глубоко условные. Даже свет камина, казалось, подчинялся ей. Иона бывала на десятках министерских приёмов — в острых платьях, под острыми взглядами, — но идти рядом с тётей всегда было тяжело. Рядом с Лорелей она превращалась в зеркало: собранное, отполированное, точное. Не жестокое. Просто… опустошающее. Хотя бы раз она хотела войти в такую комнату и не готовиться к удару. Взгляд Ионы скользнул по залу в поисках выхода. Не чтобы уйти. Просто чтобы побыть собой, хотя бы на миг. Сцена 2 – Стая сходится Министр Селвин уже направлялась к Нарциссе Блэк, чтобы поприветствовать её, когда слизеринская стая перехватила её. Драко Малфой был первым. Разумеется. Его мантия была острой, как лезвие, обаяние — отточенное, но не пустое. — Иона, — сказал он, вставая у них на пути с изящным поклоном. — Всегда рад вас видеть. Она приняла его руку с той же учтивостью. — Драко. Спасибо за приглашение. Он улыбнулся чуть шире. — Вы выглядите… — он выдержал паузу, ровно настолько, чтобы дать понять: он оценивает всё — платье, осанку, даже ауру, — уверенно. Мне нравится это в вас. Иона почувствовала, как комплимент приземлился где-то между спиной и дыханием. В нём не было похоти. Он был… поддерживающим. Будто он хотел, чтобы у неё всё получалось. Позади она чувствовала, как внимание тёти сузилось, как фокусирующее заклинание. Лорелей Селвин когда-то назвала её нейтральным активом. Сегодня Иона чувствовала, что её переоценивают. И в этот раз она была не просто отражением. Её видели. Не зеркалили. Затем ворвался Блейз — весь шёлк и двусмысленность, обаяние, заточенное под неприятности, с усмешкой, созданной для скандалов. Он поцеловал ей руку — тепло, беззастенчиво. — Ах, загадочный новый профессор Защиты от… искусств в Хогвартсе, — промурлыкал он. — Я с нетерпением ждал возможности познакомиться с вами поближе. Иона приподняла бровь. — Ты немного мудак, да, Блейз? Блейз выглядел восхищённым. Он положил руку ей на плечо — почти дружески, почти фамильярно — и не убрал, когда она не отшатнулась. Это прикосновение удивило её. Не потому что оно было неуместным, а потому что оно не было предупреждением. Оно было… приглашением. Затем появилась Дафна. Где Драко был выдержкой, а Блейз — игрой, Дафна Гринграсс была чистым представлением. Она не была хозяйкой вечера, но двигалась так, будто сама ставила каждую сцену. Бокал в руке, безупречная осанка, туфли, которые выглядели как произведения искусства. — Иона, — сияюще сказала она, вплывая в круг. — Ты должна познакомиться с моей сестрой и её мужем Базилем. И, конечно, ты уже знаешь нашу кузину Ишу — секретное оружие Слизерина. — Очень приятно, — сказала Иона, вежливо кивая каждому по очереди, и особенно тепло улыбнулась Ише. Та ответила тихим: «Профессор», — и призрачной улыбкой. Дафна наклонилась для обязательного поцелуя в щёку и прошептала едва слышно: — Не волнуйся, дорогая. Я буду скучной, пока мы не останемся с нашими друзьями. А потом я что-нибудь подожгу. Или признаюсь в преступлении. Это был театр, но настоящий театр. Достаточно острый, чтобы пустить кровь. Иона с трудом сдержала смех, прикусив губу — смех бился наружу, как тайна. Она не осмелилась показать, что слышала, но знала — знала точно, — что тётя тоже слышала. Её серьга дрогнула. Челюсть едва заметно сжалась. Идеальная селвиновская неподвижность. Та, которую вбивают с детства. Которая защищает от осуждения. Министр Лорелей Селвин была безупречна, как всегда. Синий шёлк, аккуратный пучок, глаза — как закалённое стекло. Она выдавила маленькую улыбку — ровно настолько, чтобы не нарушить этикет. — Хогвартс — плодородная почва для связей, — сказала она ни к кому и ко всем. — Хотя не каждое семя переживает первый заморозок. — Верно, — сказал Блейз, небрежно потягивая. — Но некоторые цветут буйно не в сезон. Иона почувствовала тепло от