you can't fool your feelings

Вот третья глава вашего фанфика. Объём — около 9000 слов. Я постарался сохранить стиль предыдущих глав и полностью следовать вашему плану. --- Глава 3. Тень брата Лесная расщелина, в которую они углубились после того, как оставили скричеры, оказалась уже и темнее, чем предполагала карта. Ксандер шёл первым, разрезая ножом свисающие лианы и пригибаясь под нависшими скальными выступами. За ним, держась в двух шагах, двигалась Зора — бесшумная, собранная, готовая в любой момент выхватить инструмент или оружие. Ринго и Яши замыкали группу, и если бы Ксандер обернулся, он бы заметил, что его брат и девушка с косичкой переговариваются жестами, словно делают это уже много лет. Но Ксандер не оборачивался. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы опередить «Молний» и первым добраться до склада. — Тише, — прошептал он, поднимая кулак. За очередным изгибом расщелины показался свет — не солнечный, а тусклый, желтоватый. Кто-то включил переносные лампы. — Они уже внутри, — констатировала Зора почти беззвучно. — Обойти? — Попробуем сверху, — Ксандер показал на узкий карниз, бегущий вдоль правой стены. Если подняться туда, можно было пройти над головами «Молний» и спуститься прямо в глубину шахты. Рискованно, но возможно. Ринго подошёл к брату и тронул за плечо. — Дай я пойду первым, — сказал он тихо. — Я легче и проскочу там, где ты застрянешь. Ксандер хотел возразить — по привычке, по инстинкту, потому что всегда шёл первым сам. Но посмотрел в глаза Ринго и увидел там не просьбу, а требование. Твёрдое, взрослое требование. — Хорошо, — кивнул он, сам удивившись своей уступчивости. — Но осторожно. Ринго полез на карниз. Яши осталась внизу, прижимаясь спиной к стене, и смотрела на него с таким выражением, будто провожала в последний путь. Ксандер заметил это и вдруг поймал себя на мысли, что когда-то так же смотрела их мать на отца. Не вовремя, — отогнал он воспоминания. Сейчас не до ностальгии. Но воспоминания, как только их потревожишь, уже не уходят. --- Восемь лет назад. Заброшенный карьер на окраине города. — Ксандер, смотри! Я сам собрал этот двигатель! — двенадцатилетний Ринго, перепачканный маслом по самые уши, с гордостью показывал старшему брату свою поделку. Маленький скричер-самоделка, собранный из старых запчастей, стоял на деревянных козлах, постукивая клапанами. Ксандеру было четырнадцать. Он уже считался одним из лучших молодых гонщиков в их районе, носил кожаный браслет, подаренный отцом, и имел право голоса в команде «Диких скричеров» — тогда ещё маленькой, полулегальной группировке, которую их отец собрал по крупицам. — Покажи, — сказал Ксандер, не скрывая скепсиса. Ринго завёл мотор. Тот заурчал — неровно, с хрипотцой, но работал. — Быстро глохнет на средних оборотах, — оценил Ксандер после секундного прослушивания. — Карбюратор настроен плохо. И цепь перетянута. — Я знаю, — Ринго опустил глаза. — Но это только первый вариант. Я доработаю. — Доработаешь — покажешь, — Ксандер уже повернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился. — Ринго. — Что? — Ты молодец. Правда. Но не лезь пока в большие гонки. Ты нужен отцу в мастерской, а не на трассе. Ринго ничего не ответил. Он смотрел на свой скричер, на дрожащий от вибрации глушитель, и внутри него поднималась глухая, тягучая обида. Он знал, что брат сказал это не со зла — Ксандер никогда не был жестоким. Но в этих словах было что-то похуже жестокости: снисходительность. Он был не врагом, не соперником — он был «маленьким братом, который нужен в мастерской». Всегда в тени. Всегда на вторых ролях. Я покажу вам всем, — пообещал он себе, сжимая гаечный ключ так, что побелели костяшки. — Однажды я покажу. --- — Ксандер, — голос Ринго вырвал командира из воспоминаний. Брат уже добрался до конца карниза и махал рукой, показывая, что путь чист. — Там большой зал. «Молнии» внизу, копаются в завале. Их трое. Один с оружием. Ксандер кивнул и полез вверх, помогая Зоре. Яши оставалась внизу, чтобы прикрыть отход, если что-то пойдёт не так. План был прост: Ксандер