Проект «Вояджер»

Не отбечено Догадаться о том, что на самом деле думают по поводу происходящего ребята, представлялось несложно, потому что у каждого на моське огромными буквами было написано одно большое слово — «Пиздец». Пиздец не в плане паники, хотя и она присутствовала, а пиздец в плане тотального опустошения, когда в грудную клетку, разрывая плоть, ворвалась костлявая рука, вытащив все органы и оставив после себя лишь звенящую пустоту и ощущение невосполнимой потери. Их игры в детективов зашли слишком далеко, настолько, что пришлось похоронить лучшего друга. Сами похороны прошли словно на фоне, затерявшись в спутанном сознании, и мало кто вообще помнил, что именно там происходило, но на Милану было страшно смотреть. Девушка не успела оправиться от пропажи брата, как тут же умер и возлюбленный… Да, в принципе, всем было хреново. В школе, на первом этаже, возле входа стояла фотография Алика, мимо которой ученики проходили молча, стараясь лишний раз не задерживать взгляд. По официальной информации парень умер от передозировки наркотиков, оттуда же начались и проверки: всю базу отдыха начали шманать, а домик закрыли. Ребят намеревались проверить на вещества, а органы, каким-то хреном связав всё это с исчезновением Паши, начали копать ещё глубже. Конечно, это всё бред! Только вот и Паша больше не выходил на связь с Филом, не вернувшись через неделю, как обещал. А стоило бы уже… Пока их либо не посадили, либо не убрали вслед за Аликом… О смерти которого Филипп старался не думать, но каждую ночь просыпался, снова видя перед глазами лучшего друга, лежавшего возле домика, остывшего и холодного. Они ведь и правда были лучшими друзьями, доверявшими друг другу куда больше, чем остальным… Не держитесь за человека, ведь рано или поздно он может уйти. Будь то смерть или другие причины. Не привязывайтесь, ведь тогда будет больно… По такому принципу и жил Фил, думая, что ни к кому не привязан, даже не осознавая, что с каждым из друзей связан невидимыми цепями, обвившими его настолько крепко, что, стоило одной из них оборваться, как разорванные звенья начинали хлестать по уязвимым местам. — С этого момента за вами жёсткий контроль, — тяжело вздохнув, сказал Олег Владимирович, опускаясь в кожаное кресло в кабинете директора. — Никаких ночных прогулок по кладбищу, никаких больше посиделок на базе… — Ага, на цепь посадите и с рук кормить будете? — хмуро хмыкнул Макс, убирая руки в карманы брюк. — Максим, сейчас не до шуток, ты так не считаешь? Ваш друг умер… — прикрыв лицо руками, отозвался мужчина, а затем, резко вскинув взгляд на учеников, ударил ладонью по столу. — Вы чем вообще думали, балуясь этой дрянью?! Маленькие дети?! Не знали, чем это может кончиться?! — Мы ничего не употребляли, — всхлипнула Милана, растерянно озираясь по сторонам, не зная, то ли куда спрятаться… то ли где искать ответы на то, как они вообще до этого дошли. — Мы пили только пиво… — кивнул Фил, сделав шаг вперёд. — Алик, он никогда… Вы же знаете, он против всего этого… Если бы вы знали, что вообще тут происходит. — Хватит! — резко вскочив на ноги и снова ударив по столу, прикрикнул Олег. — Я не позволю вам губить себе жизнь! Вы ещё слишком молоды и считаете, что от одного раза ничего не будет?! Придумываете оправдания… — Да вам вообще всё равно! — воскликнула Крис, перебивая его и раздражённо махнув рукой. — Лишь бы повесить всё на нас… — Ну так ведь удобнее?! — дёрнул плечом Ворон, лукаво посмотрев на учителя. — Зачем слушать то, что мы говорим, да? Вы же знаете, что Алик никогда не прикасался к наркотикам! — Тем не менее он мёртв, — сухо отрезал мужчина и, как-то понуро опустив плечи, словно из него высосали всю жизненную энергию, оставив только пустую оболочку, тяжело рухнул на стул. — Идите на урок… С похорон прошло две недели, но что эти