you can't fool your feelings

Глава 8. Танец под дождём Небо над лагерем «Диких скричеров» начало темнеть ещё с утра. Тяжёлые свинцовые тучи ползли с востока, заслоняя солнце и обещая затяжной ливень. Ксандер стоял у своего скричера, проверяя подвеску, и время от времени поглядывал на небо с растущим беспокойством. — Будет шторм, — сказала Зора, подходя с двумя кружками горячего чая. — Надо укрыть технику. — Знаю, — Ксандер принял кружку, сделал глоток. — Борк уже готовит тенты. А где Ринго? — С Яши. Они поехали на северный пост, проверяли сигнальные флажки. Должны вернуться с минуты на минуту. — Вечно он пропадает с ней, — проворчал Ксандер, но без прежней горечи. — Ладно, пусть хотя бы дождь их не застал в лесу. Зора усмехнулась. — Ты становишься мягче, командир. Ещё немного, и начнёшь беспокоиться о всех подряд. — Только о своих, — ответил он, и в этом коротком слове «своих» прозвучало столько тепла, что Зора невольно улыбнулась. Первые капли упали через час. Сначала редкие, крупные, они барабанили по брезенту палаток, оставляя тёмные пятна на пыльной земле. Потом ветер усилился, и ливень обрушился на лагерь стеной. Скричеры накрыли плотными тентами, людей загнали под навесы, костры залило водой. — Ну и погодка, — сказал Борк, прячась в мастерской. — Такую я не припомню с прошлой осени. — Надолго? — спросил Ксандер, отряхивая куртку. — Часов на шесть, не меньше. Судя по облакам, циклон идёт. Ксандер выругался. Шесть часов простоя — это потерянное время. Но спорить с природой было бесполезно. Ринго и Яши вернулись мокрые до нитки, но довольные — северный пост был в порядке. Яши тут же нырнула в свою палатку переодеваться, а Ринго подошёл к брату. — Дождь сильный, — сказал он. — Дороги размывает. Никуда не поедем до завтра. — Я вижу, — Ксандер кивнул в сторону леса, где деревья гнулись под напором ветра. — Придётся переждать. В этот момент порыв ветра сорвал один из тентов, и Борк с Кирком бросились его закреплять. Ксандер хотел помочь, но Зора остановила его. — Сиди, — сказала она. — Ты командир, а не разнорабочий. Пусть они сами. — Я не привык сидеть, когда другие работают. — Привыкай, — она села рядом, под навесом, и посмотрела на дождь. — Иногда полезно просто смотреть. Ксандер не ответил, но остался. Они сидели бок о бок, глядя, как вода заливает лагерь, превращая землю в грязное месиво. Время тянулось медленно, и Ксандер чувствовал, как напряжение в нём нарастает. Он ненавидел бездействие. — Хватит киснуть, — сказала Зора, заметив его состояние. — Пойдём, прогуляемся. — Под дождём? Ты с ума сошла. — А что? Боишься промокнуть? — она усмехнулась. — Командир «Диких скричеров» боится воды? — Я не боюсь, — буркнул он, но встал. — Просто не вижу смысла. — Иногда смысл не в цели, а в движении, — она накинула капюшон и шагнула под ливень. — Идёшь? Ксандер выругался про себя, но пошёл следом. Они прошли через лагерь, мимо мокрых палаток, мимо людей, которые смотрели им вслед с недоумением. Ксандер чувствовал, как вода заливается за воротник, как промокают ботинки, как волосы прилипают к лицу. И почему-то это было приятно. — Куда мы идём? — спросил он, когда они оказались у края стоянки. — Туда, — Зора показала на старый амбар, стоявший на отшибе. — Там сухо. Можно переждать, пока дождь не стихнет. — Амбар? Он же разваливается. — Держится, — Зора уже шла к нему. — Я проверяла на прошлой неделе. Амбар и правда выглядел неважно — стены покосились, крыша местами прохудилась. Но внутри было сухо, пахло сеном и деревом. Зора закрыла скрипучую дверь, и шум дождя стал приглушённым. — Видишь? — сказала она, стягивая мокрый капюшон. — Уютно. — Уютно? — Ксандер огляделся. — Здесь крысы водятся. — Крысы не кусаются, если их не трогать. Садись. Она опустилась на охапку старого