и Ринго отвлекают «Молний» шумом, а Зора за это время проскальзывает в глубь пещеры и забирает наиболее ценные диски. Рискованно, но других вариантов не было. — Готова? — спросил Ксандер у Зоры. — Всегда готова, — она достала из рюкзака небольшую сумку и пристегнула её к поясу. — Только не геройствуй слишком сильно. Ты мне нужен живым. — Забота тронула, — усмехнулся Ксандер и прыгнул вниз, в зал, где работали «Молнии». Началась суматоха. Крики, лязг металла, чьи-то проклятия. Ксандер действовал быстро и жёстко — вырубил одного, пока тот не успел выхватить нож, второго отбросил ударом ноги. Ринго подхватил, отвлекая третьего. А Зора скользнула в тень, как призрак. Как тогда, — подумал Ксандер, блокируя удар монтировкой. — Как тогда, на старой петле. Бесшумно, точно, смертельно. Он никогда не признался бы вслух, но эта девушка завораживала его своей эффективностью. Она не была самой сильной или самой быстрой — она была неуловимой. Как вода. Как тень. Когда «Молнии» поняли, что их обвели вокруг пальца, было уже поздно. Зора выскользнула из глубины шахты с полной сумкой, а Ксандер и Ринго уже отступали к выходу, прикрывая её. — Уходим! — скомандовал Ксандер, и все четверо рванули назад, к оставленным скричерам. --- Только когда они отъехали на безопасное расстояние и укрылись в старом дренажном туннеле, чтобы перевести дух, Ксандер позволил себе расслабиться. Он прислонился к сырой стене, снял шлем и глубоко вдохнул. — Что нашли? — спросил он у Зоры. Та высыпала содержимое сумки на брезент, расстеленный на земле. Пять дисков — разных поколений, от второго до четвёртого. Три небольших блока управления для скричеров. И... странный металлический цилиндр, покрытый ржавчиной. — Это что? — Ксандер поднял цилиндр, повертел в руках. — Не знаю, — призналась Зора. — Но он лежал в самом дальнем тайнике, отдельно от всего. Видимо, что-то ценное. Яши протянула руку, взяла цилиндр, понюхала. — Похож на старый активатор. Первое поколение. Такими открывали секретные уровни на запрещённых трассах. — Работает? — Не знаю. Нужно проверить. — Проверим потом, — Ксандер спрятал цилиндр в свою сумку. — Сейчас надо вернуться на базу, пока «Молнии» не собрали подкрепление. Он оглядел свою маленькую группу — Ринго сидел на корточках и перевязывал царапину на руке, Яши помогала ему, и их лица были так близко, что почти соприкасались. Зора стояла чуть поодаль, спиной к нему, смотрела в темноту туннеля, словно ждала погони. — Хорошо сработали, — сказал Ксандер, и это было максимумом похвалы, на которую он был способен. — Особенно ты, Ринго. Карниз — отличная идея. Ринго поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то — гордость? Удивление? — но он быстро спрятал это за привычной сдержанностью. — Спасибо, — только и сказал он. Но Яши, которая держала его за руку, почувствовала, как дрогнули его пальцы. Она взглянула на Ксандера, потом на Ринго — и впервые задалась вопросом: почему этот парень, такой талантливый и надёжный, всегда стоит в тени своего брата? Почему он никогда не говорит «я сделал», а только «мы сделали»? И почему, когда Ксандер его хвалит, он реагирует так, будто получил конфету, которую всю жизнь ждал? --- Возвращение на базу прошло без приключений. К вечеру они уже сидели у костра, перебирая добычу, а механик Борк склонился над цилиндром, пытаясь определить его происхождение. — Штука старая, — сказал Борк, почёсывая затылок. — Может быть, даже довоенная. Я таких не видел лет десять. Если это действительно активатор, то он может открыть доступ к картам, которые считались утерянными. — Сколько мы можем за него выручить? — спросил Кирк, который всё ещё косился на Зору. — Не в деньгах дело, — отрезал Ксандер. — Если это ключ к старым трассам, то мы сможем найти там ещё больше дисков. Инвестиция, а не продажа. Зора кивнула, соглашаясь, и Кирк замолчал, хоть и нехотя. Позже, когда костёр догорал и все разошлись по палаткам, Яши осталась сидеть с Борком. Ей было интересно — этот грубоватый, вечно чумазый механик знал о «Диких скричерах» всё, что только можно было знать. Он