дни по сравнению с тяжестью утраты? Олег уже и сам не знал, чему и кому верить… Сначала пропал Паша, а потом умер и Алибек. Подростковая глупость или же это как-то связано с тем, что происходило тут много лет назад? Сил и впрямь не было, хотелось просто закрыть глаза, огородившись от всего мира, что мужчина и сделал, откинувшись на спинку кресла. — Ты как? — вывел из тишины тихий голос, раздавшийся у порога, а следом послышались приближающиеся шаги. — Мда… Вот детки… В ответ мужчина ничего не сказал, потому что это был последний человек, с которым хотелось вообще разговаривать. Сколько Олег уже делал вид, что Пети не существует? Примерно с июля, когда узнал, что лучший друг всё это время обманывал его… — Ты держись, — покряхтел физрук, потрепав учителя по плечу. — Всем сейчас тяжело… Жанне тоже непросто, ты же знаешь, она ещё не отошла от… Ну, понимаешь. И эта новость её ещё сильнее добила… — Ты закончил? — устало повернув голову и прерывая бывшего друга, спросил мужчина. — Будь добр, оставь меня. — Олег… Ну, в самом деле, может, зароем топор войны? Чё ты такой… — дружелюбно начал Пётр, но тут же отступил назад, когда учитель резко поднялся, встав напротив. — Ты спал с моей невестой! И сейчас смеешь предлагать мне мир?! Вы оба меня обманывали! — разбивая наполненный болью крик о стены, Олег Владимирович наконец вытаскивал наружу все свои сдавленные, пережитые страдания, больше не находя в себе сил удерживать их внутри. — Чё ты разорался, а?! — не остался в долгу тот, шагнув навстречу. — Жанне тоже было нелегко! Ей было одиноко… Ты вечно был в работе, а я не мог её оставить. — А ты у нас добрый самаритянин, решивший помочь ей таким образом?! — хмыкнул учитель, убирая руки в карманы чёрных, таких же, как и весь его образ, брюк. — Так, Петь, ты б в волонтёры пошёл, такой талант пропадает, жалко впустую терять. И, не дожидаясь ответа, Олег сам вышел из кабинета, оставив цирк и клоунов развлекаться без его участия. Он билет на этот концерт не покупал, а значит, и делать там ему было нехуй. Тихий и невинный посёлок Солнечный оказался не таким уж тихим и невинным, как позиционировал себя в рекламных буклетах и по телевидению. Ольга в этом убедилась, и не раз. Нужно было быстрее тут заканчивать, хватать дочь и уезжать как можно дальше. Кристина и так вела себя довольно странно, и Оля даже подозревала почему… Всепоглощающее чувство вины за плохо выполняемые родительские обязанности так и сжирало изнутри, но страшнее ведь было даже не это, а то, что она могла упустить собственного ребёнка. О другом себе запрещала даже думать, но смерть одного мальчика и пропажа другого, при том что оба были друзьями её дочери, говорили о многом. Оля пыталась поговорить с Кристиной, стараясь не давить, но та словно воды в рот набрала и молчала… Может, женщина сама в этом виновата? Она никогда не была идеальной матерью, и, если честно, с ролью родителя покойный супруг справлялся куда лучше, чем она. Оставшись одна с ребёнком, Оля правда старалась… но совершенно не знала, что делать. Допускала ошибки, и не одну, говорила не те слова, не давала дочери тех самых материнских советов, не сидела с ней вечерами у телевизора, да и Крис никогда не рассказывала о своих парнях… Но Ольга правда её очень любила. Просто, может, она не умела быть мамой? — Да, я получила ключ, — прижав телефон к уху, тихо сказала женщина, крутя в руке посылку. — Хорошо, как открою, сама с вами свяжусь… До связи. Хоть мамой она была и не очень хорошей, но агент из неё вышел выдающийся. Воссоздав ключ по отпечатку того замка, который она смогла сделать, втеревшись в доверие к Олегу Владимировичу, женщина наконец юркнула в его кабинет, предварительно убедившись, что поблизости никого нет. Это она с виду хрупкая и утончённая, но физическая подготовка всё же была хорошей, что