У Грейнджер есть свой тип женщин

Большая часть гостиной Слизерина к этому времени опустела. Огонь в камине догорал, отбрасывая длинные тени на каменные стены. На журнальном столике всё ещё лежали свернутые свитки пергамента, рядом с ними остывали нетронутые чашки. Иша Гринграсс сидела у камина с кипой заметок — прямая осанка, перо движется в ровном ритме. Она овладела искусством игнорировать отвлекающие факторы — сплетни, хаос и даже лекции Ладзаро Блетчли о правильных чайных смесях. Но даже она не могла игнорировать ту особую разновидность беспокойной неподвижности, которая предшествовала появлению Ливии Вейзи. Послышались шарканье, вздох, а затем выразительное покашливание. — Иша? Голос Ливии был слишком небрежным. А значит, небрежным он не был вовсе. Иша подняла взгляд, перо замерло на полуслове. Ливия стояла чуть дальше, в проёме коридора, полуосвещённая мерцающим светом камина, скрестив руки на груди, а брови выделывали тот нервный танец, который означал, что она собирается сказать что-то нелепое. — Да? — Я готова, — объявила Ливия, шагнув вперёд, как солдат, явившийся на построение. — Можешь начинать поручать мне руководящие обязанности. Я свободна по вторникам и четвергам после ужина. А также на уроках, которые мне кажутся скучными. Иша моргнула. — Что? — Ты сказала подождать, — продолжила Ливия, щёки уже заливал румянец. — Чтобы построить магический фундамент. Но я думала — а что, если этот магический фундамент уже готов? Или, по крайней мере, знаешь, достаточно укреплён? Я, в общем-то, уже вполне крепкий лидерский коттедж, а ты просто в нём сквотируешь. Она замолчала, а затем добавила с театральной торжественностью: — И водопровод гудит от потенциала. Иша уставилась на неё. — Ты скорее хаотичная юрта, работающая на наглости и обаянии, а не коттедж. — Ты этого не знаешь. — Ты первокурсница. — Высокофункциональная! Иша выдохнула и отложила перо. — Ливия. — Да? — Надежда в улыбке, все зубы на виду. — Я говорю это с добром: цель твоего первого года — не управлять школой. Она — учиться. Магии, в основном. Как пользоваться ею безопасно. Как не взорвать себя или окружающих. Как удерживать силу, а не просто призывать её. Ливия сделала неопределённый жест рукой. — Да, конечно, очевидно. То есть, я, конечно, всем этим и занималась. — Ты закончила журналы выносливости палочки? — …почти. — Это «нет». — Это оптимистичное «да». Иша прищурилась. — Ливия. Ливия рухнула в ближайшее кресло, словно её мечты только что лично убили. — Ладно. Я маленький магический козлёнок на кривых ногах. Я не говорю, что хочу свергнуть правительство. Пока. Я просто говорю, что хочу… большего. Иша ждала. — Я хочу того, что есть у тебя, — призналась Ливия тише. — Люди тебя слушают. Ты входишь в комнату — и всё меняется. Ты заставляешь нас чувствовать, что мы делаем что-то важное. И я хочу этого. Что-то в выражении лица Иши изменилось. Мышца на челюсти расслабилась. Она чуть откинулась назад, размышляя. — Ты не единственная, кто хочет большего, — сказала она после паузы. — Но путь к этому лежит не через одни амбиции. Это магия. Если построишь фундамент — остальное придёт. И дело не только в заклинаниях… это о последовательности. О доверии. О честности. — У меня есть последовательность, — возмущённо сказала Ливия. — Я каждый день создаю ровно одно и то же количество хаоса. — Я не это имела в виду. Ливия пнула ковёр, смущённая. — Я просто чувствую… что должна делать что-то большее. И если я не начну сейчас, я упущу свой шанс. Это привлекло всё внимание Иши. — Ливия, — тихо сказала