работал с отцом Ксандера ещё до того, как ребята родились. — Борк, — тихо спросила она, пока он протирал ветошью найденные диски. — А ты давно знаешь Ксандера и Ринго? — С тех пор, как они штаны протирали на отцовских скричерах, — усмехнулся Борк. — А что? — Просто... я вижу, как они взаимодействуют. Ксандер — лидер, это понятно. Но Ринго... он словно сдерживает себя. Словно не позволяет себе быть на первом плане. Борк отложил диск и посмотрел на Яши внимательно, с той особой теплотой, которую старые механики чувствуют к молодёжи. — Хочешь узнать историю? — Хочу. — Тогда слушай, — Борк достал из кармана потрёпанную пачку табака, свернул самокруску, закурил. — Только обещай, что никому не расскажешь. Особенно Ксандеру. Он не любит, когда вспоминают прошлое. — Обещаю. И Борк начал рассказывать. — Когда отец этих двоих — его звали Гарт — только начинал строить «Диких скричеров», он был жёстким, как скала. Требовал от всех беспрекословного подчинения. И от сыновей тоже. Особенно от старшего, Ксандера. Он видел в нём наследника, продолжателя дела. А Ринго... Ринго был младшим, более мягким, более тихим. Гарт любил его, не пойми неправильно. Но он не видел в нём лидера. И относился соответственно. — Что значит — «соответственно»? — спросила Яши. — Значит, когда Ксандер выигрывал гонки, Гарт хвалил его при всех. А когда Ринго собирал двигатели, Гарт говорил: «Хорошо, сынок, но это не главное. Главное — уметь вести за собой». Понимаешь? Ринго с детства внушали, что его талант — второсортный. Что он нужен только как поддержка брату. Яши почувствовала, как сжимается сердце. Она вспомнила, как Ринго рассказывал ей про свой двигатель — с такой гордостью, с такой надеждой. И как быстро эта гордость угасла, когда он понял, что брату неинтересно. — А потом случилась авария, — продолжал Борк, выпуская дым в звёздное небо. — Гарт разбился на трассе. Ксандеру было шестнадцать, Ринго — четырнадцать. И Ксандер в одночасье стал главой команды. Он не просил об этом, не хотел — просто оказался на месте отца. И знаешь, что он сделал в первую очередь? — Что? — Он сказал Ринго: «Ты мой заместитель. Твоё слово — второе после моего». Не потому, что Ринго был лучшим. А потому что Ксандер больше никому не мог доверять. И Ринго... он принял это. Не боролся, не спорил. Просто встал рядом и стал тенью. — Но ведь это неправильно, — прошептала Яши. — Он имеет право на свою жизнь, на свои победы. — Имеет, — согласился Борк. — Но скажи это ему. Он так привык быть «младшим братом Ксандера», что уже не представляет себя по-другому. Годы, Яши. Годы такой жизни формируют человека. Ринго — отличный механик, хороший гонщик, верный друг. Но он никогда не станет лидером, потому что сам в это не верит. Яши замолчала. Она смотрела на палатку, где спал Ринго, и чувствовала, как внутри разливается жгучая, почти физическая боль. Он заслуживает большего, — подумала она. — Он заслуживает, чтобы его видели. Борк потушил самокрутку и собрал инструменты. — Не пытайся его изменить, девочка, — сказал он уже на прощание. — Он хороший человек. Просто... прими его таким, какой он есть. И будь рядом. Это всё, что ему нужно. --- На следующее утро Яши проснулась раньше всех. Она вышла из палатки, умылась холодной водой из походной фляги и села у костра, который ещё не разожгли. Туман полз по земле, скрывая скричеры и тенты, и в этой серой, призрачной тишине она чувствовала себя единственным живым существом на много километров вокруг. — Ты тоже не спишь? — голос Ринго заставил её вздрогнуть. Он вышел из своего тента, взъерошенный, сонный, но уже с гаечным ключом в руке — привычка проверять двигатели перед завтраком. — Не спится, — ответила Яши. — Садись. Ринго сел рядом. Не слишком близко, но и не на расстоянии. Просто — рядом. Это было в его стиле: всегда сохранять дипломатичную нейтральную зону, чтобы никого не смутить. — Ты вчера долго говорила с Борком, — заметил он. — О чём? — О тебе, — Яши решила не врать. — О твоём детстве. Ринго напрягся. Его плечи поднялись, и он на секунду замер, как зверь, почуявший