и помогло ей отодвинуть громадный стол и наконец добраться до маленькой дверцы под ним, слегка отогнув линолеум. — Ну, посмотрим, Олег Владимирович, что ты тут скрываешь, — выдохнула она, опускаясь на колени и наконец проворачивая ключ в замке. Тот с тяжёлым скрипом поддался, позволив открыть дверцу и заглянуть в маленькое пространство, размером не больше ящика в столе. Только вот там лежали не ответы на контрольную, а кое-что намного интереснее… Свёрнутое в рулон тряпочное полотно, грязное, обвитое паутиной и покрытое многолетней пылью, позволяющей предположить, что либо Олег и понятия не имел, что находится у него под столом, либо решил не будить лихо, пока оно тихо. — Опа… — протянула женщина, разворачивая тряпку и заворожённо рассматривая изображение, которое видела совсем недавно. В груди тут же забилось ликование. Одна из трёх пропавших картин Распутина! Не желая быть застуканной, женщина тут же закрыла сейф, предварительно провернув ключ в замке, и так же быстро задвинула стол… Только успев это сделать и всё ещё держась за край столешницы, она тут же дёрнулась, услышав открывшуюся дверь. — Что вы тут делаете? — с нескрываемыми нотками враждебности спросила Жанна, стуча каблуками по полу и, подойдя к столу, внимательно осматривая его. — Вот… Журнал искала…11 «А», — выдохнула Оля, сдувая упавшую на лицо прядь волос и незаметно пряча находку за спиной. — Журналы надо искать либо в учительской, либо спрашивать у преподавателей, а не рыться в их вещах! — сложив руки на груди, отрезала женщина. — Буду знать, — кивнула Ольга и, не смея больше задерживаться, быстро направилась к выходу, оставляя завуча одну. Жанна всё так же хмуро обвела стол взглядом, медленно проходясь кончиками пальцев по пиджаку Олега, висевшему на спинке стула… Всю базу отдыха, так же как и кладбище, закрыли, обведя жёлтой лентой и напичкав псами на поводках у ментов, рывших каждый угол. Было нереально сложно и рискованно туда соваться, но ребятам всё же удалось. Всё-таки в этом домике они тусовались уже не первый год и все лазейки знали наизусть, но задерживаться там не рискнули, быстро запихав все улики в рюкзак и, запрыгнув на велики, выехали оттуда. Земля покрылась тонким слоем снега, отчего колёса скользили, а ветер больно бил в лицо, но адреналин, бежавший по венам, в каком-то роде согревал, и, лишь доехав до перекрёстка подальше от базы, ребята смогли выдохнуть. — Куда спрячем? — указав на рюкзак за спиной, спросил Фил. — Ко мне нельзя, мать каждый вечер мою комнату шмонает, — ответила Крис, опустив взгляд на руль велосипеда и сильнее сжимая ручки. — Ко мне тоже… Сами понимаете, бабушка, — кашлянула Милана, на что в ответ ребята протянули задумчивое «Ну да», неловко отводя взгляды. — Давайте к нам, а завтра… спрячем в библиотеке. В тайнике, — предложил Максим, повернувшись в сторону дома Миланы, и тут же нахмурился. — А там-то они чё делают? — Что?.. — проследив за его взглядом, спросила девушка. — Не знаю… Решив не мучиться вопросами и не строить догадки, ребята молча двинулись в сторону дома, возле которого остановилась милицейская машина, мигающими огнями освещая улицу. Что ещё от жизни надо, чтобы окончательно добить Милану, у которой и правда уже не осталось сил… Девушка и сама не знала, как всё это вывозит. Может, привыкла и теперь даже тревоги не было? Словно бытовая обыденность, и мусора каждый день приезжают к ней домой. Только вот сейчас сердце резко ухнуло вниз, и она сама не поняла, почему вдруг затормозила, когда задняя дверь бобика открылась. Она не знала, почему слезла с велосипеда, уронив его на асфальт… Не знала, почему ноги сами повели её к машине, а потом резко сорвались на бег… Она не знала, правда это или мозг, окончательно поехавший от пережитого, играет с ней, подкидывая такую реалистичную галлюцинацию