она, — тебе одиннадцать. Нет никакой финишной черты. Тебе не нужно доказывать всё сегодня. Тебе просто нужно стать тем, за кем стоит идти. Ливия подняла на неё взгляд. — И ты думаешь, я такой не стану? — Я думаю, ты на пути к этому, — сказала Иша. — Я думаю, ты растёшь. И я думаю, что сегодня вечером, за то, что спросила вместо того, чтобы требовать — за то, что действительно подумала, — ты продвинулась вперёд. Ливия моргнула, ошеломлённая комплиментом. — Это… странное чувство. Приятное. Как будто меня эмоционально похвалили, но при этом слегка прокляли. — Ты не проклята. — Может, я проклята. Иша усмехнулась. — Хочешь значок? «Эмоционально прогрессирую со вторника»? — Я хочу диадему. — Диадему ты не получишь, Ливия. — Тогда я сделаю её из костей врагов. — Вот оно, — пробормотала Иша. — Вот та Ливия, которую я знаю. Ливия ухмыльнулась, но улыбка была меньше обычной. Настоящей. Она сказала: — Значит… я расту? Иша кивнула. — Немного выше с каждым днём. — Юрта с амбициями, — сказала Ливия, усмехаясь. Улыбка задержалась на мгновение, затем угасла. Она не говорила ещё долго. Теперь её ноги были поджаты под неё, поза расслабленная — такой Иша видела её только после дуэли или лекции, которая ей понравилась. Что-то в ней изменилось. Не смягчилось, точно — Ливия оставалась Ливией — но приоткрылось. Когда она заговорила, голос был осторожным. Не представление. — Можно задать тебе вопрос? — Ты только что задала. — Я серьёзно. Иша кивнула. Ливия помедлила. Затем сказала тоном, который обычно приберегают для тёмных ритуалов и запретных сплетен: — Кто лучше в магии… профессор Паркинсон… или профессор Грейнджер? Иша вдохнула. Не резко — но обдуманно. Тот самый вздох, который покупает время. — Это сложный вопрос, — сказала она. — Я знаю. Но просто… если бы тебе пришлось ответить. Ливия сейчас не шутила. Её лицо сморщилось в виноватый комочек, будто она уже ненавидела себя за этот вопрос. — Профессор Паркинсон — очень сильная ведьма. Мастер зелий. Анимаг. У неё вторая степень магистра по трансфигурации. В мире очень мало ведьм её возраста, которые могут с ней сравниться. Но… Грейнджер… она может делать то, что никто другой не может. Ливия выглядела печальной, но задумчивой. Иша мягко продолжила: — И на занятиях — каждый урок? Она не просто учит магии. Она творит её. То, что я считала нереальным. Трансфигурация целых арен из пыли. Стабилизация нестабильных чар на ходу. Адаптация заклинаний в реальном времени, будто она слышит, как магия отвечает ей. — Я сначала не хотела в это верить, — печально сказала Ливия, словно это полупризнание чего-то стоило. Голос Иши был мягким. — Да. Грейнджер — самая могущественная ведьма, которую я когда-либо встречала. Я думаю, возможно, самая могущественная из ныне живущих ведьм в мире. Ливия медленно кивнула. — Я так и думала. — Но, — добавила Иша, и в её голосе звучала тяжесть чего-то более глубокого, — это не значит, что я пошла бы за ней в огонь. Ливия подняла взгляд. — Сила имеет значение, — сказала Иша. — Но так же важны видение, стратегия, убеждённость. Хочешь построить что-то новое? Хочешь вести людей через сопротивление и сделать так, чтобы они захотели идти за тобой — даже когда это страшно? Она встретила взгляд Ливии. — Это Паркинсон. Ливия сглотнула. — Она политический ум, который появляется раз в столетие, — тихо сказала Иша. — Хитрая. Храбрая. Готовая разбить себя вдребезги, если это значит, что нам никогда не придётся быть теми, кем они говорили нам стать. В её голосе звучало благоговение. — И то, что она делает со Слизерином — то, что она делает со мной, то, что она делает с тобой — это не просто лидерство. Это создание наследия, которое переживёт её время в должности главы Слизерина. Ливия моргнула, внезапно переполненная чувствами, чтобы говорить. Один носок сполз полностью, и её пальцы сжались на холодном каменном полу, словно искали опору. Через мгновение она кивнула. Её голос, когда он прозвучал, был лёгким — но не неискренним. — Что ж. Я думаю, я хочу быть обеими. Иша приподняла бровь. — Я хочу магию Грейнджер, — сказала Ливия. — Но я хочу силу Паркинсон. — Ты хочешь магию Грейнджер — ту, что меняет правила, — медленно повторила Иша. — И силу Паркинсон — ту, что переписывает истории. Она склонила голову, изучая её. — Это… амбициозное желание. Подбородок Ливии вздёрнулся, будто она ожидала, что ей скажут, что это слишком много. — Знаешь, — добавила Иша, и лёгкая улыбка тронула её губы, — это, по сути, двойной курс ЖАБА по «Отличничеству с наградами». — Перестань. — Просто говорю. Ты назвала свой пантеон. — Не будь странной. Иша усмехнулась. Ливия закатила глаза. — Честно говоря. Я тебя слушаю. Я даже доверяю тебе. А потом ты говоришь что-то глупое. Лицо Иши смягчилось. — Ты доверяешь мне? Ливия посмотрела на неё. — Да, очевидно. Ты и профессор Паркинсон — единственные люди, которых я когда-либо слушала. Что крайне несправедливо по отношению к моим бывшим профессорам, моим родителям и, честно говоря, всем, кто пытался меня воспитать. Иша попыталась не показывать, как сильно это задело. — Это… много. — Я делаю тебе комплимент. Не делай это странным. — Ты сделала это странным. — Только эмоционально. Пауза. Затем Ливия добавила, будто репетировала это в голове: — Я всё равно предпочла бы учиться у тебя. Она отвела взгляд, как только сказала это, будто обнажила что-то мягкое и незнакомое. Одна нога поджалась под неё плотнее. — Потому что твоя сила — та, за которой люди идут по собственной воле, — это та, которую я хочу. Не та, что заставляет кланяться. А та, что заставляет надеяться. И вот оно. Скачок роста. Эмоциональный, а не магический. Иша сидела очень тихо, глядя на неё. — Ты не просто растёшь, — тихо сказала она. — Ты становишься интереснее. Ливия оживилась. — В хорошем смысле? — В очень слизеринском смысле. Сосредоточенная. Осознанная. Ливия позволила моменту повиснуть ещё немного, словно боялась, что он исчезнет, если она пошевелится слишком быстро. Затем, с видом человека, пытающегося казаться небрежным, но не совсем справляющегося, она сказала: — Так. Итак. Гипотетически… Иша прищурилась. — Это никогда не бывает хорошим началом. — …Если бы я гипотетически была готова к большей ответственности… — Нет, — сразу сказала Иша, но мягко. — Тебе одиннадцать. — Мне двенадцать. Почти. Эмоционально. — Это не настоящая категория. — Должна быть. Иша одарила её долгим усталым взглядом. — Какой ответственности? — Лидерской. Очевидно. Иша выдохнула. — Ливия… — Я знаю, я знаю, — перебила Ливия. — Ты скажешь, что я уже делаю достаточно. Что первый курс — это о магическом фундаменте. Что я должна сосредоточиться на учёбе, дуэльных тренировках и построении внутренней стабильности, бла-бла-бла— — Я не собиралась говорить «бла-бла-бла», — сухо сказала Иша. — Но всё остальное ты собиралась сказать? — …Да. Ливия театрально рухнула на бок. — Ладно. Я принимаю твою педагогическую мудрость. Но это не меняет того факта, что я готова. Иша приподняла бровь. — Готова к чему? Ливия снова выпрямилась, внезапно серьёзная. — Наставлять кого-то. Иша уставилась на неё. — Ты хочешь подопечного. — Да. — Ты