У Грейнджер есть свой тип женщин

В «Трёх мётлах» было полупусто — субботнее затишье, низкий свет камина, тихие разговоры по углам. У окна сидела Гермиона Грейнджер, обхватив руками кружку с чаем, и смотрела, как конденсат стекает по стенкам. Она почти не говорила — только выдавила слишком яркую улыбку и пожала плечами, когда появилась Джинни. — Прости, что не смогла прийти на прошлой неделе. Твоё письмо звучало… апокалиптически. Как «собирайте домовиков и бегите из замка» — такого масштаба катастрофа. Гермиона рассмеялась. — Ага. Она издала сдавленный звук — что-то среднее между вздохом и стоном, как у человека, который попытался починить протечку, а обнаружил, что она ведёт к потопу. — Рассказывай подробнее. — Я даже не знаю, с чего начать. — С маленьких шагов, может быть. — Ну… я несколько разозлилась на одну коллегу… — На кого? — Это не важно, — быстро перевела тему Гермиона. — Ладно, странно, но давай продолжим, — бодро сказала Джинни. — И что же такого сделала эта… коллега, что тебя так разозлило? — Она не явилась на плановое совещание. — О ужас. Гермиона сурово уставилась на Джинни. — Тихо, а то я не расскажу тебе все свои секреты. — Нет, я просто была в шоке от того, что эта… коллега не догадалась, что это тебя выведет из себя. И как ты отреагировала? Оставила язвительную записку? Уничтожила взглядом за завтраком? — Э-э. Я пошла к ней в кабинет, чтобы высказать своё недовольство. — О-о. Прямые действия. Мне нравится. Чем всё кончилось? Гермиона стукнулась лбом о стол и пробормотала что-то вроде: «Смелтингс» (She thunked her head against the table and mumbled something like, 'Smeltings). — Говори нормальными словами, дорогая. Я ни на секунду не поверю, что в том кабинете произошло… смелтингс… что бы это ни значило. Гермиона театрально застонала, затем подняла голову. — Я накричала на неё. Она накричала на меня. Потом мы ещё покричали. Немного поплакали. А затем неделя взаимного игнорирования. Джинни долго смотрела на неё. — Тогда не Луна. — Нет. Не Луна. — Трудно представить, что МакГонагалл пропустила плановое совещание. — Она бы никогда! — вспыхнула Гермиона. — Дай подумать. Кто из преподавателей может настолько вывести из себя тебя, самого спокойного и тихого человека из всех, кого я знаю, что ты превращаешься в тринадцатилетнюю Гермиону, пылающую праведным гневом? — Без комментариев. — И что ещё интереснее, что именно в этой… коллеге, — безмятежно сказала она, — вызывает у тебя такие сильные эмоции? Гермиона уставилась на Джинни. Ничего не сказала. Но её пальцы побелели на кружке, и на мгновение она выглядела так, будто либо сейчас сбежит, либо признается во всём. Она помешала напиток, глядя, как янтарная жидкость кружится. — Я пытаюсь быть разумной, — тихо сказала она. — Но она заставляет меня… быть неразумной. Джинни приподняла бровь. — Она? Гермиона не ответила. Она просто смотрела в свой чай, будто тот мог предложить ей отпущение грехов — или побег. Джинни открыла рот — — но тишину нарушил узнаваемый голос. — Кого я вижу, Золотая девочка и Рыжая Летунья. Джинни заговорила первой. — Дафна. Давно не виделись. Помню, ты мне очень не нравилась. Дафна села без приглашения — элегантная и самодовольная. Пэнси ворвалась к столу как гром среди ясного неба на каблуках. — Нет. Нет. Нет. — Она рявкнула на Дафну, как на непослушную собаку. — Иди сюда. Сейчас же. — Она хлопнула себя по бедру для убедительности. Дафна одарила её долгим, наглым взглядом. — Не думаю, что пойду. Я не видела Грейнджер и девочку Уизли много лет. Хочу пообщаться. — Не испытывай моё терпение, Дафна. Я сделаю с тобой ужасные вещи, если ты сейчас же не отойдёшь от них. — Только попробуй, и я начну намекать на твоё второе имя. Пэнси замерла. Попыталась выглядеть