опасность. — Зачем? — Потому что я хочу тебя понять. Почему ты такой... замкнутый. Почему ты всегда отступаешь, когда Ксандер рядом. — Это не отступление. Это уважение. — Это страх, — тихо сказала Яши. — Ты боишься, что если заявишь о себе, то потеряешь брата. Но это неправда. Ринго молчал долго. Так долго, что Яши уже начала жалеть о своей прямоте. Но потом он сказал: — Когда отец разбился, Ксандер плакал. Впервые в жизни. Он стоял над обрывом, куда упал скричер, и плакал, как маленький. Я подошёл, обнял его. И он сказал: «Ты теперь у меня один. Не уходи». И я не ушёл. Я никогда не уходил. Даже когда хотел. Даже когда мне предлагали уйти. В его голосе было столько боли, что Яши не выдержала. Она взяла его руку — грубую, в мозолях, вечно в масле — и сжала. — Ты можешь быть рядом, не теряя себя, — сказала она. — Ты можешь быть собой и при этом оставаться его братом. — Не уверен, — Ринго посмотрел на неё. В его глазах стояла влага — он не плакал, но был близок к этому. — Ксандер... он не привык делиться. Он привык командовать. Если я перестану слушаться, он решит, что я его предал. — Тогда докажи ему, что это не так. Не словами, а делами. — Как? — Для начала — не бойся говорить, что думаешь. Вчера на разведке ты предложил план. Он сработал. Ксандер тебя похвалил. Ты заметил? — Заметил. — И что ты почувствовал? Ринго задумался. Потом медленно, словно вытаскивая из глубины что-то очень личное, сказал: — Страх. Я испугался, что после этого он потребует от меня большего. Что я не справлюсь. Яши покачала головой. — Ты смешной, Ринго. Самый талантливый механик из всех, кого я знаю, самый надёжный напарник — и ты боишься, что не справишься. А знаешь, что я думаю? — Что? — Я думаю, что ты справишься с чем угодно. Просто тебе никогда не давали шанса. --- В этот момент из своего тента вышел Ксандер. Он увидел брата и Яши, сидящих у холодного костра, держащихся за руки, и что-то внутри него сжалось. Не ревность — нет, он уже научился с ней справляться. Что-то другое. Сожаление. Понимание того, что Ринго нашёл человека, которому доверяет больше, чем ему. — Доброе утро, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Разожжёшь костёр? Холодно. Ринго отпустил руку Яши и поднялся. — Сейчас, — он принялся за работу, и его лицо снова стало непроницаемым. Но Яши заметила, как быстро он это сделал — словно боялся, что Ксандер увидит их близость и осудит. И это заставило её сердце сжаться ещё сильнее. Он постоянно делает себя меньше, — подумала она. — Уменьшает свои чувства, свои желания, свою личность. Чтобы не мешать брату. Но ведь это неправильно. Она решила, что поговорит с Ксандером. Не сейчас, позже. Но обязательно поговорит. Потому что кто-то должен сказать этому упрямому командиру, что его брат — не тень. Он — человек. И заслуживает того, чтобы его видели. --- День прошёл в работе над найденными дисками. Борк и Ринго колдовали над активатором, пытаясь понять, работает ли он. Ксандер и Зора проверяли скричеры после вчерашней гонки. Яши помогала на кухне — варила кашу и чистила овощи, хотя её место было у двигателей. К вечеру, когда все собрались у костра, Ксандер объявил: — Завтра идём в северный сектор. Карта Яши показала ещё одно возможное место. Борк, подготовь группу. Ринго, ты остаёшься. — Почему? — Ринго удивился. — Я всегда хожу с тобой. — Потому что ты нужен здесь. Активатор может запуститься в любой момент, а Борк один не справится. Ринго хотел возразить — он чувствовал, что брат просто хочет оставить его в стороне, чтобы не рисковать. Но Яши положила руку ему на колено и чуть заметно покачала головой. «Не спорь», — говорил её жест. Ринго замолчал. Зора, которая внимательно слушала разговор, перевела взгляд с Ксандера на Яши и обратно. В её глазах мелькнула искра понимания. Она знала, что Ксандер боится не столько за активатор, сколько за брата. После вчерашней стычки с «Молниями» он решил, что Ринго нужен в безопасности. Но он не мог сказать это прямо — его мужская гордость не позволяла признаться в слабости. Поэтому он придумал повод. Бедные вы мальчики, — подумала