Звёздная галерея

      Хоку повторяет круг из-под клавиш своего волшебного пианино на полу. Перезаписывает ноты, добавляя знаки усиления для выходящего звука, и проверяет результат, замыкая контур испачканными в чернилах пальцами.       Подумав, она размазывает чернила по подошвам ботинок и, когда они подсыхают, на пробу замыкает круг, наступая на контур. В воздухе звенит чистая нота До.       Хоку обувается и поднимается на ноги. Она не так хороша в танцах, но это должно быть весело.

***

      Кифри и Оругио, толкаясь, убегают через тайные ходы. Хихикая, они вываливаются в тупик около морского окна. Стена за ними сдвигается, слабо слышный крик негодования с той стороны тут же замолкает.       — Это было ужасно!       — Ты видел его лицо?!       — Как будто он обнаружил кисточника в своей сумке с чернилами?       Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.       — Пойдём, – Оругио протягивает Кифри руку, – нужно вернуться, пока профессора не начали нас искать.

***

      Хоку переписывает ноты, тщательно разбирает мелодию, отбрасывает многослойные сложные звуки в пользу чего-то более простого и последовательного. Ей не обязательно должно нравиться это сейчас, но когда то, что она задумала, получится...       Хоку смотрит на уже готовые ноты, потягивается и начинает методично переписывать их в обратном порядке.

***

      Тихо, темно, ни души. Они прятались здесь много раз. Не так часто, как в других местах Лектория, но достаточно, чтобы им не нужно было рисовать большие огни, чтобы видеть, куда они ставят ноги. На всякий случай лучше не светить слишком ярко. Вдруг прийдётся снова прятаться?       Кифри дёргает Оругио за рукав.       — Смотри, – шепчет он.       — Что это? – так же тихо отвечает Орурио.       Из тёмной арки в конце лестницы на последние ступеньки падает лёгкий отрезок света. Держась руками за каменные стены, мальчики подбегают ближе. Над их головами на потолке перекрёстка что-то светится.       Оругио выпрыгивает с галереи и замыкает заклинания на подошвах своей обуви, чтобы взлететь выше. Кифри следует за ним.       Под самым сводом, на вечно пыльной, старательно очищеной от грязи и паутины каменной кладке сверкают крошечные белые точки света. Оругио подносит руку – они такие маленькие, что он может легко закрыть каждый из них своими большими пальцами!       Они исследуют странные заклинания. Кифри стирает контур одного из кругов – свет тут же гаснет, оставляя на камне только тонкие чернильные линии.       — Должно быть, кто-то тренировался рисовать маленькие круги, – предполагает Оругио.       — Зачем делать это так высоко на потолке? – Кифри рассматривает узор и перерисовавает его в блокнот, рядом с обычным заклинанием света. Выглядит почти одинаково.       — Не знаю, – он пожимает плечами, – может, это очень высокий колдун?       — Не говори глупостей, – на следующей странице Кифри делает пометки о неправильно нарисованных знаках. – Ни один уважающий себя колдун не замкнёт такие ужасные круги, пока стоит на этой земле.       — О! – Оругио бьёт кулаком по ладони. – Может, он тренировался рисовать в полёте?       — А?       — Ну, – он указывает на свои ноги, – паря на туфлях?       — Хм...

***

      Хоку кружится по своему амфитеатру. Идёт от центра к стене, от стены к центру. Туда-обратно, по спирали. Она считает шаги.       И снова.       И снова.       И снова.       Пока, наконец, не находит нужную последовательность. А потом прикладыввет смычок к струнам тыквы и пробует ещё раз.

***

      Они больше не приходят туда. Кто бы ни нарисовал тот свет, врятли он вернётся. Так обычно случается с заклинаниями в купальнях. Это просто имеет смысл.

***

      Каждый визит сюда она начинает с того, что проверяет звёзды. Заменяет погасшие, подрисовывает тусклеющие, зажигает одну-две в новом месте.       Потом Хоку проверяет свои инструменты – тыквенный альт и волшебную клавиатуру. Перетягивает струны, поправляет гриф и перечерчивает заклинание усиления звука. Проходит по клавишам, тщательно подрисовывая круги, пока не убедится в их пригодности.       Только после этого она достаёт уголь, перо и чернила, раскладывает вокруг себя бумаги и блокноты и приступает к работе.