крутой. Внутри у неё всё дрожало. — Пэнси, мне кажется, у тебя дёргается глаз, — любезно заметила Гермиона. — Ничего подобного. Это моё выражение вежливого спокойствия. — Выглядит как едва сдерживаемая ярость, — добавила Джинни. Пэнси сквозь зубы: — Вежливого. Спокойствия. Дафна усмехнулась и радостно вступила в игру. — Первая подсказка, и не говорите, что я вам ничего не дала, Грейнджер… её второе имя — добродетель. Джинни подалась вперёд, в восторге. — Нет. Это идеально. Не говори нам. Мы будем угадывать. — Верность? — Ха! Она прирождённая лгунья. Если она когда-нибудь говорила правду, то только случайно и под принуждением. — Скромность? — Джинни, она однажды явилась на похороны в платье с открытой спиной. Священник выронил палочку. — Отойди от них, Гринграсс, или я убью тебя прямо на месте, и чем больше будет свидетелей, тем счастливее я буду. — Невинность? — Нет. Но это имя было в семейном списке. Её отец думал, что оно звучит чисто. Её мать думала, что оно пригодится для будущих судебных разбирательств. — Воздержание? — Ты смешнее, чем я помню, Рыжий Снэк. — Это «да»? — Нет. Она ужасная пьяница. Однажды она выпила целую бутылку персикового шнапса перед гаданием… закончилось тем, что они с Трелони обменивались пьяными пророчествами весь урок. Пэнси шагнула вперёд, палочка наполовину обнажена, в глазах убийство. Гермиона спокойно сдвинулась влево и похлопала по скамье рядом с собой. — Садись, Пэнси. Пэнси замерла, в последний раз сверкнула глазами на Дафну и села рядом с Гермионой, будто её призвали к порядку. Она заняла место справа от Гермионы — достаточно близко, чтобы их руки соприкасались. Джинни сидела напротив, её выражение колебалось между озорством и подозрением. Дафна осталась в углу стола — чуть повёрнутая к Джинни, но при этом отлично видная Гермионе. Треугольник был напряжённым и нестабильным. Гермиона не сказала ни слова — просто чуть сдвинулась и положила руку под столом, легко коснувшись бедра Пэнси. Пэнси не вздрогнула. Но её зрачки расширились, а спина выпрямилась как доска. Джинни и Дафна посмотрели на Гермиону. Затем на Пэнси. Затем снова на Гермиону. Затем друг на друга. — О-о, попробуй «Милосердие» следующей. Джинни: «Милосердие?» — Нет. Она взяла с семикурсника двадцать галеонов за совет по свиданиям и сказала ему «отрасти подбородок и перестань быть скучным». — Постоянство? — Она бросила девушку в День святого Валентина, потому что та надела неправильную помаду. — Это был коралловый, — мрачно пробормотала Пэнси. — И каким-то образом я злодейка в этой истории? — Целомудрие, — сухо спросила Гермиона? — Ты даже не представляешь, насколько иронично это звучит, — начала Дафна. — Вообще-то, это напоминает мне забавную историю— — Силенцио! — в панике выкрикнула Пэнси мощным, но испуганным голосом. Джинни, совершенно невозмутимая: — Без палочки. Впечатляет. Дафна театрально заметалась. Дверь со скрипом открылась, впустив порыв ветра и две очень разные фигуры. Лайра Фейрборн ворвалась первой — волосы растрёпаны, шарф едва держится, щёки раскраснелись от холода, вина и чего-то глубоко хаотичного в душе. Она выглядела как женщина, которая только что вызвала на дуэль дерево и победила… легко. Сразу за ней шла Иона Селвин — нервная и застенчивая в чёрном, её поза неуверенная, глаза с тихой настороженностью сканировали паб. Лайра сразу заметила их столик. — Дафна? — позвала Лайра, моргая. Её голос был неуверенным, полным надежды. Дафна резко повернулась на своём месте, всё ещё под действием Силенцио, и замахала руками с такой серьёзностью, будто пыталась произнести шекспировский монолог в роли мима. Лайра остановилась на полпути к столу, нахмурившись от беспокойства. — Она—почему она не говорит? Кто-то её