Зора с невесёлой усмешкой. — Никогда не умеете говорить о том, что на самом деле чувствуете. --- Поздно вечером, когда Ксандер обходил лагерь перед сном, он увидел Яши. Она стояла у края стоянки, глядя в темноту, где заканчивалась их земля и начинался чужой лес. — Не спится? — спросил он, подходя. — А тебе? — она не обернулась. — Я командир. Мне положено не спать. — Командир? Или старший брат, который переживает за младшего? Ксандер промолчал. Не потому, что нечего было сказать. А потому, что она попала в точку. — Борк рассказал мне о вашем отце, — тихо сказала Яши. — И о том, как ты забрал на себя всю ответственность. Это было благородно. Но, Ксандер... ты не обязан нести этот груз один. — Я привык. — Привычка — не повод продолжать. Ринго взрослый. Он может сам принимать решения. И рисковать. И ошибаться. — Ошибаться? — Ксандер усмехнулся. — Ему нельзя ошибаться. Если он ошибётся, я не смогу его простить. Не потому, что я злой. А потому, что я не переживу его потери. — Значит, ты держишь его в клетке из своей любви, — Яши наконец повернулась. В её глазах горел огонь — мягкий, но упрямый. — И не замечаешь, как он там задыхается. — Он не задыхается. — А ты спросил? Ты хоть раз спросил его, чего хочет он? Не «Дикие скричеры», не ты — а он сам? Ксандер открыл рот, чтобы ответить — и закрыл. Потому что нет, ни разу. Он всегда решал за Ринго. С детства. Где жить, с кем дружить, на ком жениться (хотя до этого ещё не дошло, но он и туда бы залез, если бы его спросили). Он считал, что так правильно. Что так безопасно. — Я подумаю над твоими словами, — наконец сказал он. — Думай, — Яши мягко улыбнулась. — Только не слишком долго. Жизнь короткая, Ксандер. А братья — это навсегда. Она ушла в свою палатку, оставив его одного у края тьмы. И он стоял, слушая, как где-то в лесу ухает сова, и чувствовал, как внутри него трещит старая, застарелая уверенность в собственной правоте. --- На следующее утро Ксандер уехал в северный сектор с Зорой и тремя бойцами. Ринго остался на базе — чинить активатор и следить за порядком. Яши тоже осталась — якобы для того, чтобы помочь с активатором, хотя все понимали, что настоящая причина в другом. Они работали в мастерской — небольшом навесе из брезента, где Борк хранил инструменты. Активатор лежал на верстаке, разобранный на части, и Ринго аккуратно чистил каждую деталь, смазывал и проверял контакты. — Ты говорил с ним? — спросила Яши, подавая ему тонкую отвёртку. — С кем? — С братом. О том, что было вчера. — Нет, — Ринго не поднял головы. — Он уехал рано. Я не успел. — Ты не захотел. — Может быть. Яши вздохнула. Она знала, что не может заставить Ринго говорить о том, о чём он молчит годами. Но она могла быть рядом. И она будет. — Знаешь, — сказала она, садясь на табурет. — У меня тоже был брат. Ринго поднял глаза. — Был? — Был. Он погиб на гонках. Два года назад. — Я не знал, — Ринго отложил отвёртку. — Извини. — Не извиняйся. Ты не мог знать. Я никому не рассказываю. Но тебе... тебе хочу. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Его звали Кей. Он был старше меня на три года. И он тоже всё время опекал меня. Не пускал на опасные трассы, запрещал участвовать в ночных гонках, прятал ключи от скричера, когда злился. И я ненавидела его за это. Честно, я так злилась! Он же был не отец, чтобы меня воспитывать. А потом он разбился. И я поняла, что он просто боялся. Боялся, что я уйду, как ушла наша мама. Что останется один. И его опека была не контролем. Это была любовь. Неправильная, дурацкая, но любовь. — К чему ты это говоришь? — тихо спросил Ринго. — К тому, что Ксандер не враг тебе. Он просто... не умеет иначе. Он боится за тебя так же, как мой брат боялся за меня. И твоя задача — не сломать его, а помочь ему измениться. Но для этого надо перестать прятаться в его тени. — Я не прячусь. — Прячешься, — твёрдо сказала Яши. — Каждый раз, когда вы рядом, ты делаешь шаг назад. Словно ты его заместитель, а не брат. Но ты можешь быть и тем, и другим. Ринго долго молчал. Потом взял активатор, повертел в руках. — Ты права, — наконец