you can't fool your feelings

Глава 4. Ночной разговор Вечер опустился на лагерь «Диких скричеров» быстро, как чёрная ткань, которую накрыли на землю. Солнце ушло за горизонт, и тьма вытянула из леса все звуки, сделав их громче и тревожнее. Где-то ухала сова, где-то трещали сверчки, а где-то — далеко, на границе слышимости — раздавался низкий, протяжный гул, которого Ксандер не мог узнать. Он стоял у края стоянки, всматриваясь в темноту. Ринго и Яши сидели у костра, разложив карты, и о чём-то тихо переговаривались. Борк копался в двигателе своего скричера, ругаясь сквозь зубы. Кирк и остальные бойцы разбрелись по палаткам, готовясь ко сну. Зора подошла к Ксандеру неслышно — он даже не заметил её приближения, пока она не заговорила. — Ты слышишь это? — спросила она, кивнув в сторону леса. — Гул? Да. Что это может быть? — Не знаю. Но мне это не нравится. Ксандер покосился на неё. В полумраке её лицо казалось выточенным из слоновой кости — острое, напряжённое, красивое той опасной красотой, которая заставляет сердце биться быстрее. — Ты всегда такая тревожная? — спросил он. — Я всегда такая внимательная, — парировала Зора. — Это спасло мне жизнь не раз. — И мне тоже. — Вот и прислушайся к совету: сегодня стоит выставить двойной караул. Ксандер хотел возразить — у него и так стоял один часовой на въезде, зачем больше? Но что-то в её голосе, в том, как она смотрела в темноту, заставило его передумать. — Ладно, — сказал он. — Поставлю ещё двоих. — Я пойду с ними. — Зачем? Ты — гостья, а не боец. — В этой тьме все равны, командир, — Зора уже накидывала на плечи тёмную куртку. — И я не хочу, чтобы нас застали врасплох. Она ушла, и Ксандер остался один, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство. Не то чтобы он боялся — он не боялся ничего и никого. Но этот гул, похожий на далёкий рёв мотора, но слишком низкий и прерывистый для нормальной машины... он забирался под кожу. Он подошёл к костру, сел на бревно напротив Ринго. — Что играете? — спросил он, чтобы отвлечься. — В дурака, — ответил Ринго. — Яши выигрывает. — Яши всегда выигрывает, — усмехнулась девушка, тасуя карты. — У тебя плохая мимика, Ринго. Я вижу, когда ты блефуешь. — Ничего подобного, — Ринго сделал обиженное лицо, но в глазах у него плясали смешинки. — Просто я поддаюсь. — Конечно, поддаёшься, — Яши шлёпнула его картой по руке. — Давай ещё раз. Ксандер смотрел на них и не узнавал брата. Обычно Ринго был сдержан, замкнут, говорил только по делу. А сейчас — улыбался, дурачился, позволял Яши командовать. И ему это нравилось. Может, Зора права, — подумал Ксандер. — Может, мне стоило раньше отпустить его. Он не заметил, как пролетел час. Ринго и Яши играли, смеялись, перебрасывались шутками, а гул в лесу становился всё громче. Ксандер уже хотел пойти проверить посты, когда из темноты выбежал запыхавшийся Вэл. — Командир! — крикнул он. — Там... там что-то в лесу. Зора говорит, надо всем подняться. — Что именно? — Ксандер вскочил. — Не знаю, но это движется сюда. Быстро. Ксандер выругался и засвистел — сигнал тревоги. Лагерь мгновенно ожил: люди выскакивали из палаток, хватали оружие, заводили скричеры. Ринго поднялся, пряча карты в карман, и посмотрел на брата. — «Молнии»? — спросил он. — Не похоже, — Ксандер уже бежал к своему скричеру. — Гул не от их моторов. Что-то другое. Он выехал за пределы лагеря, туда, где Зора стояла с двумя бойцами, вглядываясь в лес. В свете фар было видно, как деревья раскачиваются, будто от ветра, но ветра не было. — Что это? — спросил Ксандер, останавливаясь рядом. — Смотри, — Зора указала вперёд. Из темноты вырвалась тень. Большая, лохматая, с горящими красными глазами. Она