подтекста. Её связь с друзьями Пэнси была новой и непредсказуемой, но Блейз был уверен: их дружба вырастет. Сцена 3 – Министр начинает Селвин повернулась к Драко. — Ещё раз спасибо за приём, мистер Малфой. Приятно видеть традиции в таких… элегантных руках. Драко склонил голову с безупречным изяществом. Затем Селвин повернулась к Ионе. — Ты заняла какие-нибудь консультационные должности в этом семестре? — спросила она небрежно. Тон был лёгким. Лезвие под ним — нет. — Пару неформальных, — ответила Иона. — В Хогвартсе было… много интересных разговоров. Улыбка тёти застыла — всё ещё вежливая, но уже не тёплая. Это была трещина. Маленькая, но заметная. И Иона, удивлённая собственной смелостью, не пожалела об этом. Она положила руку на спину Ионы. Легко. Пусто. Жест для публики. Иона была просто поверхностью, на которую он упал. И где-то в толпе что-то изменилось. Перепад давления. Всплеск статики. Кто-то прибыл. Сцена 4 – Буря собирается Иша Гринграсс стояла, слегка сложив руки перед собой, — прямая спина, безмятежное лицо. Рядом Дафна вела светскую беседу с отточенным изяществом. Смех Блейза искрился, как шампанское. Драко был воплощением старой выдержки. Министр, конечно, была безупречна. И тут Иша увидела её. По ту сторону зала, разрезая толпу в чёрной мантии и на острых каблуках, шла Пэнси Паркинсон. Уверенная, могущественная и — несмотря на взгляды, тянущиеся за ней — неприкасаемая. Иша почувковала это — маленький укол волнения. Как предчувствие бури на горизонте. Что-то должно было случиться. Она не могла дождаться. Это было похоже на то, как если бы её посвятили в секрет за мгновение до того, как грянет гром. Сцена 5 – Дуэль Пэнси приблизилась с бокалом в руке, её улыбка изгибалась, как тайна. — Прекрасное собрание, — сказала она никому и всем, но уже стояла рядом с Ишей, будто всегда там и была. — Профессор Паркинсон, — сказала Селвин с тёплой нейтральностью. — Я как раз хвалила академическую родословную профессора Хайтауэра и его учебную программу в Хогвартсе. Мне нравится его идея расширить курс магической этики, чтобы охватить более широкий круг важных тем. Вы не находите, что это вдохновляющее решение? — Вы слушаете Хайтауэра по вопросам этики? — Пэнси моргнула, затем выглядела искренне озадаченной. Иша прикусила губу. Тишина стала осязаемой — хрустящей и рассыпающейся. — Он читает по устаревшему сценарию, и он морально банкрот. Хайтауэр, преподающий этику, — это как доверить докси руководство школой хороших манер. Министр Селвин была на мгновение ошеломлена прямотой атаки Пэнси. Пока министр приходила в себя, Пэнси решила нанести второй удар. — Я прочитала две его опубликованные статьи, — продолжила она беззаботно. — Одна была плагиатом. Вторая читалась как попытка пятикурсника произвести впечатление на когтевранскую любовь. Я поставила ей четвёрку с минусом. Не цитируйте его настоящим академикам — это кричит о поверхностном суждении. Дафна поперхнулась и едва сдержала смех. Блейз прикрыл улыбку рукой. Драко приподнял бровь — впечатлённый. Министр уже открыла рот, когда Пэнси закончила: — Интересно, кто была его когтевранская любовь в моей истории? Из любопытства, на какой факультет вас распределили, министр? Иша была в полном восторге. Профессор Паркинсон не позировала. Она проводила хирургическую операцию. Губы министра сжались в изящную линию. — Мне было интересно узнать о вашем назначении в школе. Я полагаю, каждый заслуживает… искупления. Хотя немногие получают столь престижную сцену для его попытки. Пэнси выглядела скучающей. В самом деле. — Ваше великодушие трогает меня, — протянула она. — И это должно быть… трудно, — добавила Селвин, её улыбка стала острее, — вернуться в Хогвартс, учитывая вашу историю там. Интересно, сможет ли мистер Поттер присоединиться к нам сегодня вечером? Это был удар ниже пояса. Все