***

      Они замечают нарушителя, только когда её поднос со стуком ложится на стол.       Это маленькая девочка. Может, на несколько лет младше них, хотя с детьми никогда нельзя быть уверенным. Обычные мантии, обычная одежда, обычные коричневые кудряшки и бледность, характерная для детей Лектория.       Оругио и Кифри обмениваются хмурыми взглядами.       Никто никогда не приходит обедать за один стол с Кифри. Никто не пытается заговорить с ними, если только им не нужно что-то от чудо-мальчика.       — Ты Оугрио? – спрашивает девочка почти шёпотом, и это всё подтверждение, которое им нужно. — Оругио, – автоматически поправляет он.       Кифри хмурится сильнеё. Он тоже. Девочка кивает, как болванчик. Глупые кудряшки сыплются ей на лицо, но она как будто не видит их.       — Ты можешь помочь мне нарисовать огонь? – спрашивает девочка и протягивает Оругио лист.       У неё пальцы ярко-розовые и потрескавшиеся, все в ожогах, в пыли и чернилах. «Так нельзя, – думает он. – Руки для колдуна – это всё. Руки нужно беречь».       — Хорошо, эм..? – Оругио бросает растерянный взгляд на Кифри. Он должен знать, кто она? Она собирается представиться? Он достаточно долго в Лектории, чтобы быть уверенным, что это не нормальное поведение для детей-колдунов.       Кифри пожимает плечами.       Девочка кладёт рядом с ним свой блокнот и медленно моргает, наклоняя голову. Как будто это она растеряна и ничего не понимает, а не он!       — Кто ты? – вмешивается Кифри.       — Хоку, – отвечает девочка и протягивает Оругио бумагу с незамкнутым заклинанием. – Что нужно исправить, чтобы получался уголь?       Он смиренно вздыхает и берёт лист в руки. Вот опять. Ей, вообще нужна помощь, или это просто предлог, чтобы познакомится?..       — Хм.       Оругио хватает перо, рассеянно замечая, что Кифри теперь выглядит заинтересованным. Это заклинание – больше, чем обычно требуют от учеников в классах. Она спешит опередить программу?.. Всё ещё полно ошибок, большинство из которых легко исправить, но может быть непросто заметить начинающему колдуну. Особенно с такими неаккуратными линиями.       Он говорит об этом девочке, – Хоку, – исправляя рисунок внутри сигила.       И она слушает. На самом деле слушает, делает пометки и записи, – левой рукой, замечают они, – даже когда вмешивается Кифри. Всё ещё как будто не совсем здесь, не смотрит ни на что, кроме заклинания.       Девочка убегает, оставив на столе нетронутый поднос и блокнот. Оругио пытается позвать её, но она не слышит. Они с Кифри остаются там ещё на какое-то время, если вдруг она вспомнит, что забыла вещи.       Она не вспоминает.

***

      Хоку размечает почти весь пол амфитеатра. Ей приходится несколько раз дожигать уголь в процессе, но этого должно быть достаточно.       Уже поздно, и ей остаётся только надеяться, что ничего не случится до её возвращения.

***

      Однажды они находят под сводами перекрёстка вместо погасших каракуль целое звёздное небо. Они замирают.       — ...что это? – выдыхает Оругио.       — ...не знаю, – благоговейно шепчет Кифри. – Похоже на звёзды.       — Зачем кому-то..?       Кифри сжимает рукав рубашки Оругио.       — Кто-то хотел посмотреть на небо..?       — Но разве не проще было бы выйти из Лектория?       — Кто знает? Может, он не мог.       Это было не то же самое, что тайком выбираться наружу. Это были не настоящие звёзды. Не настоящее небо. Они всё равно остались там, на перилах галереи, ещё на какое-то время. Просто посмотреть на звёзды.

***

      Хоку переступает порог амфитеатра и вздыхает с облегчением. Её разметка выглядит нетронутой.       Она осторожно крадётся к центру комнаты, сжимая под мантией черновики и перевёрнутые ноты.       Теперь можно начать рисовать чернилами.

***

      Кифри открывает и закрывает потрёпанный блокнот. «Я – Хоку», – написано на внутренней стороне обложки.       — Так нельзя, это чужое, – упрекает Олли.       — Было бы там что-то важное, она бы давно уже вернулась и забрала, – отвечает Кифри и начинает перелистывать страницы.       Оругио всё-таки заглядывает через его плечо.       Обычный учебный блокнот, кривые незамкнутые круги, множество неровных линий. Ничего, что они не видели бы раньше у себя, или у других детей. Кифри рассеянно проводит пером линию, замыкающую круг. Его чернила, кажется, намного темнее тех, что использует девочка.       Заклинание слабо мерцает, и маленький, трепещущий, как пламя свечи, огонёк медленно взлетает со страницы.       Олли хмурится.       — Такой круг должен был дать намного больше огня.       Они переглядываются и бегут к ближайшей нише.       — Вот, – указывает Оругио, – этот выглядит почти правильно.       Кифри проводит линию. Круг светится, но ничего не происходит. Они обмениваются хмурыми взглядами.       — Тогда этот.       Линия. Ничего.       — Этот?..       Линия. Слабый огонёк.       — А этот?       Линия. Мерцание и ничего.       — Может...       Линия. Ничего!       — Ну! Хоть что-то!       Линия.       Линия.       Линия.       Линия...       — Да! – победно вскрикивают они оба, глядя на собирающуюся над кругом воду.       Заклининие даёт сбой. Бумага намокает и размывает чернила.       — О, нет.       Кифри и Оругио переглядваются.       — Скажем, что нашли его таким..?