двигалась не как человек — низко пригнувшись к земле, перебирая четырьмя лапами. Ксандер не сразу понял, что это, а когда понял — похолодел. — Волк, — прошептал он. — Но такой большой... и глаза... — Не волк, — поправила Зора. — Муткрит. Дикий скричер-зверь. Их создавали во время войны, но потом они одичали и размножились в лесах. — Ты хочешь сказать, это машина? — Живая машина. Биомеханический гибрид. И он не один. Как по команде, из леса высыпала стая. Красные глаза засверкали повсюду — среди кустов, на ветках деревьев, на земле. Их было не меньше десятка, и все они двигались к лагерю. — К бою! — заорал Ксандер. — Занять круговую оборону! Началась суматоха. «Дикие скричеры» выстроили свои машины в полукруг, включили фары на максимум, чтобы ослепить тварей. Ринго и Яши подкатили на своих скричерах, замыкая линию. — Держаться вместе! — крикнул Ксандер. — Не разбегаться! Первый муткрит прыгнул. Он был размером с небольшой автомобиль, с металлическими вставками в шкуре и челюстями, которые могли перекусить стальной прут. Ксандер выстрелил из ружья, заряженного дробью, но тварь лишь отшатнулась и снова пошла в атаку. Зора действовала иначе. Она выхватила длинный нож и, когда один из зверей прыгнул на неё, увернулась и всадила лезвие в незащищённое место под челюстью. Муткрит взвизгнул и рухнул. — По уязвимым местам бей! — крикнула она. — Глаза, горло, сочленения! Ксандер кивнул и переключился на более точные выстрелы. Рядом Ринго и Яши работали в паре — он отвлекал, она добивала. Кирк и остальные бойцы тоже справлялись, но тварей было много, и они лезли со всех сторон. Бой длился минут двадцать, но показался вечностью. Когда последний муткрит рухнул, пронзённый ножом Зоры, на земле осталось лежать семь туш. Остальные разбежались, воя и скуля. — Потери? — спросил Ксандер, вытирая пот со лба. — У Мирры сломана рука, — отозвался Борк. — Ещё двое с царапинами. Скричеры все целы. — Хорошо. Зора, ты как? Она стояла, опираясь на свой нож, и тяжело дышала. На щеке у неё была свежая царапина, из которой сочилась кровь. — Жива, — ответила она. — Но спасибо, что спросил. Ксандер подошёл ближе, достал из кармана чистую тряпицу и протянул ей. — Вытрись. — Спасибо, — она взяла, приложила к щеке, поморщилась. — Неглубоко. Заживёт. — Что это были за твари? — спросил Ринго, подходя. — Я никогда таких не видел. — Муткриты, — повторила Зора. — Их создавали во время войны за ресурсы, лет двадцать назад. В качестве боевых машин. Но потом проект закрыли, и они сбежали в леса. Говорят, они размножаются сами, ремонтируя себя из металлолома. — Весело, — буркнул Кирк. — И долго они тут будут шастать? — Не знаю, — Зора посмотрела в темноту. — Но раз они появились, значит, где-то рядом есть их логово. Если мы не найдём и не уничтожим его, они будут возвращаться снова и снова. Ксандер задумался. С одной стороны, ему не хотелось тратить время и ресурсы на охоту за дикими тварями. С другой — если они не решат проблему сейчас, потом она может стать фатальной. — Завтра на рассвете идём на поиски логова, — решил он. — А сейчас — привести всё в порядок и отдыхать. Я удваиваю караул. Люди разошлись. Борк увел раненых, Кирк и Вэл принялись чистить оружие. Ринго и Яши остались у костра, который почти погас, но они не спешили его разжигать. — Ты в порядке? — спросил Ринго у Яши, садясь рядом. — Да, — она прижалась к его плечу. — Просто... страшно было. Таких тварей я ещё не видела. — Я рядом, — Ринго обнял её. — Я не дам тебя в обиду. — Знаю, — она улыбнулась. — Ты у меня герой. Ксандер и Зора отошли к другому костру — тому, что горел на краю лагеря, где было тише и никто не мешал. — Садись, — сказал