услышали. Все поняли. Но Пэнси не дрогнула. — Если это ваша идея бросить тень, вам нужен лучший учитель. — На меня семь лет насмехались Северус Снейп. И каждый день я смотрю в глаза Золотой девочке. — Вы думаете, я вздрогну от приподнятой брови тётушки из высшего общества, которая прячется за приличиями? Она не сказала «министр». Чтобы подчеркнуть своё неуважение. Иша подумала с тихим восторгом: она выросла среди таких женщин, как Лорелей Селвин — острых, как бритва, но всегда улыбающихся. Пэнси не утруждала себя улыбкой. Лицо Селвин не дрогнуло, но её пальцы слегка напряглись вокруг бокала. — Это министр Селвин, Паркинсон, — холодно сказала она. — И вам стоило бы запомнить это. Пэнси медленно оглядела комнату. Селвин снова начала улыбаться — натянуто, хрупко. Будто сама улыбка могла вернуть ей доминирование. Но блеск в её глазах не доходил дальше скул. — Даже с вашим титулом, — сказала Пэнси почти нежно, — я вижу в этой комнате восемь ведьм опаснее вас. А Грейнджер и МакГонагалл ещё даже не прибыли. Если они появятся, вы вылетите из первой десятки… министр. Это был не просто профессор, ставящий политика на место. Это была женщина, создающая пространство. Для таких девушек, как Иша. Для таких, как Ливия. Она протянула свой бокал проходящему официанту и отвернулась — закончив и с напитком, и с разговором. Челюсть Селвин сжалась. Её глаза следили за Пэнси, как проклятие, готовое сорваться с цепи — И тут, прежде чем она успела прийти в себя, молодой вышколенный слуга в цветах дома Нарциссы шагнул в её поле зрения. — Министр Селвин, — сказал он с уважительным поклоном. — Мадам Блэк надеялась, что вы сможете уделить ей минуту. До тоста. Сцена 6 – Последствия Селвин моргнула. Один раз. Момент был хуже некуда. Она взяла себя в руки, коротко кивнула и последовала за слугой — плечи расправлены, подбородок высоко. Но никто не пропустил правду. Время было не неудачным. Оно было жестоким. Пэнси не просто закончила разговор. Она расчистила поле — и вселенная согласилась. Мгновение зависло в воздухе. Дафна моргнула. Блейз выдохнул, будто только что стал свидетелем дуэли. Иша ничего не сказала, но её пульс стучал от восторга. Прямо за своим бокалом Иша Гринграсс выдохнула — резко, поверхностно. Она не заметила, что перестала дышать. Её пальцы слегка сжали ножку бокала. Не от страха. От чего-то вроде благоговения. Она выросла, веря, что такие женщины, как министр Селвин, неизбежны. Но Паркинсон только что переписала правила. Сцена 7 – Дом, а не экономика услуг Через пятнадцать минут Пэнси нашла их у ниши с зачарованными орхидеями и бабочками — Драко в профиль, уже на середине рассказа, и Нарцисса Блэк, элегантная как всегда, потягивающая шампанское, будто это была информация. — Пэнси, — поприветствовала Нарцисса с гладкой улыбкой. — Драко как раз рассказывал мне о твоём довольно… запоминающемся разговоре с министром. Драко усмехнулся. — Это было зрелище. Ты едва повысила голос, а она ушла так, будто её выбросили в окно. — Выбросили? — мягко сказала Пэнси. — Я думала, я проводила её к порогу неактуальности. Драко коротко рассмеялся. Тон Нарциссы, однако, оставался сдержанным. — Будь осторожна, кого обижаешь, дорогая. Если твоя цель — хорошо устроить своих учеников, отчуждение действующего министра может оказаться… контрпродуктивным. Пэнси знала об опасности вражды с такой, как Селвин. Но она также знала, что случается, когда этого не делаешь. Страх порождает молчание. Молчание порождает гниль. Пэнси вступила в разговор. — Дело не только в том, чтобы устроить их на любую работу, — сказала она. — Дело в том, чтобы найти позиции, где их не будут загонять в рамки такие люди, как она. Я не хочу, чтобы они были благодарны за объедки. Я хочу, чтобы они могли свободно расти. В этом смысл упражнения. Наступила маленькая пауза. Затем Нарцисса