***

      Руки Хоку дрожат. Пальцы угольно-чёрные от рисования, и, она уверена, часть материала размазана по её лицу и волосам. Хоку кажется, что её сердце так сильно стучит в груди, что может не выдержать волнения. Холодные каменные стены не помогают унять дрожь страха и предвкушения.

***

      Молодой учитель, которого они находят, принимает блокнот из их рук и вздыхает.       — Опять это?       — Опять?.. – осторожно спрашивает Кифри.       — Это делают ребята из её класса, – колдун бросает на него быстрый настороженный взгляд, после чего продолжает. – Я был уверен, что они перестали приставать к Хоку, когда главных зачинщиков разобрали профессора... Видимо, я ошибся.       Мальчики виновато переглядываются.       — Над ней издеваются? – спрашивает Оругио. – Это нехорошо.       Колдун только вздызает.       — Это бесполезно, – говорит он и потирает затылок, – Хоку – безнадёжный случай.       Кифри хмурится.       — Она совсем не умеет рисовать... – учитель улыбается, глядя на высушенный блокнот. – Я вижу, что она старается, что должно становиться лучше, но... Как будто всё происходит наоборот. Как будто чем лучше Хоку рисует, тем слабее выходят заклинания. Не знаю, в чём здесь дело...       Они смотрят в раскрытый блокнот. Линии настолько размыты, что невозможно определить, было ли когда-то на странице нарисовано хоть что-нибудь.

***

      Хоку снимает мантию и рисует заклинание полёта.       Ей нужно немного успокоиться.       Ей нужно немного времени.       Ей нужно ещё раз проверить звёзды.

***

      Она подходит ещё раз.       Ещё раз, как будто никогда до этого не встречала никого из них.       Только теперь она спрашивает помощи у Кифри.

***

      С высоты свода её рисунки кажутся такими ровными... Они почти похожи на одно большое и сложное заклинание.       Хоку грустно улыбается.       Какая шутка. Все знают, что она не способна ни на что сложное.

***

      У неё были перевязаны руки.       Кифри долго смотрит на забытые листы. Олли задумчиво напевает, пытаясь вместить все руны и указатели какого-то своего сигила в крошечные окружности, нарисованные по краям её заметок. Его чернила такие тёмные, такие густые по сравнению с..!       Кифри выливает всю свою оставшуюся чернильницу в стакан с водой.       — Что ты делаешь?! – вскрикивает Олли.       Кифри проводит линию. Размытую, светлую линию. Потом ещё, ещё и ещё. Нарисованное им заклинание едва выдерживает и рассыпается, несмотря на ровные и чёткие линии, несмотря на правильные указатели.       Как в её блокноте.

***

      Её всё ещё трясёт, но теперь Хоку уверена, что если не начнёт сейчас, то не сделает этого уже никогда.       Густые чернила медленно стекают по подошвам её ботинок и капают на пол в нише за пределами амфитеатра.       «Вот так, – думает Хоку. – начинается моё первое выступление».       Она берёт в руки тыкву и шагает в круг.

***

      Они пробираются как раз вовремя, чтобы увидеть полы перекрёстка, исписанные заклинаниями. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как девочка выходит из ниши со странной лютней на плече, прикладывает смычок к струнам и шагает в круг.       Оругио почти бросается вниз, но Кифри вовремя хватает его за мантию и тянет обратно.       «Замолчи и смотри», – говорит он одними губами, указывая куда-то вниз, на Хоку.       «Слушай», – добавляет про себя Оругио, когда перекрёсток заполняется звуками.       Хоку шагает. Идёт. Танцует. Каблуки щёлкают по полу, и на каждый поворот, на каждый усердно рассчитанный шаг под её ногами загорается новое заклининие. Звучит новая нота.       Она смеётся!       Хоку кружится, кружится, кружится, в собственном ритме, и тыквенный альт в её руках поёт вместе с камнями Лектория нод её ногами.       Это прекрасно.       Хоку танцует в пыльном тёмном амфитеатре на дне залива. Танцует в свете нарисованных ею звёзд. Танцует под музыку, которую создала с помощью своей магии!       — Это потрясающе! – кричит Оругио, не в силах больше сдерживать восторг.       Их взгляды встречаются.       Хоку оступается и роняет хрупкую тыкву на каменный пол перекрёстка.