в виде… — ПАШКА! — вцепившись в свой мираж, иллюзию, игру разума, она судорожно обняла его, вдыхая знакомый и до боли родной запах, не веря ни своим глазам, ни обонянию, ни рукам, проходившимся по русым волосам, по сильно похудевшему и осунувшемуся лицу, на котором красовался лиловый синяк на скуле. — Живой… Живой? — Живой, — выдохнул в ответ парень, крепко обнимая сестру, и, открыв глаза, посмотрел на друзей за её плечом, замерших и смотревших на него словно на живого призрака… В чёрные глаза, на лице обладателя которых невозможно было прочитать эмоций. Впервые в жизни… Паша соврёт, если скажет, что ему было легко… Нет, нихрена такого. Под утро он приехал по адресу, который дал ему Фил, а именно к потрёпанной старой пятиэтажке, стоявшей среди таких же похожих друг на друга домов, расположенных в переполненном наркоманами и алкашами районе Уралмаш. Но выхода не было, и кривиться сейчас было явно не в его интересах. У кента Фила, погоняло было - Кент. Оригинально может, а может и нет… Какая хуй разница, если это единственный вариант? В облупленную и покоцанную дверь даже не пришлось стучать, потому что та оказалась открыта, едва держась на одном замке и приоткрывшись от лёгкого толчка ладонью. Бля… А запах какой стоял. Даже не запах, а какая-то ядерная смесь из сигаретного дыма,  алкоголя, немытых тел, кошачьей мочи и чего-то химического, сладковато-приторного, от чего язык моментально покрылся мерзким привкусом, а желудок, сжавшись, попросил выйти обратно на улицу. — Ебать… — тихо выдохнул Паша, прикрывая нос рукавом ветровки и осторожно переступая через валявшуюся в коридоре обувь. Хотя обувью это назвать было сложно. Один ботинок, стоптанный кроссовок без шнурков, женская туфля с отломанным каблуком и грязные тапки, явно пережившие распад Советского Союза и теперь медленно доживающие свой век в притоне.  Из комнаты доносилась музыка, хрипевшая из старого магнитофона, вперемешку с невнятными разговорами и надрывным кашлем, заставившим Пашу остановиться и, крепче перехватив лямку сумки, всё-таки пройти дальше. Квартира была небольшой, двухкомнатной, но люди в ней походу, решили  провести собрание всех городских отбросов Екатеринбурга. На продавленном диване лежал худой мужик лет тридцати, одетый только в растянутые спортивные штаны и майку, когда-то бывшую белой, пусто смотря в потолок и медленно почёсывая покрытую болячками руку. Возле него, сидя  на полу и привалившись спиной к батарее, дремала девчонка, на вид едва ли старше Паши, с размазанной под глазами тушью и спутанными светлыми волосами, сжимая между пальцами потухшую сигарету. За столом сидели ещё трое, окружённые пустыми бутылками, грязными стаканами и тарелкой с засохшими макаронами, которые, судя по виду, уже сами могли получить гражданство, паспорт и съехать отсюда нахуй. По крайней мере Паша бы сделал так, будь он ими… — Кент где? — спросил парень, остановившись в дверях и стараясь не смотреть на мужика, который, склонившись над столом, чем-то сосредоточенно занимался. — А? — медленно поднял на него мутные глаза один из сидевших. — Ты кто? — Паша. — Поздравляю. — Бля, Кент где? — уже раздражённее повторил Заяц, от усталости накопившаяся за дорогу, страх и окружающий пиздец начинают давить на голову. — Спит, наверное, — пожал плечами мужик, тут же потеряв к нему всякий интерес. За стеной неожиданно что-то грохнуло, послышался женский визг, а затем громкий хохот, заставивший Пашу дёрнуться и машинально посмотреть в сторону коридора. Весело, блять. В притоне и правда весело, как он Филу и сказал. Только вот сейчас почему-то смеяться совершенно не хотелось. — Э, малой, — окликнул его лежавший на диване мужик, лениво повернув голову. — Ты от Рыжего? — Ну.