сказал он. — Но это не так просто, как кажется. — Я не говорила, что просто. Я говорила, что это нужно сделать. --- Через час пришло сообщение от Ксандера. Гонец принёс смятую бумажку: «Нашли склад. Всё чисто. Вернёмся к ночи». Ринго прочитал, сунул в карман и пошёл проверять скричер брата — на всякий случай, вдруг пригодится. Яши пошла с ним. — Ты заботишься о его машине, даже когда его нет, — заметила она. — Это тоже привычка? — Это работа, — Ринго залез под днище, проверяя подвеску. — Если Ксандер попадёт в аварию из-за того, что я что-то не досмотрел, я себе не прощу. — Значит, ты тоже боишься. — Боюсь. — Как и он. Ринго вылез из-под скричера, отряхивая комбинезон. — Мы оба дураки, — сказал он с кривой улыбкой. — Всю жизнь бегаем друг от друга, хотя на самом деле не хотим расставаться. — Тогда перестаньте бегать. Поговорите. По-человечески. — Обязательно, — Ринго взял её за руку. — Спасибо тебе, Яши. Ты видишь то, чего не вижу я. — Это моя работа, — она улыбнулась. — Видеть. --- Ксандер вернулся затемно. Зора была с ним — уставшая, но довольная: в северном складе нашлось ещё три диска и запас топлива. Остальные бойцы разошлись по палаткам, а Ксандер остался у костра, глядя на огонь и думая о том, что сказала ему Яши накануне. Ринго вышел из темноты, сел напротив. — Удачно? — спросил он. — Да. Три диска, топливо. Ещё одни часы, старые, но рабочие. — Хорошо. — Ринго... — Ксандер замялся. Это было так непохоже на него — неуверенность, паузы. — Я хочу тебя спросить кое о чём. — Спрашивай. — Ты... ты доволен? Тем, как мы живём? Тем, что ты делаешь? Ринго удивился. Брат никогда не задавал таких вопросов. — Я не жалуюсь, — осторожно ответил он. — Я не про жалобы. Я про... счастье. Ты счастлив, Ринго? Повисла тишина. Слышно было, как потрескивают угли, как где-то в ночи кричит птица. — Не всегда, — честно сказал Ринго. — Но я доволен. У меня есть ты, есть команда, есть дело. Этого достаточно. — А Яши? Она — тоже достаточно? Ринго посмотрел на брата долгим взглядом. Впервые он видел в его глазах не командный тонус, а что-то человеческое. Неуверенность. Страх. Желание понять. — Яши — это больше, чем достаточно, — тихо сказал Ринго. — Она — это то, о чём я не смел мечтать. Ксандер кивнул, словно проверяя свою догадку. — Тогда не смей её отпускать, — сказал он. — Понял? — Понял. — И... — Ксандер помолчал, собираясь с духом. — Если ты хочешь вести свою группу, на других трассах... Я не буду против. — Что? — Ринго не поверил ушам. — Ты слышал. Ты — хороший механик. И хороший гонщик. И если однажды ты решишь, что хочешь быть лидером... я не стану тебе мешать. — Ксандер, — Ринго подался вперёд. — Ты серьёзно? — Серьёзнее, чем когда-либо, — командир поднял глаза на брата. — Я думал о том, что сказала Яши. И о том, что говорила Зора. И понял, что я... слишком долго считал тебя ребёнком, которым нужно управлять. А ты уже вырос. И ты имеешь право на свою жизнь. Даже если эта жизнь будет отдельно от меня. Ринго не знал, что ответить. Слёзы подступили к горлу — мужские, скупые, которые он сдерживал годами. — Спасибо, — только и сказал он. — Просто... спасибо. Ксандер протянул руку через костёр, и Ринго сжал её. Братья сидели так несколько минут, молча, глядя на огонь. Каждый думал о своём — о прошлом, которое их связало, о будущем, которое могло развести, и о том, что, несмотря ни на что, они останутся семьёй. --- Зора наблюдала за этой сценой из своего тента. Она не подслушивала — просто вышла попить воды и увидела их у костра. Два силуэта, две головы, склонённые друг к другу, два сжатых кулака, соединённых через пламя. Она улыбнулась — впервые за долгое время искренне, без защиты, без насмешки. — Всё-таки умеют они быть людьми, когда никто не видит, — прошептала она и вернулась в палатку, чтобы не нарушать их минуту. --- На следующее утро Ксандер проснулся с новым ощущением — лёгкости, что ли. Будто с его плеч сняли груз, который он носил так долго, что уже привык к нему. Он вышел из палатки, увидел Ринго, который возился с активатором вместе с Яши, и не почувствовал