проклял? — Пэнси, — ответила Гермиона, не отрываясь от чая. — Самозащита, жизнь или смерть, выбора не было, она заслужила, — холодно добавила Пэнси. — Она рассказывала истории, — сказала Джинни, — о похоронных платьях и коралловой помаде. Всё шло отлично, пока не всплыло целомудрие. — Целомудрие? О боже. — Лайра шагнула ближе. — Кто-нибудь может её расколдовать? Дафна встретилась взглядом с Гермионой и выразительно расширила глаза. Гермиона взмахнула рукой под столом. — Фините Инкантатем. Дафна сделала глубокий, судорожный вдох, будто её только что выпустили из-под воды, повернулась к Лайре с широко раскрытыми глазами и сказала с благоговейной нежностью: — Лайра. Это было не имя. Это было благословение. Комната замерла на полсердца. Лайра моргнула, будто её ударили, и слегка покраснела — как свеча, поймавшая свет. Они уставились друг на друга. Дафна приподнялась, словно по инстинкту. Лайра не двигалась — просто улыбалась, мягко и ошеломлённо, будто всю жизнь ждала, чтобы кто-то произнёс её имя именно так. Джинни шёпотом Гермионе: — Это самое гейское зрелище, которое я когда-либо видела. Гермиона, не отрывая взгляда от Пэнси: — Даже близко не. Тебе нужно чаще выходить из замка. Пэнси выглядела так, будто хотела залезть в камин. Лайра потащила Дафну к свободному столику через полкомнаты. Иона стояла рядом, неуверенная. — Присоединяйся, — предложила Пэнси. Гермиона наклонилась к Джинни и прошептала: — Это Иона Селвин — профессор защиты. Джинни не восприняла представление, потому что её взгляд следил за Лайрой и Дафной. — Что происходит между этими двумя? Иона, как всегда полезная, ответила по существу: — Дафна показала Лайре свою грудь. Думаю, это произвело впечатление. Джинни поперхнулась напитком. — Я—что? Зачем она показала ей свои… прелести? — Она вызвала сама себя, — сказала Иона с лёгким пожатием плеч. — Замешана вечериночная логика. Гермиона прищурилась, подозрение росло. — Это было на слизеринской рождественской вечеринке? — Нет, — сразу сказала Пэнси, слишком быстро. — Да, — одновременно сказала Иона, безмятежно. Гермиона повернулась к Ионе с притворной торжественностью. — Мы же друзья, да? Иона моргнула. — Я думаю… да? — Отлично, — сказала Гермиона. — Тогда расскажи мне всё об этой вечеринке. Пэнси выпрямилась. — Осторожнее, Иона. Ты дала Непреложный обет никогда не говорить ни о чём, чему ты стала свидетелем на той вечеринке. Иона нахмурилась. — Это неправильно. Во-первых, я не могла наложить это заклинание, будучи вдребезги пьяной. Во-вторых, я рассказываю всем об этой вечеринке уже несколько недель — и я… не умерла. Джинни фыркнула. — Второе имя Пэнси точно не Верность. Гермиона медленно погладила бедро Пэнси. — Т-с-с, — прошептала она, будто успокаивала нервную кошку. — Всё будет хорошо. Пэнси мгновенно замерла — выражение лица обмякло, позвоночник окаменел, будто её оглушили. — Продолжай, Иона, — мягко подбодрила Гермиона. Иона кивнула. — Ну… я пыталась дуэлировать с омелой, потому что она выглядела самодовольной. Она увернулась, а стена — нет. Джинни, учуяв грядущие скандальные откровения, сказала: — Рассказывай дальше. — Было две совы, — продолжила Иона. — Одна приземлилась в картофельное пюре. Гермиона медленно повернулась к Пэнси. — Скажи мне, что картофельное пюре не было твоим центральным блюдом. — Не было никаких сов, — сквозь зубы сказала Пэнси. — Никакого пюре. Никаких центральных блюд. Ничего не случилось. Это была едва ли вечеринка. Драко был там. Иона вдруг задумалась и покраснела. Гермиона прищурилась. — Ты только что вспомнила что-то, чем стоит поделиться. Что-то… сочное. Иона покраснела, но кивнула. — Кажется—кажется, я крикнула: «Теперь я королева слизеринцев!» — а затем лизнула Пэнси в щёку, чтобы утвердить своё