Ксандер, указывая на бревно. — Ты вся дрожишь. — Это адреналин, — ответила Зора, но села. — Ничего страшного. — Адреналин, значит, — Ксандер сел напротив, подбросил веток в огонь. — Ты сегодня была... впечатляющей. Эти твои движения — откуда ты умеешь так драться? — Жизнь научила, — коротко ответила Зора. — Не все живут в уютных лагерях с охраной. — Ты опять за своё, — усмехнулся Ксандер. — Вечно колкости. — А ты вечно командирский тон, — парировала она. — Даже когда не надо командовать. Вот сейчас — «садись», «вытрись», «ты вся дрожишь». Ты не мой начальник, Ксандер. Ты даже не мой друг. — А кто? Зора посмотрела на него долгим взглядом. В свете костра её глаза горели жёлтым — как у тех муткритов, только красивее. — Не знаю, — тихо сказала она. — Пока не знаю. Они замолчали. Слышно было, как потрескивают угли, как где-то в лесу ухает сова, как далеко — очень далеко — снова завыли твари. Но теперь их вой был жалобным, испуганным. Они тоже боялись людей. — Ты сегодня спасла нам жизнь, — нарушил тишину Ксандер. — Если бы не твоя бдительность, мы бы не успели подготовиться. — Это моя работа, — отмахнулась Зора. — Твоя работа — искать диски. — И выживать. Это одно и то же. Ксандер хотел возразить, но передумал. Он смотрел на неё — на её лицо, освещённое пламенем, на царапину на щеке, на руки, которые всё ещё слегка дрожали. И вдруг понял, что не хочет, чтобы она уходила. Ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо. — Зора, — сказал он. — Почему ты не останешься с нами? Насовсем? — Что? — она удивилась. — Я предлагаю тебе и Яши стать частью «Диких скричеров». Не временными союзниками, а полноценными членами команды. У нас хорошая база, есть ресурсы, защита. Вы будете в безопасности. — В безопасности? — Зора усмехнулась, но в этой усмешке не было насмешки. Была горечь. — Ксандер, не бывает безопасности. Нигде. Я это усвоила давно. — Но у нас вы будете в большей безопасности, чем на дороге вдвоём. — Может быть, — она подбросила ветку в огонь. — Но это не то, чего я хочу. — А чего ты хочешь? Она замолчала. Долго — так долго, что Ксандер уже пожалел о вопросе. Потом сказала: — Я хочу... найти место, где меня не будут оценивать по тому, что я могу дать. Где меня примут просто потому, что я — это я. Где я смогу... не защищаться каждую секунду. — А здесь ты защищаешься? — Здесь — да. Потому что ты командир. Потому что ты смотришь на меня как на инструмент. Полезный инструмент, но всё равно инструмент. Ксандер почувствовал, как его лицо заливает краска стыда. — Я так не думаю, — сказал он. — А как ты думаешь? — Зора повернулась к нему всем телом. — Скажи. Честно. Ты видишь во мне человека? Или ты видишь во мне карту к старым складам и нож, который умеет резать тварей? — Вижу человека, — Ксандер ответил не задумываясь. — И ещё кое-что. — Что? — Загадку. Ты — загадка, Зора. Я не могу тебя раскусить. И это... это меня бесит. Она рассмеялась — низко, хрипло, тем самым смехом, который он запомнил ещё с их первой встречи. — Командир «Диких скричеров» бесится из-за того, что не может понять девчонку с дороги. Мир сошёл с ума. — Смейся, смейся, — буркнул Ксандер, но уголки его губ тоже поползли вверх. — Ты невыносима, ты знаешь? — Знаю, — Зора перестала смеяться, но улыбка осталась. — И мне это нравится. Они снова замолчали. Но теперь молчание было другим — не напряжённым, а спокойным, почти домашним. Будто они сидели у этого костра уже много лет и знали друг о друге всё. — Расскажи мне о себе, — попросил Ксандер. — Не о картах и дисках. О себе. О том, кем ты была до того, как стать... той, кто ты есть. Зора задумалась. Взяла палку, поворошила угли. — Я была никем, — сказала