наклонила голову и посмотрела на Пэнси оценивающе — глаза острее, чем улыбка. — Никаких сожалений? — Конечно, есть, — сказала Пэнси. — Но они не касаются Селвин. Я строю дом, а не экономику услуг. Драко покосился на неё, теперь более задумчиво. — Что ж, у тебя есть мой список. Блетчли. Роул. Иша. Пэнси смягчилась, едва заметно. — Ты серьёзно? Драко пожал плечами. — Даже я признаю талант, когда на него указывают неоднократно. Нарцисса добавила: — Я уже упоминала имя Иши Гринграсс в Фонде Розье. Они расширяются в дипломатический консалтинг. Пэнси приподняла бровь. — Им повезёт, если она у них будет. — Будем надеяться, она унаследует твой хребет, но не твоё отсутствие такта, — пробормотала Нарцисса, хотя её тон был почти нежным. — Оставь место для дипломатии, Пэнси. Однажды даже министры могут тебя удивить. — Маловероятно, — сухо сказала Пэнси. — Но я подумаю. Сцена 8 – Предупреждение Иша Гринграсс только что вырвалась из долгого и бесконечного разговора с одним из кузенов Монтегю о культурном упадке Отдела Тайн, когда заметила тихий уголок у барной стойки. Она скользнула туда, позволяя мягкому гулу разговоров обтекать её, благодарная за мгновение покоя. Её осанка была идеальной, плечи расправлены, лицо спокойно. Но пальцы — аккуратно сложенные на ножке бокала — выдавали лёгкую дрожь напряжения. Впереди была ещё долгая ночь. Она это чувствовала. — Гринграсс. Иша повернулась. Женщина была великолепна: около сорока пяти, с ледниково-светлыми волосами, уложенными в сложную корону, и одеждами, которые казались не сшитыми, а вылепленными. Единственным украшением была серебряная змеиная брошь у горла. Её голос — идеальный, отточенный альт, сформированный деньгами и школой хороших манер, где кинжалы выдавали под видом этикета. — Простите, — холодно сказала Иша. — Мы знакомы? — Нет. Но я знаю вашего отца. И ваша тётя Розалин раньше очень хорошо о вас отзывалась. — Женщина слабо улыбнулась. — До ваших недавних… связей. Это застало Ишу врасплох. Не слова, а вес за ними. — А вы? — Обеспокоенный наблюдатель. И тётя Ливии Вейзи. Иша замерла. — Она к вам привязана, — продолжила женщина. — Это очевидно. Она говорит о вас так, будто вы что-то среднее между сестрой и жрицей. Глаза Иши сузились. — И вы не одобряете? — Я понимаю осторожность. — Тон женщины был мягким — от этого ещё хуже. — Я понимаю, как знать, что всё против тебя, и всё равно играть. Но я учила Ливию защищать себя. Наблюдать. Сомневаться в любом, кто предлагает ей власть одной рукой, а будущее — другой. — Вы думаете, я её использую? — Я думаю, её кто-то использует, — сказала женщина. — И вы были достаточно близки, чтобы либо извлечь из этого выгоду, либо быть ослеплённой этим. Иша не дрогнула. — Ливия талантливая и целеустремлённая девушка. И она не единственная. — Нет. Представляю. У Паркинсон талант к… коллекционированию. В голосе не было сомнений — пренебрежение, обёрнутое в вежливость, как лезвие в шёлк. — Я уверена, вы в её коллекции, потому что вы умны. Дисциплинированны. Гринграсс. Поэтому я скажу вам вот что, — сказала она, наклонив голову. — Паркинсоны всегда опасны. Не потому что они лгут — а потому что они имеют это в виду. Иша изучала её. Затем тихо сказала: — Ливия не вырастет испуганной. Если я смогу это предотвратить. Женщина выглядела почти забавленной. — И кем вы будете для неё? Наставницей? Щитом? — Возможно, — сказала Иша. — Или просто той, кто помнит, каково это — быть молодой, амбициозной и недооценённой. Пауза. Женщина подняла бокал. — Удачи, мисс Гринграсс. Надеюсь, вы переживёте свою покровительницу. Она отошла. Иша осталась на месте, сердце билось быстрее, чем ей хотелось бы. Сцена 9 – Мы строим кое-что другое По ту сторону комнаты она заметила движение — знакомое, решительное. Пэнси Паркинсон, разрезающая толпу прямо к ней. Пэнси остановилась