ни ревности, ни раздражения. Только спокойную, тёплую уверенность: всё идёт правильно. Зора ждала его у скричера. — Выспался, командир? — спросила она, подавая ему кружку с горячим чаем. — Более-менее, — он взял кружку, не благодаря — их отношения уже дошли до того уровня, когда благодарность была лишней. — Видела я вас вчера с Ринго. У костра. Мило. — Мы не милые, — буркнул Ксандер, но без злости. — Мы просто... договаривались. — О чём? — О жизни. Зора не стала расспрашивать. Она уже поняла, что Ксандер — не из тех, кто говорит о чувствах при свете дня. Но ей было достаточно и того, что он пытается. Хоть немного. Хоть для брата. — Сегодня что по плану? — спросила она. — Активатор. Ринго говорит, почти готов. Если заработает — откроются карты, которые мы даже не видели. — Тогда идём в мастерскую, — Зора допила чай и поставила кружку. — Я тоже хочу посмотреть. --- В мастерской уже было шумно. Борк, Ринго и Яши столпились вокруг верстака, на котором лежал активатор — собранный, блестящий, словно только что с завода. — Ну? — спросил Ксандер, входя. — Готов, — Ринго поднял голову. В его глазах горел азарт — тот самый, который Ксандер помнил по детству. — Если запустится, карты старых трасс будут у нас. — Запускай. Ринго нажал на кнопку. Активатор загудел — низко, протяжно, как старый мотор. Лампочка на корпусе мигнула и загорелась ровным зелёным светом. — Сработало! — закричала Яши, и Борк хлопнул Ринго по плечу. Ксандер подошёл ближе, рассматривая устройство. На крошечном экране высветилась карта — лес, река, горы. И множество точек, разбросанных по всей территории. — Это тайники, — прошептала Зора, глядя через плечо Ксандера. — Тысячи тайников. Мы только что нашли сокровище. — Не мы. Ринго, — поправил Ксандер. — Это он починил активатор. Все посмотрели на Ринго. Тот смутился, покраснел, но не отвёл взгляда. — Без Яши и Борка я бы не справился, — сказал он. — Скромничаешь, — усмехнулся Борк. — Но молодец, парень. Отец бы гордился. Ринго вздрогнул при упоминании отца. Ксандер заметил это и положил руку на плечо брата. — Он бы сказал: «Наконец-то ты доказал, что я ошибался», — тихо произнёс Ксандер. — И он был бы прав. Ринго опустил глаза, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. А Яши, стоявшая рядом, взяла его за руку и сжала — сильно, ободряюще. — Ты справился, — прошептала она. — Я знала, что справишься. --- В тот вечер был устроен небольшой праздник. Кирк, который ещё недавно косился на чужаков, принёс ящик консервов, кто-то нашёл старую гитару, и «Дикие скричеры» пели песни, на ходу сочиняя слова. Ксандер не пел — он сидел на бревне, наблюдая, как его команда веселится, и думал о том, как много изменилось за последние дни. Зора села рядом. — У тебя хорошие люди, — сказала она. — Держись за них. — Держусь, — он повернулся к ней. — Ты тоже неплохая. Для чужачки. — О, какая похвала, — Зора притворно коснулась сердца. — Я тронута. — Не ершись. Я серьёзно. Ты... ты помогла мне увидеть то, чего я не замечал. Про Ринго. Спасибо. Зора удивилась. Она не ожидала от Ксандера благодарности — это было не в его стиле. — Не за что, — сказала она. — Твой брат заслуживает счастья. Как и ты. — Я? — А ты нет? — она посмотрела на него в упор. — Ты же тоже человек, командир. Тоже хочешь, чтобы тебя любили. Не как лидера, а как... ну, как человека. Ксандер молчал, глядя на костёр. Потом тихо сказал: — Я не умею. — Что? — Быть человеком. Я столько лет был командиром, что забыл, как это — просто жить. Чувствовать. Хотеть. — Научишься, — Зора встала. — Со временем. Она ушла в круг танцующих, а Ксандер остался сидеть, чувствуя, как внутри медленно, очень медленно оттаивает что-то, что он считал замёрзшим навсегда. --- Позже, когда праздник стих и все разошлись, Ринго и Яши остались вдвоём у костра. — Спасибо тебе, — сказал Ринго. — За всё. — За что конкретно? — улыбнулась Яши. — За то, что ты появилась. За то, что не испугалась Ксандера. За то, что помогла мне... стать собой. — Ты всегда был собой, Ринго. Просто прятался. — Теперь больше не буду, — он взял её