сена, жестом приглашая его сесть рядом. Ксандер колебался секунду, потом сел. Сено было сухим и колючим, но это было лучше, чем стоять под дождём. — Зачем ты привела меня сюда? — спросил он. — Чтобы ты перестал думать о делах, — она повернулась к нему. — Ты постоянно в напряжении. Даже когда побеждаешь — не радуешься, а думаешь о следующей битве. Это не жизнь, Ксандер. — Это моя жизнь, — жёстко ответил он. — Я командир. Я отвечаю за всех. — Ты отвечаешь, — согласилась Зора. — Но не за всё. Ты можешь позволить себе расслабиться. Хотя бы на час. — Не могу. — Потому что боишься потерять контроль? — она усмехнулась. — Знаешь, что я думаю? Ты боишься себя. Настоящего. Того, кто хочет не только воевать, но и любить, и смеяться, и просто быть счастливым. Ксандер промолчал. Она снова попала в точку, и это бесило. — Ты слишком много обо мне знаешь, — наконец сказал он. — Потому что ты открытый, — ответила Зора. — Несмотря на всю свою броню. Ты как этот амбар — снаружи развалина, а внутри сухо и тепло. — Я не развалина, — огрызнулся Ксандер. — Я не в том смысле, — она коснулась его руки. — Я в том смысле, что ты хороший. Просто прячешься. — А ты? — он повернулся к ней. — Ты не прячешься? Ты же вечно бежишь от прошлого, от страхов, от себя. — Теперь не бегу, — тихо сказала Зора. — Теперь я здесь. С тобой. Они смотрели друг на друга. Дождь барабанил по крыше, ветер завывал в щелях, а в амбаре было тихо. Слишком тихо для двух людей, которые привыкли к шуму битв. — Знаешь, что мне в тебе нравится? — вдруг спросил Ксандер. — Что? — Твоя честность. Ты не притворяешься, не играешь. Ты просто есть. И это... это редкость. — А мне в тебе нравится, — ответила Зора, — что ты умеешь меняться. Расти. Слышать то, что тебе говорят. Пусть не сразу, пусть с трудом, но умеешь. — Ты меня идеализируешь. — Нет. Просто вижу то, что другие не замечают. Дождь усиливался. Вода просачивалась сквозь дыры в крыше, и в амбаре стало сырее. Ксандер подвинулся ближе к Зоре, чтобы не намокнуть. — Ты замерзла? — спросил он. — Немного, — призналась она. — Иди сюда, — он обнял её, прижал к себе. — Так теплее. Зора не сопротивлялась. Она положила голову ему на плечо, и они сидели, слушая дождь. Мир за пределами амбара перестал существовать. Были только они, сено, да стук капель по старой крыше. — Ксандер, — прошептала Зора. — Мм? — Ты помнишь, как мы в первый раз гонялись на старой петле? — Помню. Ты чуть не угробила нас обоих. — Зато было весело, — она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты тогда злился, но я видела, что тебе понравилось. — Понравилось, — признал он. — Ты... ты заставила меня почувствовать себя живым. Впервые за долгое время. — А сейчас? — спросила она. — Ты чувствуешь себя живым? — Сейчас — да, — он коснулся её щеки. — Сейчас — очень. Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько света, что Ксандер на секунду забыл, как дышать. — Потанцуем? — вдруг спросила она. — Что? — он не понял. — Танец. Под дождь, — она встала, протянула ему руку. — Давай. Никто не видит. Просто мы. — Я не умею танцевать, — буркнул Ксандер. — Научу, — она потянула его за руку. — Вставай. Он встал, чувствуя себя нелепо. Зора положила его руки себе на талию, свои — ему на плечи, и они начали медленно кружиться. Ни музыки, ни ритма — только шум дождя за стенами и их дыхание. Ксандер двигался неуклюже, часто наступал ей на ноги, но она не жаловалась, только тихо смеялась. — Расслабься, — шепнула она. — Не думай о том, как это выглядит. Просто чувствуй. Он закрыл глаза. И вдруг всё стало легко. Тело само двигалось в такт её шагам, руки не напрягались, дыхание выровнялось. Он чувствовал её тепло, её запах — дождь, сено и что-то ещё, неуловимое, только её. — Вот так, — прошептала Зора. — Вот так хорошо. Они кружились в полумраке амбара, и Ксандеру казалось, что время остановилось. Не было войны, не было команды, не было обязанностей. Был только этот момент. И она. — Зора, — сказал он, когда они замерли. — Что? — Я хочу, чтобы это никогда не кончалось. — Не кончится, — ответила она, глядя ему в глаза. — Если мы сами не захотим. — Я не захочу. — И я не захочу. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Нежно, медленно, как танец. И Ксандер ответил, чувствуя, как внутри тает последний лёд. --- Тем временем в лагере Ринго и Яши тоже искали убежище от дождя. Они забились в угол мастерской, где Борк хранил старые запчасти, и сидели на перевёрнутых ящиках, глядя, как вода течёт по брезенту. — Ксандер куда-то ушёл с Зорой, — заметил Ринго. — Видела, — Яши улыбнулась. — Наверное, им нужно побыть вдвоём. — Ты не ревнуешь? — спросил он. — К тому, что Зора проводит с ним больше времени, чем с тобой? — Нет, — Яши покачала головой. — Она моя подруга, но у неё своя жизнь. И я рада, что у неё появился Ксандер. — А у меня — ты, — Ринго взял её за руку. — Тоже рад. Они замолчали, слушая дождь. В мастерской пахло маслом и железом, и Яши, сама того не замечая, взяла с верстака какую-то деталь и начала крутить в пальцах. — Привычка? — спросил Ринго. — Какая? — Вертеть детали, — он усмехнулся. — Ты как Борк. — Может быть, — она поставила деталь на место. — Просто руки не знают покоя. — Мои тоже, — он сжал её ладонь. — Но сейчас они хотят только одного. — Чего? — Держать тебя. Яши покраснела, но не отняла руку. Она смотрела на Ринго, на его серьёзное лицо, на глаза, в которых читалась такая нежность, что сердце замирало. — Ринго, — сказала она тихо. — Ты веришь в судьбу? — Не знаю, — честно ответил он. — Но верю, что мы встретились не случайно. — Я тоже, — она наклонилась и поцеловала его в щёку. — Спасибо тебе. — За что? — За то, что ты есть. Что не бросил меня, когда можно было бросить. Что принял такую, какая я есть. — Ты прекрасна, — сказал Ринго. — И я ни за что тебя не брошу. Дождь стучал по крыше, и в мастерской было тепло — от их дыхания, от их рук, от их сердец, бившихся в унисон. --- Дождь стих только к вечеру. Ксандер и Зора вышли из амбара, когда небо начало светлеть, и редкие капли ещё падали, но уже не так яростно. — Нам нужно возвращаться, — сказал Ксандер, оглядывая лагерь. — Уже темнеет. — Знаю, — Зора взяла его за руку. — Но этот день я запомню навсегда. — Я тоже, — он сжал её пальцы. — Пойдём. Они вернулись в лагерь мокрые, но счастливые. Ринго и Яши встретили их у входа, и по их лицам было видно, что они догадались, где те были. Но никто ничего не сказал — не было нужды. — Дождь кончился, — заметил Ринго. — Завтра сможем работать. — Хорошо, — Ксандер кивнул. — А сейчас — отдыхать. Все устали. Они разошлись по палаткам. Ночь была тёплой и влажной, пахло мокрой землёй и прелой листвой. Ксандер лежал в своей палатке, смотрел на брезентовый потолок и улыбался. Впервые за долгое время он засыпал с улыбкой. --- На следующее утро небо было чистым, солнце ярким, а земля — мокрой. Лагерь ожил, люди принялись за работу, и Ксандер снова стал командиром — собранным, жёстким, ответственным. Но теперь в его взгляде появилось что-то новое. Мягкость. Которую замечали только те, кто смотрел внимательно. — Ты сегодня другой, — заметил Борк, когда Ксандер помогал ему чинить скричер. — Какой? — Спокойный, — механик усмехнулся. — Как будто с плеч груз сняли. — Сняли, — коротко ответил Ксандер. — Зора постаралась? — Не твоё дело, Борк. — Моё, — не отступал старик. — Я вас обоих знаю. Вы хорошие люди. Заслуживаете счастья. Ксандер промолчал, но Борк видел, как дрогнули его губы — в улыбке, которую он прятал. --- Зора в это время сидела у костра с Яши. Девушки пили чай и