рядом. — Итак, — легко сказала она, — я вижу, ты пережила свою первую публичную порку. Поздравляю. Иша выдохнула что-то, что могло быть смехом. Или нет. — Все это видели? — Нет, — сказала Пэнси. — Но я обращала внимание. Иша не улыбнулась. Она посмотрела в свой почти пустой бокал. Пэнси наклонила голову. — Что она сказала, что тебя задело? — Она предположила, что мы пользуемся Ливией, — наконец сказала Иша. Пэнси не ответила сразу. Она позволила тишине задержаться. Затем сказала: — Она думает, что единственное будущее для такой девочки, как Ливия, — осторожное. Иша наконец посмотрела на неё. Глаза острые. — Что нам делать? Пэнси слабо улыбнулась. — Мы строим кое-что другое. Для таких девочек, как Ливия. Чтобы у них было больше, чем просто безопасность в маленьком мире. Больше, чем право сидеть красиво в кукольном домике, построенном кем-то другим. Иша выдохнула. Напряжение немного отпустило плечи. Не всё. Но достаточно. Пэнси слегка наклонилась, голос тише: — Слушай. Такие люди — хорошо говорящие, элегантные, идеально собранные — им не нужно быть громкими, чтобы быть опасными. Им просто нужно, чтобы ты сомневалась в себе. Не сомневайся. Иша серьёзно кивнула. — Теперь, — сказала Пэнси с хитрой улыбкой, — я была слишком резкой с Селвин? — Я видела, как министр отступила, — ровно ответила Иша. — Она выглядела… меньше после этого. — Нарцисса предупредила меня быть тактичной. — Она была неправа? — Нет, — сказала Пэнси после паузы. — Но я не просто устраиваю учеников. Я пытаюсь устроить их туда, где их не будут загонять в рамки такие люди, как Селвин, или старая тётя Вейзи. Иша медленно кивнула. Это было ближе к правде, чем всё, что она слышала за весь вечер. — Собеседования Блетчли продвигаются, — продолжила Пэнси, теперь более деловито. — Если он не струсит, он получит младшую должность в политическом отделе. У Роул летняя стажировка в Гринготтсе — глубокий архивный обход, с протоколами сохранения. Это проверит её терпение, что для неё полезно. Она окинула Ишу взглядом — не недобрым. — И у тебя две недели в Отделе связи с Визенгамотом. В основном наблюдение. Достаточно, чтобы понять ритмы, увидеть, подходит ли это. Брови Иши слегка приподнялись. — Вы это устроили? — Я сделала обоснованное предложение, — сказала Пэнси. — И потянула за несколько ниточек. Иша заколебалась. — Спасибо. — Я не занимаюсь благотворительностью, — ответила Пэнси, но голос смягчился. — Ты хороша. Ты много работаешь. Я буду поддерживать это всегда. Они постояли тихо мгновение, в стороне от вихря вечеринки. Затем Пэнси добавила, наклонив голову: — Дай мне знать, что ты думаешь после первой недели. Если это не стоит твоего времени, мы найдём что-то другое. Это удивило Ишу больше всего. — Хорошо, — тихо сказала она. — Я скажу. Пэнси кивнула. Затем её внимание привлекло что-то через комнату, и она переменила позу. — Наслаждайся вечером, — сказала она. — Даже если ты работаешь. И с этим она шагнула обратно в толпу, уже сканируя пространство в поисках следующего разговора. Иша осталась на месте — руки сложены, осанка прямая. Собранная. Но за её неподвижностью что-то задумчивое начало вращаться. Сцена 10 – Ужасающая ясность Иона Селвин тихо приходила в себя после своего второго околосмертельного опыта за вечер — на этот раз вызванного не собственной паникой, а тем, как Пэнси Паркинсон словесно освежевала её тётю на глазах у половины зала, — когда знакомый голос прервал её попытку слиться с обоями. — Вот вы где, профессор Селвин. Прятаться за шампанской башней — это очень по-первокурснически. Иона повернулась, моргая. Дафна Гринграсс сияла в изумрудной мантии, бокал в руке, взгляд острый и забавный. Она выглядела так, будто принадлежала центру каждого разговора, и в этот раз она не была в центре. Она направлялась прямо к Ионе. — Я не пряталась, — сказала Иона и тут