— Все же ответил Паша, переведя на него взгляд. — Тогда проходи, не стой как мусорня на обыске, — хмыкнул тот, медленно поднимаясь и потирая лицо ладонями. — Кент я. Заебись. Мужик словно умер неделю назад, но по каким-то причинам забыл лечь в гроб… в прочем какая разница?! Жить в притоне оказалось именно так, как Паша себе и представлял. Хуёво. Хотя «жить» — это слишком громко сказано, потому что в квартиру он приходил исключительно спать, стараясь появляться ближе к ночи, когда половина местных обитателей уже находилась в таком состоянии, что им было глубоко похуй, кто пришёл, кто ушёл и почему какой-то незнакомый малой вторую неделю занимает продавленное кресло возле окна. Иногда Кент кидал ему старое одеяло, и чаще всего Паша спал прямо в одежде, закинув сумку под голову, машинально обхватив её руками, потому что доверять людям, способным ночью вынести из квартиры собственный холодильник ради дозы, было бы немного опрометчиво. Особенно после того, как однажды утром он проснулся без одного носка. Не денег. Не нормального телефона. Носка, блять. Кому и нахера понадобился его носок, Паша думал весь следующий день, но, так и не найдя логичного объяснения, решил просто принять тот факт, что некоторые загадки человечеству лучше оставить нераскрытыми. Днём же он практически не появлялся в квартире, зависая в небольшом интернет-кафе, находившемся в подвале какого-то торгового центра, где за несколько рублей можно было часами сидеть за старым компом, слушая крики школьников, рубившихся по локалке. Первые дни Паша просто искал. Искал всё, что хоть как-то было связано с Солнечным, проектом, лабораторией, школой, пропавшими людьми и фамилиями, найденными в документах, перебирая одну страницу за другой и постепенно понимая, что в интернете про их ебаный посёлок информации примерно столько же, сколько про жизнь на Марсе. Официальный сайт администрации, пара новостей, сгоревший в девяностых завод. И все. И тогда рука сама потянула залезть в мессенджер Вани. Пароль тот, конечно, поставил просто пиздец какой сложный, что даже Паша его запомнил… Большинство диалогов он уже видел, пролистывая их раньше вместе с ребятами, но сейчас, находясь один и никуда не торопясь, начал проверять всё заново, открывая даже те чаты, которые изначально казались совершенно бесполезными. И именно тогда наткнулся на неё… Алина Некрасова, с которой переписка была короткой. Несколько сообщений от Вани, какие-то обрывки разговоров и последнее сообщение, оставшееся без ответа. Паша нахмурился, перечитывая диалог несколько раз, а затем, положив пальцы на клавиатуру, всё-таки не придумав ничего лучше, написал короткое: «Привет». Сообщение прочитали практически сразу. И… ничего. — Ну заебись, — пробормотал Паша, откинувшись на спинку стула, все же ожидая ответа, прошла минута, пять, десять. Он уже собирался закрыть переписку, решив, что неизвестная Алина либо послала его мысленно нахуй, либо просто не собиралась отвечать мёртвому человеку, когда внизу экрана появилось уведомление. «Ты кто?»… Пальцы несколько секунд висели над клавиатурой, пока он пытался придумать хоть какой-то нормальный ответ, не звучавший как начало разговора с психом. «Друг Вани». Ответ пришёл практически моментально. «Ваня где?». И решив не тянуть кота за яица, а быстрее со всем разобраться, пока еще один носок не спиздили, парень быстро напечатал: «Нам нужно встретиться». Нормальный человек, наверное, задумался бы, насколько безопасно встречаться с неизвестной бабой, найденной в переписке пропавшего одноклассника, особенно после всего произошедшего. Но Паша за последний месяц окончательно перестал считать себя нормальным человеком. Поэтому и согласился. Алина оказалась журналисткой. Не какой-нибудь тёткой с микрофоном, бегающей за местными депутатами и спрашивающей про отопление, а реально въедливой бабой лет тридцати.  