она. — Дочь механика на полуразрушенной станции. Мать умерла, когда я была маленькой, отец пил. Я училась выживать с пяти лет. Воровала еду, чинила старые моторы, дралась с мальчишками. Потом отец погиб в аварии, и я осталась одна. Мне было двенадцать. — Двенадцать? — Ксандер не поверил. — И ты выжила? — Пришлось, — она пожала плечами. — Скиталась по разным командам, помогала, чем могла. Потом встретила Яши. Она тоже была одна. Мы решили держаться вместе. И вот — уже три года путешествуем. — Три года? А выглядишь ты... — Старой? — усмехнулась Зора. — Нет. Уставшей. Она посмотрела на него удивлённо. Никто никогда не называл её уставшей. Все видели только её силу, резкость, способность выживать. Но он увидел больше. — Может быть, — признала она. — Да, я устала. Устала бежать. Устала бояться. Устала просыпаться и не знать, где проснусь завтра. — Так останься, — повторил Ксандер. — Не бойся, не беги. Останься здесь. С нами. — С тобой? — она подняла бровь. — С нами, — поправился он, хотя оба знали, что он имел в виду другое. — С командой. С Ринго и Яши. Мы... мы можем стать семьёй. Зора долго молчала. Потом встала и подошла к нему. Села на корточки напротив, так, что их лица разделяло всего несколько сантиметров. — Ты странный, Ксандер, — сказала она тихо. — Говоришь красивые слова, а сам не веришь в них. — Почему ты так думаешь? — Потому что если бы ты верил, ты бы не прятался за командирским тоном. Ты бы сказал то, что хочешь сказать на самом деле. — И что я хочу сказать на самом деле? Она посмотрела ему в глаза. Серые, холодные обычно, сейчас они были почти чёрными из-за отблесков костра. — Ты хочешь сказать, — медленно произнесла она, — что я тебе нравлюсь. Что ты думаешь обо мне чаще, чем хотелось бы. Что когда я ухожу, ты смотришь мне вслед. Что вчера, когда мы сидели у костра, ты хотел меня поцеловать. Ксандер замер. Сердце забилось где-то в горле, мешая дышать. Он хотел солгать, сказать, что она всё выдумала, что он командир, а не мальчишка, чтобы вестись на такие штуки. Но слова застряли. — Ну? — Зора не отводила взгляда. — Я ошибаюсь? — Нет, — выдохнул Ксандер. — Ты не ошибаешься. Она отстранилась, встала и отошла на шаг. — Вот видишь, — сказала она. — Когда ты перестаёшь командовать, ты становишься почти человеком. — Почти? — усмехнулся он, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Почти, — повторила она. — Ещё есть над чем работать. Она хотела уйти, но Ксандер поймал её за руку. — Подожди. Она остановилась, но не обернулась. — Что? — спросила она. — Ты сказала, что я хотел тебя поцеловать. Ты была права. Я хотел. Хочу до сих пор. Зора медленно повернулась. В её глазах зажглось что-то — опасное, манящее, как огонь, к которому нельзя подходить слишком близко. — И что ты с этим сделаешь, командир? — спросила она. — Пока ничего, — ответил Ксандер, отпуская её руку. — Потому что если я это сделаю, то уже не смогу остановиться. А я не знаю, готова ли ты. — А ты готов? — спросила она. — Нет, — честно ответил он. — Не готов. Но я учусь. Она смотрела на него несколько секунд. Потом наклонилась и коснулась губами его лба — легко, как перышком. — Учись быстрее, — прошептала она и ушла в темноту, оставив его сидеть у костра с бешено бьющимся сердцем и чувством, что мир перевернулся. --- Тем временем у другого костра Ринго и Яши играли в карты. Света от догорающих углей хватало только на то, чтобы видеть масти, но они и не нуждались в ярком освещении — игра была лишь предлогом. — У тебя опять ничего, — сказала Яши, смотря на карты Ринго. — Ты специально берёшь плохие? — Не специально, — соврал Ринго. — Мне просто не везёт. — Врёшь, — Яши шлёпнула его по