главенство. — Этого не может быть, — пробормотала Пэнси. — И я всё равно королева. Никакой маргаритовое лизание этого не изменит. Гермиона поперхнулась чаем. Джинни дважды стукнула по столу, безмолвно восхищаясь. Иона оживилась и невинно бросила гранату в разговор: — О! Пэнси оценила МакГонагалл на семь из десяти по шкале «трахабельности». Что-то про акценты и, э-э… быть связанной? Джинни расхохоталась. — Ого. Вечеринки слизеринцев действительно заходят в неожиданные места. — Это была Дафна! — Мы так много узнаём, — мягко сказала Гермиона. Иона просияла. — Кто-то спросил, почему у Пэнси не было секса три года? Повисла пауза — резкая, короткая. Пэнси быстро моргнула. Джинни откинулась назад, сияя. — Лучшая. История. За всю жизнь. Давай все подробности. Пэнси тихо заскулила и стукнулась лбом о стол. Джинни задумчиво спросила: — Три года? Там же паутина должна быть. Она объяснила почему? — Она просто сказала: «Монахини и подростки». Как будто это всё объясняло. Гермиона рассмеялась, медленно поглаживая бедро Пэнси. — У тебя отлично получается, дорогая. Иона подняла палец, глаза расширены. — Подождите — я только что вспомнила самое неловкое, что я когда-либо слышала от человека— Пэнси в панике вскочила, потянувшись к палочке. — Мы не можем позволить ей продолжать говорить! Прежде чем Иона успела ответить — прежде чем кто-то успел сказать ещё слово — дверь «Трёх мётел» снова со скрипом отворилась. Вплыла Луна Лавгуд, буквально оставляя за собой туман, будто вечерний туман последовал за ней из любопытства. На ней были фиолетовые сапоги, мантия, вышитая тем, что подозрительно напоминало флобберчервей, танцующих балет, и безмятежная улыбка, намекающая, что она появилась именно тогда, когда и планировала. Она скользнула к столу, мечтательно кивнула Джинни, мягко сказала «Здравствуй, Гермиона» и остановилась прямо за спиной Ионы. Без слов она протянула руку, переплела пальцы с пальцами Ионы и мягко помогла ей встать Иона поднялась, будто её заколдовали — сильно покраснев, моргая в замешательстве, но не пытаясь сопротивляться. Луна поцеловала её в щёку. Совсем легко. — Мы идём гулять, — объявила она, будто так и было задумано с самого начала, а реальность просто наконец догнала план. Иона беспомощно оглянулась, но никто не вмешался. Она убрала волосы за уши и позволила увести себя. У двери Луна остановилась и обернулась к столу. — Совы не были частью вечеринки, — безмятежно сказала она. — Они просто запутались в фазе луны. Затем она исчезла, унося с собой последний туман, а Иона плелась следом, как лунный цветок, тянущийся к свету звёзд. Повисла долгая тишина. Которую нарушила Джинни: — Теперь, когда мы втроём остались, скажите мне… что происходит между вами двумя? Гермиона внезапно поняла, что её рука всё ещё лежит на бедре Пэнси. Она один раз провела по нему, будто прощаясь, и спокойно убрала руку. Пэнси дёрнулась. Чуть заметно. Будто в неё ударила молния. — Ничего не происходит, — сказала Гермиона. — Просто коллеги, — пробормотала Пэнси. Джинни сначала не заговорила. Просто смотрела на них. Затем— — М-м. Конечно. Вы обе чрезвычайно убедительны. Примечания: Эта глава была… насыщенной. Но в лучшем смысле. Мы получили: — Эмоциональное подавление под видом чаепития — Полноценный обстрел именами-добродетелями — Разоблачения слизеринской рождественской вечеринки (???) — Похищение в тумане с лесбийским подтекстом — И самое неубедительное отрицание близости под столом В следующей главе: Мы спускаемся. Гермиона направляется под землю — вместе с Тасмин и делегацией храбрых (и/или хаотичных) гриффиндорцев. Ожидайте магической архитектуры, идеологических дуэлей и как минимум одного глубоко неловкого осознания. Возможно, будут и закуски. Увидимся завтра. 💚