Встретились они в маленькой забегаловке возле вокзала, выбрав столик в самом углу, подальше от людей, и Паша ещё не успел нормально сесть, как женщина, подавшись вперёд, тихо спросила: — Где Иван? — Я же написал. Не знаю.— Выдохнул Парень, все же сев за столик.  — Ты его друг? — Был, — поморщился Паша. — Ну… или… бля не помню.  — Он связался со мной за несколько дней перед тем как пропасть.— выдохнула Алина после несколько секунд молчания, смотрела на него, словно решая, можно ли вообще доверять сидевшему напротив пацану, после чего достала сигареты и, покрутив пачку в руках, тяжело вздохнула. — Зачем? — Сказал, что у него есть информация. Очень серьёзная информация, — понизив голос, ответила женщина. — Про ваш посёлок. — Какая? — Он не рассказал. Сказал только, что есть видео и документы, способные доказать всё. Мы договорились встретиться, он должен был передать мне флешку… — Какую флешку? — Жёлтую какую то… не помню, говорил очень сбивчиво, — нахмурившись, ответила Алина. — В форме какого-то мультяшного персонажа. Пикачу, кажется. — И?— нетерпеливо спросил Заяц, вытянувшись. — И он не пришёл, — поджав губы, закончила женщина. — В тот же день Иван Панфилов пропал. Вот тогда Паша и рассказал ей всё… Осторожно, понимая что доверять кому то в его ситуации себе дороже… Но она слушала. И чем больше Паша говорил, тем сильнее менялось лицо журналистки, утратившее первоначальный скептицизм. — Ты понимаешь, что говоришь? — тихо спросила она, когда тот наконец замолчал. — Бля, я там лежал, пока мою кровь ребёнку переливали, — хмыкнул Заяц. — Думаю, понимаю. — Мне нужна эта флешка.— отрезала Алина медленно откинувшись на спинку стула. — Мне тоже. И именно тогда Паша позвонил Филу, рассказав про Алину и флешку. После разговора впервые за долгое время появилась надежда. Маленькая, еле заметная, но она была… Если на флешке действительно находилось то, о чём говорил Ваня, Паша сможет вернуться домой. Но через несколько дней, сидя всё в том же интернет-кафе и собираясь наконец возвращаться в Солнечный, Паша случайно поднял взгляд на висевший под потолком маленький телевизор…Новости шли без звука и он сначала даже не обратил внимания, продолжая закрывать вкладки на компьютере, пока взгляд случайно не зацепился за знакомое лицо. На экране была Алина…  А внизу медленно ползла строка: «В Екатеринбурге обнаружено мертвое тело журналистки Алины Некрасовой…» Сердце застучало настолько сильно, что стало больно, а пальцы, сжимавшие край стола, задрожали. Совпадение? Да нихуя. В их жизни совпадения закончились ещё тогда, когда они впервые полезли на ебаное кладбище. Паша медленно опустился обратно на стул, не сводя взгляда с телевизора. Возвращаться домой он передумал… Надо спрятать носки. Алина была его последней надеждой, и ту у него забрали, словно там сверху наблюдая за его жалкими попытками докопаться до правды, каждый раз терпеливо ждал, когда тот ухватится за очередную спасительную ниточку, чтобы тут же перерезать её ножницами и посмотреть, как он снова ебнется вниз, продолжая барахтаться в собственном страхе и полном непонимании происходящего. Но надежда, сука, оказалась какой-то живучей тварью, отказывающейся окончательно сдыхать даже после всего произошедшего, поэтому, просидев в интернет-кафе до самого утра и раз десять перечитав одну и ту же новость о смерти Алины, Паша всё-таки нашёл название конторы, в которой та работала, переписал адрес на клочок бумаги и, сунув его в карман, отправился туда, надеясь хотя бы найти её коллег, способных рассказать, чем она занималась перед смертью и кому могла успеть передать информацию. Контора оказалась именно такой, какой Паша почему-то её и представлял: заурядной, старой и совершенно непримечательной, расположившейся на втором этаже серого административного здания со старой штукатуркой, узкими окнами и тяжёлой дверью. Добиться