руке. — Я вижу, как ты меняешь карты. Ты поддаёшься. — Ну, допустим, — признался Ринго. — А что в этом плохого? Тебе нравится выигрывать. — Мне нравится играть по-честному, — парировала Яши, но глаза её смеялись. — Давай по-крупному. Кто проигрывает — тот выполняет желание победителя. — Какое желание? — Не знаю. Придумаю потом. Ринго вздохнул. Он знал, что Яши — хитрый игрок, и если она предлагает такие ставки, значит, уверена в своей победе. Но он всё равно согласился. — Идёт. Они сыграли три партии. Ринго проиграл все три — две честно, одну специально. Яши торжествовала, но её триумф был мягким, без злорадства. — Итак, — сказала она, собирая карты. — Моё желание. — Говори. — Расскажи мне о своём детстве. О том, что было до того, как вы стали «Дикими скричерами». Ринго помрачнел. Он не любил говорить о прошлом, особенно о том, что было до отца. Но Яши смотрела на него с таким теплом, что он не смог отказать. — Мы жили в маленьком городке на востоке, — начал он. — Отец работал механиком на станции, мать — учительницей. Обычная семья. Пока отцу не предложили участвовать в гонках. — Он не сразу стал скричером? — Нет. Он был простым рабочим, но очень хорошо разбирался в двигателях. Его заметили, пригласили в команду. Мы переехали ближе к трассам. Мать была против — она не хотела, чтобы мы росли в этой среде. Но отец настоял. — И что случилось? — Мать ушла, — Ринго посмотрел на огонь. — Сказала, что не хочет, чтобы её дети стали такими же безбашенными. И уехала. Мы с Ксандером остались с отцом. Мне тогда было шесть, Ксандеру — восемь. — Вы её больше не видели? — Нет. Она вышла замуж за кого-то в другом городе, завела новую семью. Иногда присылала деньги, но мы их возвращали. Отец не хотел её подачек. Яши взяла его за руку. — Прости, — сказала она. — Я не хотела бередить старые раны. — Ничего, — Ринго улыбнулся — грустно, но искренне. — Это было давно. Я почти не помню её лица. Только голос. Когда она читала нам сказки на ночь. — А что было потом? — Потом отец создал «Диких скричеров». Собрал команду из таких же отчаянных, как он сам. Мы переезжали с места на место, жили в лагерях, как сейчас. Ксандер быстро привык к этой жизни, стал помогать отцу с управлением. А я... я прятался в мастерской, чинил моторы. Мне было легче с железом, чем с людьми. — Поэтому ты стал механиком? — Поэтому, — Ринго пожал плечами. — Железо не предаёт. Если ты правильно его чинишь, оно работает. С людьми сложнее. Яши долго молчала, сжимая его руку. Потом тихо спросила: — А я? Я — железо или человек? Ринго повернулся к ней. В её глазах мерцал огонь — не от костра, а от чувств, которые она не могла спрятать. — Ты — человек, — сказал он. — Самый настоящий. И я не боюсь, что ты меня предашь. — С чего такая уверенность? — Потому что ты уже могла предать. И не предала. Когда мы нашли активатор, ты могла забрать его себе и уйти. Но ты осталась. Ты помогаешь, ты дерёшься наравне с нами, ты заботишься обо мне. Это дорогого стоит. Яши опустила голову, чтобы скрыть румянец. — Ты тоже мог меня бросить, — прошептала она. — Когда мы попали в засаду «Молний». Но ты не бросил. — Никогда не брошу, — пообещал Ринго. — Даже если ты сама меня прогонишь. — Не прогоню, — Яши подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты — лучшее, что случилось со мной за последние годы. Ринго не выдержал. Он наклонился и поцеловал её — легко, почти невесомо, коснувшись губ. Яши ответила, и на несколько секунд мир перестал существовать. Был только огонь костра, теплый ветер и они двое. — Кажется, я выиграла больше, чем просто партию в карты, — прошептала Яши, когда они отстранились. — Я не против, — улыбнулся Ринго. — Проигрывать