смотрели, как сушится одежда, развешанная на верёвках. — Ты вчера долго была, — заметила Яши. — С Ксандером. — Долго, — не стала отрицать Зора. — Ну и как? — Яши стрельнула глазами. — Хорошо, — Зора улыбнулась. — Очень хорошо. — Я рада за вас, — Яши взяла подругу за руку. — Ты заслуживаешь счастья. — Мы все заслуживаем, — ответила Зора. — Даже такие упрямцы, как Ксандер. Они засмеялись, и их смех разнёсся по лагерю, заставляя людей оглядываться и улыбаться. Потому что смех — это тоже оружие. Против страха, против боли, против всего, что делает жизнь тяжёлой. --- День прошёл в работе. Ксандер отправил разведчиков на юг, проверить, не вернулись ли «Молнии» или «Северный ветер». Сам он остался на базе — разбирал журнал Роджера, искал новые координаты. Зора сидела рядом, помогала. Они работали молча, но каждые несколько минут их взгляды встречались, и в этих взглядах было больше, чем в любых словах. — Нашёл что-то? — спросила Зора. — Да, — Ксандер показал на карту. — Вот здесь, в старой шахте, может быть склад. Недалеко от границы с «Молниями». — Рискованно. Там могут быть их остатки. — Поэтому мы пойдём не все, — он посмотрел на неё. — Ты, я, Ринго. И Лин. — Лин? Доверяешь? — Пока нет, — Ксандер покачал головой. — Но он знает местность. И если хочет доказать, что свой — это его шанс. — Хорошо, — Зора кивнула. — Когда выезжаем? — Завтра на рассвете. --- Вечером, перед ужином, Ксандер собрал команду. Объявил о завтрашней вылазке, распределил обязанности. Лин стоял в стороне, слушал внимательно, но в его глазах читалась тревога. — Лин, — позвал Ксандер. — Ты с нами. — Да, командир, — парень кивнул. — Не подведи. — Не подведу. Ксандер отпустил всех, и они разбрелись по палаткам. Ночь обещала быть тихой и тёплой — после дождя всегда наступает затишье. --- Ксандер и Зора снова остались у костра вдвоём. — Боишься завтрашнего? — спросила она. — Немного, — признался он. — Не за себя. За вас. — С нами всё будет в порядке, — она взяла его за руку. — Мы сильные. — Знаю, — он сжал её пальцы. — Но всё равно. — Не переживай, командир, — Зора усмехнулась. — Я присмотрю за тобой. — Это я должен присматривать за тобой. — Присматривай, — она наклонилась и поцеловала его в щёку. — Но и я буду присматривать. Они сидели, смотрели на звёзды, и Ксандер чувствовал, как уходит страх. С ней он ничего не боялся. Даже смерти. --- Ринго и Яши стояли у своей палатки, глядя на брата и Зору. — Они влюблены, — сказала Яши. — Давно, — ответил Ринго. — Просто не признавались. — А мы? — она повернулась к нему. — Мы признались? — Кажется, да, — он обнял её. — Хотя словами не говорили. — И не надо, — прошептала Яши. — Я и так знаю. Они поцеловались — легко, под звёздами, и мир замер на секунду. Только для них. --- На следующее утро, ещё до рассвета, Ксандер, Зора, Ринго и Лин выехали к старой шахте. Дорога была грязной после вчерашнего дождя, но скричеры шли ровно. Ксандер вёл колонну, Зора замыкала. Ринго и Лин держались в центре. — Как думаешь, что мы найдём? — спросил Ринго у брата, когда они остановились на привал. — Не знаю, — ответил Ксандер. — Но надеюсь, что не «Молний». — Они разбежались, — заметил Лин. — После того, как Роджера взяли, многие ушли. Кто к «Северному ветру», кто в другие места. — А ты почему не ушёл? — спросила Зора. — Потому что я устал быть пешкой, — Лин посмотрел на неё. — У Роджера не было команды, была свора. Меня никто не ценил. А здесь... здесь я вижу, что могу быть полезен. — Посмотрим, — сказал Ксандер. — Покажи себя — тогда и поговорим. --- Шахта оказалась заброшенной, но не разграбленной. Внутри стояли ящики с дисками, запчастями, даже несколько старых скричеров — нерабочих, но с ценными деталями. — Это удача, — выдохнул Ринго. — Здесь целое состояние. — Забираем, — Ксандер уже