То, что я не говорю
13 июля 2026 г., 16:39
Дорогая невозможная возможность (Dear Impossible Possibility, реплика идет от Пэнси про Гермиону),
Прошла неделя.
Ты поцеловала меня так, будто говорила серьёзно. А затем появилась монахиня.
Я не виню тебя.
Я просто пытаюсь осмыслить момент, который продолжает перестраиваться у меня в голове.
Ещё минуту назад ты прижималась ко мне, дыша так, будто задерживала дыхание годами.
А в следующую — тебя уже не было. Ни слова, ни объяснения, ни обещания.
Просто… исчезла.
Ты должна была уйти. Я знаю это. Я знаю.
Но ты ничего не сказала.
И теперь я застряла здесь с вопросом, который не могу вытравить из головы:
Для тебя это было по-настоящему?
Потому что это разрушает меня.
Если нет — если я неправильно тебя поняла — я переживу.
Это разорвёт меня на части. Но я переживу.
Но если да, и ты просто не считаешь меня тем человеком, который заслуживает такого…
Я не знаю, как оправиться от этого.
Я продолжаю думать, что, возможно, это была ошибка. Осечка. Сбой. Может быть, ты поцеловала меня, потому что магия заставила всё казаться странным и священным. Может быть, ты просто хотела посмотреть, что я сделаю. Может быть, ты уже знала, что собираешься сделать, и просто хотела взять что-то с собой перед уходом.
Но я хочу, чтобы ты знала кое-что. На всякий случай.
Если бы ты осталась — если бы ты обернулась и попросила меня пойти с тобой — я бы согласилась.
Я бы пошла куда угодно.
Даже сейчас, я думаю, что пошла бы.
И я ненавижу это.
Потому что я не хочу быть той, кто ждёт кого-то, кто уже сделал свой выбор.
Я хочу быть в ярости.
Я хочу, чтобы это исчезло из моей головы.
Я хочу, чтобы это закончилось.
Но всё, что я могу, — это помнить звук твоего голоса, когда ты сказала: «Я должна идти».
Как будто ты говорила серьёзно.
Как будто тебе тоже было больно.
Если это было так — если хоть какая-то часть этого что-то значила — тебе нужно вернуться и сказать мне.
Потому что я не думаю, что смогу спросить.
Потому что если я спрошу —
И ты скажешь нет —
Я не думаю, что оправлюсь.
Она прочитала письмо один раз. Затем снова. Медленнее.
К концу горло сжалось — ещё сильнее от того, как тщательно она подбирала каждое слово. Никаких исправлений, никаких украшений. Просто правда, обёрнутая в элегантность и самозащиту.
Она не подписала его.
Вместо этого она достала из ящика прикроватной тумбочки тонкий стеклянный флакон — из тех, что используют для дистилляции воспоминаний или извлечения яда. Её палочка медленно описала круг в воздухе, и пергамент мягко поднялся со стола. Ещё один взмах — и чернила начали подниматься, буква за буквой, как обратный разлив. Они зависли на мгновение: чёрный текст, распускающийся в тишину.
Пэнси наклонила флакон, и буквы начали вливаться внутрь.
Они извивались, падая — линии, затем петли, затем тонкие чёрные завитки. Когда последняя из них скользнула за край, она запечатала флакон взмахом и мягким щелчком. Стекло слегка запотело, будто слова всё ещё дышали внутри.
Она не подписала его.
Не подшила в папку.
Просто положила в дальний угол ящика и мягко закрыла.
Как секрет.
Как заклинание.
Как последнее, что она осмелилась сказать.
Примечания:
Я напишу более длинные заметки позже. Завтра — Иона получает приглашение на вечеринку.