тебе — одно удовольствие. --- А на краю лагеря, у другого костра, Ксандер всё ещё сидел и смотрел на угли. Перед глазами стояло лицо Зоры — её улыбка, её глаза, её губы, коснувшиеся его лба. Он чувствовал себя подростком, который впервые влюбился и не знает, что с этим делать. Из темноты вышла Зора. Она переоделась в сухую куртку и несла две кружки с горячим чаем. — Вот, — сказала она, протягивая одну Ксандеру. — Пей. Ты замёрз. — Спасибо, — он взял кружку, отхлебнул. Чай был крепкий, горьковатый — такой, какой он любил. — Ты всё ещё здесь, — заметила она, садясь рядом. — Думаешь о том, что я сказала? — Думаю, — признался Ксандер. — И не могу понять, что мне делать. — А что тут понимать? Делай то, что велит сердце. — Моё сердце — идиот, — буркнул он. — Оно велит мне бросить всё и уехать с тобой в никуда. — И что в этом плохого? — Всё. У меня есть команда, есть обязательства, есть брат, который на меня рассчитывает. Я не могу просто взять и уехать. — А кто говорит про «просто взять и уехать»? — Зора повернулась к нему. — Я предлагаю не бросать всё. Я предлагаю начать новое. Вместе. — Вместе — это как? Ты и я? Или ты, я и «Дикие скричеры»? — И то, и другое, — Зора отпила чай, поморщилась — горячо. — Если ты позволишь, я останусь. Не как наёмник. Как... партнёр. Равный. — Ты уже равная, — тихо сказал Ксандер. — Ты всегда была равной. Я просто не хотел этого признавать. — А теперь хочешь? — Теперь — да, — он отставил кружку и посмотрел на звёзды. — Странно. Вся моя жизнь была про контроль, про власть, про то, чтобы быть самым сильным. А сейчас я чувствую, что чем больше я теряю контроль, тем легче мне дышать. — Это называется доверие, — Зора улыбнулась. — Ты учишься доверять. — Тебе. — Начни с меня. Потом перейдёшь на остальных. Ксандер усмехнулся. — Ты самоуверенна. — А ты — нет? — парировала она. — Мы стоим друг друга, командир. Он хотел ответить, но в этот момент из леса снова донёсся вой — далёкий, но отчётливый. Муткриты возвращались. — Они не успокоятся, пока мы не уничтожим логово, — сказала Зора, вставая. — Завтра с утра идём. Я с тобой. — Я и не сомневался, — Ксандер тоже поднялся. — Спасибо за чай. — Не за что. Иди спать, командир. Завтра трудный день. — А ты? — Я постою на карауле. Мне всё равно не спится. Ксандер хотел возразить, но понял, что это бесполезно. Зора была такой же упрямой, как он сам. — Не геройствуй, — сказал он. — Если что — кричи. Я прибегу. — Обязательно, — она усмехнулась. — Спокойной ночи, Ксандер. — Спокойной ночи, Зора. Он ушёл в свою палатку, но долго не мог уснуть. Лежал на спине, смотрел в брезентовый потолок и слушал, как за тонкой стенкой шепчутся Ринго и Яши. Потом их голоса стихли, и наступила тишина. Перед тем как провалиться в сон, Ксандер подумал: Кажется, я влюбляюсь. Чёрт возьми, кажется, я реально влюбляюсь. --- Ночь прошла спокойно — муткриты больше не приближались. На рассвете лагерь зашевелился. Борк перевязал раненых, Кирк проверил оружие, Ринго и Яши заправили скричеры. Ксандер стоял на небольшом возвышении, глядя на карту, которую активировал актуатор. — Логово должно быть здесь, — сказал он, показывая на точку в глубине леса. — Примерно в часе езды к югу. Старая военная база. Там, скорее всего, подземный бункер. — Идём туда? — спросил Ринго. — Идём. Все, кроме Борка и раненых. Борк, ты остаёшься за старшего. — Есть, — кивнул механик. Восемь скричеров выехали из лагеря и углубились в лес. Ксандер вёл колонну, Зора шла второй, Ринго и Яши — замыкающими. Дорога была тяжёлой — пни, корни, грязь после ночного дождя. Но они двигались быстро, не включая фар, чтобы не привлекать внимание. Через час они добрались до