же пожалела. — Я имею в виду, не от кого-то конкретного. Дафна улыбнулась. — Хорошо. Потому что я надеялась тебя поймать. Во-первых — спасибо за записку. Она была ужасно милой. Совершенно необязательной, но я улыбалась ей целый час. Иона покраснела. — Это была просто благодарность. За вечеринку. — Всё равно. — Дафна сделала паузу. — Это было по-доброму. И я много думала о доброте в последнее время. Как она выглядит. К чему она тебя удивляет. Иона наклонила голову. — Это о твоём новогоднем обещании? Дафна театрально вздохнула. — Мерлин, нет. Я бы не продержалась и до завтрака. Нет, это о Лайре. Иона замерла. — О. Дафна усмехнулась, как акула, учуявшая кровь. — Ну, знаешь. Очаровательная, великолепная, слегка безумная профессор Фэйрберн. Которая, кстати, проснулась на прошлой неделе на полу моей гостиной после рождественской вечеринки, запутанная в моих одеждах, абсолютно невозмутимая, пока у меня был маленький кризис идентичности. Иона моргнула. — Запутанная — что? — Мы уснули на полу. Я была частично раздета. Она, казалось, не заметила. Или заметила и не придала значения. — Дафна покрутила бокал. — В любом случае, я не перестаю об этом думать. Что неудобно. Потому что я была довольно уверена, что меня не интересуют девушки. — Это… звучит неудобно, — осторожно сказала Иона. — Или… это неудобно? Дафна посмотрела на неё. — Ты знаешь Лайру дольше. Она… я имею в виду, ты знаешь, встречается ли она с кем-то? Иона заколебалась. — Насколько я видела, нет. Но она флиртует с… ну, с молекулами воздуха, в основном. Трудно сказать. Дафна рассмеялась. — Звучит как она. Пауза. Затем Дафна добавила, мягче: — Я не уверена, что делаю. Мне просто… она понравилась. Это не было спланировано. Но, с другой стороны, я тоже не планировала обниматься с ней на глазах у трёх лучших подруг, которые дразнили меня весь оставшийся день. Иона выдавила маленькую, удивлённую улыбку. — Я не думаю, что Лайра делает что-то случайно. И не думаю, что она осталась бы свернувшись рядом с тобой, если бы ей это не нравилось. Взгляд Дафны на мгновение ушёл внутрь. Затем она сказала с пожатием плеч, слишком небрежным: — Что ж. Может, я приглашу её на ужин. Или на… что бы ведьмы ни делали, когда хотят выяснить, значит ли что-то послетусовочное объятие. Иона кивнула. — Я думаю, это разрешено. — А что насчёт тебя? — спросила Дафна, смещая фокус так, будто это ничего не значило. — Ты пережила Паркинсон против Селвин. Я не была уверена, что твоя тётя выживет. Иона покраснела. — Она грозная. Но Пэнси была… острее. — Она была великолепна, — сказала Дафна. — Ты в порядке? Иона не могла не улыбнуться. — Я, возможно, прокрутила этот момент в голове раз или два. — Всего два? Любительница, — сказала Дафна и мягко толкнула её плечом. Иона заколебалась. — Думаю, мне нужно было это услышать, честно говоря. Даже если это было ужасающе. Дафна коснулась своим бокалом бокала Ионы. — За ужасающую ясность, тогда. — За то, чтобы пережить праздники, — ответила Иона. Они чокнулись. И на мгновение, в сверкающем гуле вечеринки, образовалось тихое пространство, которое почти ощущалось как безопасность. Сцена 11 – Бархатный край Вечеринка мерцала стеклом и разговорами, но чуть в стороне от главного коридора, за драпированной аркой у барной стойки, стояла тишина из бархата и теней. Пэнси Паркинсон стояла там мгновение, потягивая шампанское и глядя, как зачарованный снег лениво кружится под высоким стеклянным потолком. Наполовину полный бокал стоял на перилах рядом. Край был треснут — чисто, ровно. Всё ещё целый. Но не без следа. Пэнси посмотрела на него. Один раз. Затем отвернулась к снегу. Сцена 12 – Будущее, которое они создают Она не обернулась, когда голос вкрался за её спиной. — Профессор Паркинсон. Пэнси взглянула в сторону. Миссис Бёрк. Отточенные одежды. Тщательная нейтральность человека