Храм под кожей

Феликса колотит, когда дверь машины распахивается перед воротами университета. Он бросает быстрый взгляд на сидящего рядом Хенджина, что, ухмыляясь во весь рот, выходит с другой стороны и, сделав короткий вздох, вылезает на свет.  Естественно он ловит кучу взглядов, как может быть иначе. Приехать в таком авто, да еще и в сопровождении самого Хвана. То, что он привлечет внимание, — аксиома, такая же, как факт о том, что в их столовой отвратительнейшая еда.  Под десятком глаз Феликс чувствует себя словно в ловушке. Оступается, делая шаг назад, но чужая ладонь, сжавшая плечо, не позволяет сбежать, как бы не хотелось.  Хенджин рядом не улыбается — скалится.  Мягко подталкивает вперед и сам идет следом, видимо, чтобы точно было понятно, что они вдвоем и Ли не просто пассажир, которого по доброте душевной решили подбросить до места учебы.  Парень буквально чувствует, как его сканируют с головы до ног. И спасибо хоть, что Джисон, проигнорировав утренние ворчания, все же решил нарядить Ли в новые вещи, и он блистал брендовым шмотьем, что стоило больше, чем оплата занятий в этом месте за год.  Он шагает, игнорируя дрожь в ногах, и буквально кожей чувствует чужой интерес, злость и зависть, а что-то и одновременно.  Конечно, сколько среди тех, кто встречался им сейчас на пути, было пытавшихся сблизиться с Хваном, в самых смелых фантазиях представляя то, как он идет именно с ними вот так, плечом к плечу. А тут какой-то взъерошенный парень, которого большинство видело впервые, позволяет себе такую вольность. И не важно, что Хенджин рядом лишь чтобы Феликс не убежал, сломя ноги (ему правда очень хотелось).  — Подними голову, — бросают прямо в ухо знакомым урчанием, — они не стоят и волоска с твоей головы, пока ты принадлежишь нам. И это должно читаться в каждом твоем действии. Наш донор должен показывать себя с самой лучшей стороны.  — В контракте не было ни слова о том, что все вокруг будут знать о моей «принадлежности», — шипит максимально токсично, игнорируя шепотки сплетников за спиной.  — Но не было и о том, что этого не будет, — хмыкает, сияя алыми глазами. Останавливается у корпуса Феликса, открывает дверь, демонстрируя показную галантность и, пропустив парня вперед, разворачивается, бросая короткое, — начнут что-то спрашивать — игнорируй.  Он исчезает за мгновение, оставляя Феликса один на один с толпой любопытных и не особо доброжелательно настроенных студентов.  Почему никого не предупредил, что с деньгами эти вампиры принесут ему огромное количество проблем?  Хотя, может сей факт был мелким шрифтом прописан в договоре? Кто ж его теперь знает-то.  *** К нему, как Хенджин и предрекал, подходят каждые две минуты, силясь выяснить подробности его тесного взаимодействия с главной звездой их университета. Но от Феликса, который и в свои нищие дни не славился особой доброжелательностью, они получают лишь агрессивные взгляды, фырканье и молчание на любой вопрос.  Он сидит как на иголках всю пару, ибо прекрасно слышит, как его бедные кости перемывают, ни грамма не стесняясь ведущего лекцию преподавателя. Юноша нервничает, ищет на рукавах торчащие нитки, которые любил обычно тянуть в такие моменты, но дорогая рубашка какого-то не выговариваемого бренда, будь ей неладно, совершенно идеальна и такими погрешностями не располагает.  Как же сильно Ли ненавидит быть в центре внимания. И как же сильно хочется удушить Хвана за то, что он вынужден это все переживать.  И в этот момент, в максимально удушающей атмосфере, сообщение Джисона с предложением погулять видится чуть ли не Божьим благословением. Кто бы мог подумать, что Феликс с таким рвением будет бежать на встречу к одному из клыкастых,  наплевав на две пары, которые еще стоило отсидеть.  Хан ярко улыбается, встречая недовольного взъерошенного парня и незаметно вдыхает сладкий аромат, пришедший вместе с ним, чувствуя, как тело почти сразу наполняется легкой эйфорией.  — Плохой день? — склоняет голову к плечу, без лишних слов забирая из рук человека тяжелую сумку с книгами, начиная шагать уже с ней.  — Не то слово, — фыркает Ли, от своих возмущений даже не обративший на столь милый жест внимания, — обо мне весь день судачили после того, как увидели выходящим из одной машины с Хенджином! И, я уверен, будут судачить еще очень долго! И все благодаря одному напыщенному индюку!  — Да, Джинни же главная звезда этого места. Ваших студентов можно понять. Они, думаю, уже устали от постоянной зубрежки. А ты хоть дал новую тему для обсуждения, — Джисон хихикает, забавляясь видом пыхтящего от недовольства человека.  — А зачем надо было вообще это все делать? Я же мог и на отдельной машине с другим водителем поехать, как в прошлый раз. К чему было это представление? — К тому, что все в любом случае узнали бы о том, что ты теперь с нами. И лучше это произойдет так, в ситуации, которую мы сами контролируем, чем в самый неожиданный момент, — они сворачивают за угол, направляясь к какому-то парку, и Феликс, который к своему удивлению видит это вместо впервые, даже засматривается на зеленую пышную листву деревьев.  — Сомневаюсь, что Хван способен контролировать какие-то ситуации, — закатывает глаза, складывая руки на груди, каждый раз по новой раздражаясь от утренних воспоминаний.  — Хенджин то? С его способностями? Да он это лучше всех делает, — уверяет Джисон, в моменте залипая на брюнете, который в шелковой рубашке и классических брюках выглядит удивительно хрупким. Так и хочется прижать к себе, да не отпускать никуда. Вдохнуть приятный запах и клыками впиться в бьющуюся на шее жилку… — Способностями? — переспрашивает Ли, отвлекая вампира от голодных фантазий. — О чем речь? Он владеет ораторским искусством или какими-то еще талантами?  — Лучше, — смеется Хан, качая головой, — особыми… феромонами, которые очень легко убеждают людей делать то, что он хочет. Правда, применять их можно только в одной области… — А? — все равно продолжает не понимать Феликс.  — Тебе никогда не хотелось… ммм… как-то по-особенному коснуться Хенджина, в моменте, когда ты стоишь с ним рядом?  — Желание ему врезать считается? — Джисон заливисто хохочет, откидывая голову назад.  — Нет, к сожалению, Феликс. Я про другое. У каждого вампира есть свой определенный «дар», который мы получаем как некую компенсацию за пережитый в человеческой жизни ад. У Хенджина это что-то типа уникального аромата, который заставляет людей его желать. Ну, это в общих чертах, конечно. Там, если подробно рассказывать, можно доклад на часа три растянуть.  — Охереть…. — Ли останавливается на месте как вкопанный, ошарашено моргая. — И такая херня есть у вас у всех???  — Ну, не именно такая, но есть. — А что у…? — вопрос не успевает задаться. Телефон Джисона раздается громкой трелью и тот хмурится, разглядев, кто именно звонит.  — Да, хен. Да, со мной, — он бросает короткий взгляд в сторону Феликса, а затем его глаза расширяются, — сейчас будем.  — Что случилось? — он в непонимании смотрит на мужчину, что судорожно вызванивает одного из водителей, и чувствует нарастающую в груди панику.  — Чонин… Чонин крушит все вокруг. На Сынмина накинулся, — бросает короткими фразами и Феликс видит, как его начинает колотить.    — Но почему? — Сходит с ума от голода.