старой военной базы. Это был заброшенный комплекс из нескольких зданий, окружённый колючей проволокой. Ворота были сломаны, изнутри доносился тот самый низкий гул, который они слышали ещё вчера. — Они внутри, — прошептал Кирк. — Чувствуете запах? Воздух пах озоном и горелым металлом. И ещё — чем-то сладковатым, приторным, как от разлагающейся плоти. — Будьте осторожны, — сказал Ксандер, спешиваясь. — Мы идём пешком. Скричеры оставим здесь. Все последовали его примеру. Восемь человек, вооружённых ножами, монтировками и несколькими ружьями, двинулись к центральному зданию — большому ангару с провалившейся крышей. Внутри было темно. Ксандер включил фонарик — и ахнул. Ангар был превращён в гнездо. Стены покрыты какой-то слизью, на полу — обломки металла, кости, остатки старых машин. А в центре, на груде ржавого железа, лежала огромная тварь — в два раза больше обычного муткрита, с тремя парами лап и длинным хвостом, заканчивающимся лезвием. — Матка, — выдохнула Зора. — Мы нашли их матку. Тварь зашевелилась. Её красные глаза открылись, и она издала низкий, вибрирующий звук — призыв. Из тени, из щелей, из-под обломков полезли муткриты. Маленькие, размером с собаку, и большие, как вчера. Их было не меньше двадцати. — В круговую! — заорал Ксандер. — Держать оборону! Начался бой. Но на этот раз они были готовы. Кирк и ещё двое бойцов отстреливались из ружей, остальные работали ножами и монтировками. Зора, как и вчера, била точно в уязвимые места, и каждый её удар был смертельным. Ринго и Яши сражались спина к спине, прикрывая друг друга. Ксандер пробивался к матке. Он понимал, что пока жива она, твари будут лезть бесконечно. Он перепрыгивал через тела, уворачивался от когтей, отбивался от мелких тварей. Зора шла за ним, расчищая путь. — Прикрой меня! — крикнул он. — Прикрываю! Он подбежал к матке. Та взвизгнула и ударила хвостом. Ксандер отпрыгнул, но лезвие всё равно задело плечо, распоров куртку и кожу. Он зашипел от боли, но не остановился. В руке у него была граната — самодельная, но мощная. — Ложись! — заорал он, выдёргивая чеку. Все попадали на пол. Ксандер зашвырнул гранату прямо в пасть матке и откатился в сторону. Взрыв был оглушительным. Стены ангара задрожали, с крыши посыпалась ржавчина. Когда дым рассеялся, матка лежала мёртвой, и муткриты, лишившись вожака, заметались в панике, а потом бросились врассыпную, выбегая из ангара в лес. — Есть! — заорал Кирк, поднимая окровавленную монтировку. — Мы сделали это! Бойцы закричали, заулюлюкали, хлопая друг друга по спинам. Ксандер сидел на полу, прижимая руку к раненому плечу, и тяжело дышал. — Жив? — Зора опустилась рядом с ним. — Жив, — он поморщился, когда она начала осматривать рану. — Неглубоко. Заживёт. — Не дергайся, — она достала из своего рюкзака аптечку и принялась обрабатывать порез. — Герой нашёлся. Надо было подождать, мы бы вместе её завалили. — Некогда было ждать, — ответил Ксандер. — Она бы нас всех перегрызла. Зора ничего не сказала. Она аккуратно забинтовала его плечо и только потом, когда все встали и начали осматривать ангар, тихо произнесла: — Ты дурак, Ксандер. Но спасибо тебе. — За что? — За то, что не дал нам погибнуть. Он хотел ответить, но в этот момент Яши подошла к Ринго и что-то сказала ему на ухо. Тот побледнел и кивнул. — Что случилось? — спросил Ксандер. — Там, в углу, — сказал Ринго, показывая. — Ещё один проход. И там... скричеры. Настоящие, человеческие. И диски. Много дисков. Все подошли к проходу. Он вёл в подземный бункер, где, судя по всему, муткриты устроили склад своих трофеев. Там были не только диски, но и инструменты, запчасти, даже несколько целых скричеров в хорошем