первокурсница. — Да. — Нет никого, кто был бы ниже первокурсника. Глаза Ливии зажглись опасным озорством. — Я тоже так думала. Но потом я поняла — я просто мыслила не креативно. — О нет. Ливия наклонилась доверительно. — Кто единственный, у кого статус ниже, чем у первокурсника? Иша не моргнула. — Пожалуйста, не говори этого. Ливия усмехнулась. — Хаффлпаффец. Иша застонала и закрыла лицо руками. — Абсолютно нет. — Я усыновлю одного, — объявила Ливия. — Блудного. Возможно, его зовут Ферн или Тисл, или как-то ещё столь же сыро (Damp либо цветочно-землистое). — Ты никого не усыновляешь. — Наставляю. Возвышаю. Вдохновляю его сырое сердечко. — Ливия. — Они станут моим наследием. Моим протеже с пудинговой душой. Я вылеплю из них то, чего никто не ожидает. Хитроумного хаффлпаффца. Тактического оптимиста. Печенье с зубами. Иша уставилась на неё. — Ты не здорова. Ливия просияла. — Я вдохновлена. Повисла тишина. Затем Иша сказала серьёзнее: — Зачем тебе наставлять кого-то? Ливия моргнула, сбитая с толку. — Потому что… я хочу научиться вести за собой. Ты сказала, что я должна сосредоточиться на внутренней магии. Но часть моей внутренней магии — это амбиции. Драйв. Желание быть значимой для кого-то. Делать то, что делаешь ты. Иша смягчилась, но не улыбнулась. — Это не мелочь. — Я знаю. — И это не всегда весело. — Я очень хорошо знаю. Они посмотрели друг на друга. Затем, после паузы, Ливия добавила: — Я думала помочь Кассиусу Бёрку, но близнецы меня опередили. Он теперь любимчик Амелии. — Нельзя называть людей, которых ты наставляешь, «любимчиками». — Ты называешь нас «хаос-гоблинами» ежедневно. — Справедливо. Аргумент принят. Ты можешь продолжать называть Кассиуса Бёрка любимчиком Амелии… при мне. Не при нём. Ливия отмахнулась. — В любом случае. Первый урок: не называть подопечных любимчиками. Второй урок: хаффлпаффцам нужно слизеринское вмешательство. Я просто ускоряю историю. Иша с трудом сдержала улыбку. — У тебя есть кто-то на примете? Ливия торжественно кивнула. — Я видела их плачущими в теплице вчера. Так что очевидно, теперь они мои. Затем, с нарастающим самодовольством: — Ты увидишь. Но мне понадобится твоя помощь. Если я делаю это, я хочу сделать это правильно. Иша долго смотрела на неё, затем один раз кивнула. — Хорошо. Завтра обсудим стратегии наставничества. На мгновение она задумалась: была ли профессор Паркинсон такой же смелой в одиннадцать лет? И нашёлся ли кто-то, кто тихо помог ей вырасти в эту силу? — Но если ты хоть раз скажешь вслух «Проект Пушок»— Ливия ахнула. — Это так здорово! Я обязана это использовать. — Ливия. — Ладно. Ладно. — Она встала и потянулась. — Но ты будешь мной гордиться. Ты просто пока этого не знаешь. Иша мягко улыбнулась. — Я уже горжусь. Ливия моргнула. Затем просияла. И со всей хаотичной гордостью слизеринки на задании она отправилась в кровать. Примечания: В этой главе Ливия Вейзи решает, что готова к наставничеству — несмотря на то, что ей одиннадцать, она неквалифицирована и работает исключительно на хаотичных амбициях и одном сползшем носке. Иша Гринграсс пытается сохранить авторитет, терпит изящное поражение и (неохотно) соглашается помочь. Где-то на заднем плане сырой, эмоционально уязвимый хаффлпаффец понятия не имеет, что его ждёт. Мы смеялись. Мы строили планы. Мы стали свидетелями рождения «Проекта Пушок». В следующий раз: Общая комната может быть тихой, но библиотека ещё тише. Поздней ночью Иша находит Тасмин Редмур. Они не разговаривали с Рождества. Это не конфронтация. Это нечто более опасное: честность.