оценивал, сколько можно унести. — Лин, помоги грузить. Парень работал быстро, без вопросов. Ксандер наблюдал и начинал верить, что Лин действительно хочет быть своим. Когда ящики были загружены, и они уже собирались уезжать, снаружи раздался шум. Моторы. — Опять? — выругался Ксандер. Он выглянул из шахты. Несколько скричеров, незнакомые. Без опознавательных знаков. — Кто это? — спросила Зора. — Не знаю, — Ксандер выхватил оружие. — Но выглядит недружелюбно. Из толпы вышел человек — высокий, в чёрном плаще, с нашивкой в виде волчьей головы. — «Северный ветер», — прошептал Лин. — Это их новый глава, Волк. Он заменил Грома. — И что ему нужно? — спросил Ринго. — То же, что и всем, — ответил Ксандер. — Наши диски. Волк подошёл ближе, остановился в нескольких метрах. — Ксандер из «Диких скричеров», — сказал он, не здороваясь. — Слышал о тебе много. Жаль, что при таких обстоятельствах встречаемся. — Тебе чего? — спросил Ксандер. — Диски, которые вы нашли, принадлежат нам. Роджер задолжал «Северному ветру» крупную сумму, и мы забираем его имущество в счёт долга. — Роджер здесь больше не хозяин, — Ксандер не двинулся с места. — Его база разгромлена, команда разбежалась. Забирайте долги с него самого. — Он в плену у вас, — усмехнулся Волк. — Так что вы теперь отвечаете за его долги. — Ни за что мы не отвечаем, — Ксандер положил руку на нож. — Уходите по-хорошему. — Или что? — Волк оскалился. — У вас четверо. Нас — десять. Думаешь, победишь? Ксандер оценил силы. Десять против четырёх — шансов мало. Но отступать было некуда. — Дадим бой, — сказал он тихо своим. — Лин, прикрываешь нас с тыла. Ринго, Зора — фланги. — А ты? — спросил Ринго. — Я беру Волка на себя. Они приготовились. Волк понял, что разговора не выйдет, и дал сигнал к атаке. Но в этот момент из леса вылетели ещё скричеры. С опознавательными знаками «Диких скричеров». Это были Борк, Кирк и ещё пятеро бойцов. — Командир, мы за тобой! — крикнул Кирк. Ксандер не спрашивал, откуда они узнали. Потом разберётся. Сейчас главное — сражение. Силы сравнялись. Волк понял, что перевес не на его стороне, и дал команду к отступлению. — Ещё встретимся! — крикнул он на прощание. — Жду, — ответил Ксандер, не опуская оружия. Когда «Северный ветер» скрылся, Ксандер повернулся к Борку. — Как вы здесь оказались? — Зора оставила метки, — сказал Борк. — Мы шли по ним. Хорошо, что успели вовремя. Ксандер посмотрел на Зору. Та пожала плечами. — Предусмотрительность, — сказала она. — Я же говорила. — Спасибо, — Ксандер кивнул. — Ты спасла нас. — Не только я, — она указала на Лина. — Он заметил «Северный ветер» первым и послал сигнал. Ксандер подошёл к Лину. — Ты хорошо сегодня поработал, — сказал он. — Остаёшься. Лин выдохнул с облегчением. — Спасибо, командир. --- Они вернулись на базу уже затемно, уставшие, но довольные. Диски и запчасти разгрузили, спрятали в тайники. Волка ждали в следующий раз — но не боялись. Ксандер и Зора стояли у костра, глядя на звёзды. — Сегодня был тяжёлый день, — сказал он. — Но хороший, — ответила она. — Хороший, — согласился Ксандер. — Потому что ты была рядом. — Я всегда буду рядом, — пообещала Зора. — Если ты этого хочешь. — Хочу, — он взял её за руку. — Больше всего на свете. Они поцеловались — не как на дуэли, не как обещание, а как два человека, которые наконец-то нашли друг друга. И в этом поцелуе было всё — и любовь, и доверие, и надежда на будущее. --- Ринго и Яши смотрели на них издалека. — Смотри, — сказал Ринго. — Как они счастливы. — И мы будем, — ответила Яши. — У нас всё впереди. — Всё впереди, — повторил Ринго, обнимая её. Ночь опустилась на лагерь, тихая и тёплая после дождя. Звёзды сияли ярко, и где-то в лесу пел соловей. Мир был прекрасен. Потому что в нём была любовь. Конец восьмой главы.