состоянии. — Мы богаты, — выдохнул Кирк. — Командир, это же целое состояние! — Не торопись, — Ксандер осмотрел бункер. — Всё это нужно вывезти. И проверить, нет ли здесь ещё тварей. Они обыскали бункер, но больше никого не нашли. Матка была одна, и после её смерти остальные муткриты, судя по всему, разбежались навсегда. — Забираем всё, — решил Ксандер. — Скричеры, диски, инструменты. Всё, что можем унести. Бойцы принялись за работу, а Ксандер, Зора, Ринго и Яши вышли наружу, чтобы перевести дух. — Сегодня был хороший день, — сказал Ринго, глядя на чистое небо. — Хороший? — переспросила Яши. — Мы чуть не погибли! — Но не погибли, — возразил он. — И нашли целый склад. Это хороший день. Ксандер смотрел на брата, на его улыбку, на то, как он держит Яши за руку, и чувствовал, что в груди разливается тепло. Он счастлив. Он наконец-то счастлив. — Ну что, командир? — Зора встала рядом. — Возвращаемся? — Возвращаемся, — Ксандер посмотрел на неё. На её лицо, всё ещё покрытое копотью и засохшей кровью, на её глаза, которые уже не казались ему холодными. — И, Зора... — Да? — То, о чём мы говорили ночью... Я не передумал. — Я тоже, — она улыбнулась. — Но сначала нужно разобрать всё это добро. А потом — поговорим. По-настоящему. — Договорились, — Ксандер протянул руку. Она пожала её, и на этот раз её пальцы задержались в его ладони. Дольше, чем нужно. Дольше, чем позволяют деловые отношения. — Пора, — сказала она, отпуская его руку. — Работы много. Они вернулись в бункер, где уже кипела работа. Трофеи грузили на скричеры, пересчитывали, сортировали. Кирк всё причитал о богатстве, Вэл и Мирра переругивались из-за лучших деталей. А Ринго и Яши, улучив момент, снова играли в карты — на этот раз в тени ангара, подальше от чужих глаз. — Ты опять проигрываешь, — сказала Яши, когда Ринго сбросил даму пик вместо червей. — Тебе показалось, — ответил он, подмигивая. — Нет, не показалось. Ты делаешь это специально. — А если и так? — Ринго склонил голову. — Какое твоё желание на сегодня? — Поцелуй, — просто ответила Яши. Ринго наклонился и поцеловал её. Долго, нежно, так, что у неё перехватило дыхание. — Слишком легко, — прошептала она, когда он отстранился. — В следующий раз придумаю что-нибудь посложнее. — Буду ждать, — усмехнулся Ринго. А наверху, у входа в ангар, Ксандер и Зора стояли рядом, глядя на уходящее солнце. День клонился к вечеру, и золотистый свет окрашивал их лица в тёплые тона. — Знаешь, — сказал Ксандер. — Я никогда не думал, что буду радоваться, когда в моей команде появятся чужаки. — Мы всё ещё чужаки? — спросила Зора. — Уже нет, — он повернулся к ней. — Ты стала своей. И Яши — тоже. Спасибо вам. — Не благодари. Мы сами выбрали остаться. — Почему? Зора долго молчала. Потом сказала: — Потому что здесь есть то, чего у нас не было — дом. Ксандер не нашёлся, что ответить. Он просто положил руку ей на плечо — то, которое не было ранено — и легонько сжал. — Дом, — повторил он. — Я никогда не называл это место домом. Для меня это была база, крепость, опорный пункт. Но никогда — дом. — А теперь? — спросила Зора. — А теперь — может быть, — он убрал руку. — Пойдём. Нас ждут. Они спустились в бункер, где их уже заждались. Кирк нашёл ящик с консервами и предлагал устроить пир. Вэл и Мирра чинили скричер. Ринго и Яши играли в карты и ворковали, как голубки. А Ксандер стоял посреди этого хаоса, смотрел на своих людей, на Зору, на брата, и чувствовал, как внутри него что-то меняется. Что-то важное, глубинное, то, что делает человека человеком. Может, я и правда учусь, — подумал он. — Учусь доверять, учусь любить, учусь быть собой. И это — лучшее, что со мной случалось. Конец четвёртой главы.🪐