за руку. — Обещаю. Они сидели, смотрели на звёзды, и молчали. И это молчание было красноречивее любых слов. А в своей палатке Ксандер писал дневник — единственное место, где он позволял себе быть слабым. «Сегодня Ринго починил активатор, — выводил он корявые буквы. — Он был счастлив. Настоящим счастьем, не тем, которое я для него придумал. И я понял, что всё это время я боялся его счастья. Потому что если он будет счастлив сам, без меня, то зачем я ему? Это эгоистично, да. Я эгоист. Но я хочу научиться быть другим. Ради него. Ради себя. Ради неё.» Он посмотрел на последнее слово, написанное почти против воли. «Неё» — Зора. Чёрт, — подумал он и захлопнул дневник. — Чёрт-чёрт-чёрт. --- На следующее утро он проснулся с решением. Он не знал, правильное ли оно, но он должен был попробовать. — Ринго, — позвал он брата, когда тот вышел из палатки. — У нас сегодня есть время? — В общем-то, да. Актуатор работает, карты есть. Можно передохнуть. — Тогда поедем со мной. — Куда? — На то место, где разбился отец. Ринго побледнел. — Зачем? — Чтобы вспомнить. И чтобы... чтобы попрощаться. По-настоящему. Ринго смотрел на брата несколько секунд, потом кивнул. — Хорошо. Едем. Яши услышала этот разговор. Она подошла к Ринго, коснулась его плеча. — Хочешь, я поеду с вами? — Нет, — мягко ответил Ринго. — Это должны сделать мы вдвоём. Но спасибо. Она кивнула и отошла, а Ксандер и Ринго собрали скричеры и выехали. --- Дорога до места аварии заняла около двух часов. Старый карьер, тот самый, где когда-то тренировались «Дикие скричеры», был заросший травой и кустарником. Обрыв, с которого упал скричер Гарта, до сих пор зиял рваной раной в скале. Братья остановились на краю. — Помнишь? — тихо спросил Ксандер. — Помню, — Ринго снял шлем и присел на корточки. — Он гнал слишком быстро. Я говорил ему, что подвеска не выдержит. Он не послушал. — Он никогда никого не слушал, — Ксандер сел рядом. — Как и я. — Ты слушаешь. Иногда. — Я учусь. Они молчали, глядя вниз, в глубину карьера, где ржавели останки отцовского скричера. — Я часто виню себя, — сказал Ксандер. — Думаю, если бы я тогда настоял, чтобы он проверил подвеску... если бы я не полез в ту гонку... если бы... — Ты был ребёнком, — перебил Ринго. — Ты не виноват. — А кто виноват? Он сам? Или просто так сложилось? — Просто так сложилось, — Ринго положил руку на плечо брата. — Жизнь — это риск, Ксандер. Папа это знал. И мы это знаем. Но если постоянно бояться, что кто-то разобьётся, можно вообще перестать жить. Ксандер повернулся к брату. В его глазах стояли слёзы — он не плакал на этом месте с того самого дня. — Я люблю тебя, брат, — сказал он. — И я не хочу тебя потерять. — И не потеряешь, — Ринго обнял его. — Потому что мы вместе. А вместе мы сильны. Они стояли так долго, ветер трепал их волосы, солнце поднималось всё выше, и в какой-то момент Ксандер почувствовал, что тяжесть, которая давила на грудь все эти годы, наконец начала отпускать. — Пойдём, — сказал он. — Надо жить дальше. — Пойдём, — согласился Ринго. Они сели на скричеры и поехали обратно — к базе, к команде, к девушкам, которые ждали их. И в этот момент оба знали: что бы ни случилось, они справятся. Потому что они братья. Потому что они семья. Потому что наконец научились говорить друг с другом не только о делах, но и о главном. --- Когда они вернулись, Яши бросилась к Ринго, обняла, не стесняясь никого. А Зора стояла в стороне, глядя на Ксандера — и он впервые увидел в её глазах не насмешку, не холод, а тепло. — Ну как? — спросила она. — Нормально, — ответил Ксандер. — Живы. — Это главное. — Да, — он подошёл к ней ближе, почти вплотную. — Главное — живы. И в этот момент между ними пробежала искра — не та, что на старой петле, когда они рисковали жизнью, а та, которая возникает между двумя людьми, которые наконец увидели друг друга настоящими. — Сегодня вечером поговорим? — спросил он. — О чём? — Обо всём. Зора кивнула. — Хорошо. Поговорим. И они разошлись — каждый по своим делам, но уже зная, что вечером их ждёт разговор, который изменит всё. Конец третьей главы.🌸 ---