слишком вежливого, чтобы нервничать, и слишком встревоженного, чтобы это скрывать. — Миссис Бёрк, — спокойно сказала Пэнси. — Наслаждаетесь вечеринкой? Пауза. — Я… пытаюсь, — сказала она. Обе знали, что это было не тем, зачем она пришла. — Я хотела поговорить с вами. На мгновение. О моём сыне. — Кассии? — спросила Пэнси, тон холодный, но не злой. Миссис Бёрк кивнула. — Да. Я знаю, вы были… поддерживающей. — Я учу его, — просто ответила Пэнси. — Это входит в обязанности. Миссис Бёрк посмотрела на свои руки, аккуратно сложенные на талии. — После Кормака… я не знала, разрешено ли это. Или заслужено. Пэнси не дрогнула. — То, что произошло, было опасным. Я проследила, чтобы никто другой не заплатил за это. Маленький, хрупкий вздох от миссис Бёрк. — Трудно говорить правильные вещи. Особенно когда я вижу Кассия с… девочкой Вейзи. — Ливией, — подсказала Пэнси. Рот миссис Бёрк сжался. — Она блестящая ученица, — сказала Пэнси. — Острая. Талантливая. Стойкая. И после того, что случилось с вашим сыном — вашим старшим сыном — у неё была каждая причина держаться подальше. Но она не стала. — Я знаю, — признала миссис Бёрк. — Это… удивительно. Но он говорит о ней всё время. И о тех девочках Колдуэлл. Пэнси слабо улыбнулась. — Близняшки — ужасающая маленькая единица. Ливия не менее грозная. Вместе они практически конклав. — Вас это не беспокоит? — Беспокоит? — переспросила Пэнси. — Я в восторге. У этих троих больше сырого магического потенциала, чем у большинства взрослых ведьм, которых я знаю. И они прониклись симпатией к Кассии. Они втягивают его в свою орбиту — и не из жалости. Они видят в нём что-то. Потенциал. Верность. Искру. Миссис Бёрк выглядела настороженной. — Но после того, что случилось — — Да, — тихо сказала Пэнси. — Ваш старший сын напал на Ливию. И теперь ваш младший сын получает дружбу от той же девочки, которой ваша семья причинила зло. Пауза. — Это та часть, которую трудно понять, — сказала миссис Бёрк. — Почему она вообще даёт ему время. — Потому что она видит то, что будет дальше, — сказала Пэнси. — Не то, что было раньше. И она не боится дать пространство тому, кто хочет расти. Она повернулась к ней полностью. — Представьте, каким был бы мир, если бы Гермиона Грейнджер не подружилась с Гарри Поттером в одиннадцать лет? Миссис Бёрк выглядела неуверенной. — Что вы имеете в виду? — Я говорю, что юные дружбы имеют значение. Особенно между амбициозными девушками и талантливыми мальчиками, которым есть что доказывать. Гермиона сформировала будущее волшебного мира. Кассию не нужно быть Гарри Поттером. Но он может стать чем-то экстраординарным с правильными людьми вокруг. Она позволила этим словам осесть. — Если вы хотите, чтобы он процветал, — мягко добавила Пэнси, — возможно, дайте ему знать, что это нормально. Что дружба с Ливией не бесчестит вашу семью — это просто даёт ей шанс измениться. Миссис Бёрк молчала. Взгляд был далёким, задумчивым. — Она добра к нему? — спросила она наконец. — Она бросает ему вызов, — сказала Пэнси. — То же самое, в долгосрочной перспективе. Пауза. Затем Пэнси добавила: — И если вам нужна лучшая причина… эти девочки далеко пойдут. Раньше, чем большинство взрослых осознают. Лучше Кассию привыкать к их компании сейчас. Долгое мгновение миссис Бёрк молчала. Затем тихо сказала: — Спасибо. Я не знала, как сказать всё это. Пэнси кивнула один раз. — Всё в порядке. Вы прилагаете усилия. Миссис Бёрк ушла через минуту. Музыка не изменилась. Орхидеи всё ещё мерцали. Но воздух был другим. Будто что-то острое разрезало бархат — и оставило края чище. Примечания: Авторское примечание: Пэнси создала пространство. Иона сделала вдох. Иша обратила внимание. Миссис Бёрк попыталась. Селвин проиграла. Следующая глава — всё не успокаивается. Всё обостряется. Ставки выше. Меньше масок. И да, Грейнджер прибывает.