встречи с кем-нибудь оказалось даже подозрительно легко, потому что, стоило Паше назвать имя Алины и сказать, что он разговаривал с ней незадолго до смерти, как сидевшая за столом женщина в огромных очках тут же перестала жевать печенье, внимательно его осмотрела и, ничего особо не спрашивая, махнула рукой в сторону дальней двери. — К Фёдору иди. Он с ней работал. Фёдор оказался мужиком лет сорока, может, чуть старше, с растрёпанными тёмными волосами, покрытым щетиной лицом и заебанным взглядом. Сидя за заваленным бумагами столом и что-то вычитывая в исписанном листе, он даже не сразу поднял голову на вошедшего Пашу, лишь лениво махнув рукой на стоявший напротив стул. — Садись. — Вы Фёдор? — Иногда, — хмыкнул мужчина, откладывая ручку и наконец рассматривая пацана. — Ты кто? — Павел Зайцев. Я… Алину знал. Услышав имя коллеги, Фёдор перестал ухмыляться, несколько секунд молча смотря на него, после чего откинулся на спинку кресла и, достав из лежавшей на столе пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой. — Давно знал? — Недавно, — честно ответил Паша, сжимая пальцы на коленях. — Мы встретились пару раз. Она хотела мне помочь. — С чем? Вот тут и началось самое сложное, потому что рассказывать очередному незнакомому мужику всю историю заново было не только страшно, но и заебало уже до невозможности, особенно понимая, что каждый человек, которому он открывал рот и начинал говорить правду, либо исчезал, либо оказывался каким-то образом связан с теми ублюдками. — Мне нужна помощь, — проигнорировав вопрос, тихо сказал Паша. — Алина занималась одним делом перед смертью. Про посёлок Солнечный. — Не знаю ничего.— Фёдор замер лишь на секунду, что не укрылось от Паши. — Знаете, — тут же подался вперёд парень. — А вы врать не умеете, да?! — Парень, — тяжело вздохнув, Фёдор затянулся сигаретой и, выпуская дым в сторону открытого окна, устало посмотрел на него. — Не лез бы ты куда не надо. — Мне уже поздно не лезть. — Поздно тест на восьмом месяце делать,— хмыкнул тот, стряхивав пепел,— А тебе можно еще спастись — Можно Машку за ляжку, — не остался в долгу Заяц. — А мне надо. — Кто тебя сюда отправил?— Нахмурился мужчина, затушив сигарету в переполненной пепельнице. — Никто. — Алина про меня говорила? — Нет. — Тогда забудь дорогу сюда. — Да заебали! — Паша резко вскочил со стула, заставляя лежавшие на краю стола бумаги разлететься по полу. — Все, сука, только это и говорят! Не лезь! Забудь! Уезжай! А куда мне уезжать?! Они меня везде найдут! — Если продолжишь копать, то точно найдут, — неожиданно жёстко перебил Фёдор, — Ты хоть понимаешь, против кого прёшь? — Против кого? Несколько секунд в кабинете слышалось только гудение старой лампы под потолком и приглушённые голоса за дверью, пока Фёдор, проведя ладонью по лицу, снова полез за сигаретой. — Владимир Воронцов тебе о чём-нибудь говорит? — Дядя Вова?— тихо переспросил Паша, начиная бледнеть…  — Какой ещё, нахуй, дядя Вова?— хмуро спросил мужик, медленно поднял на него глаза. — Отец моего друга… — растерянно ответил Паша, снова опускаясь на стул. — Он базой отдыха и заводом владеет… — Он много чем владеет, парень, — хмыкнул журналист, прикуривая. — И база отдыха - это так, мелочь для налоговой декларации. — В плане… — Воронцов не такой простой человек, каким хочет казаться, — продолжил Фёдор, понизив голос и наклонившись ближе. — И о Солнечность знает получше тебя… — Откуда вы это знаете? — Алина копала под него. — Что?.. — Последние месяцы она занималась Воронцовым, — Фёдор стряхнул пепел, внимательно наблюдая за реакцией парня. — Закрытые медицинские фонды… В голове словно что-то щёлкнуло, заставляя кусочки происходящего, до этого валявшиеся разрозненной кучей, медленно подползать друг к другу… Сука, да как они сами до этого не додумались, то?! — Парень, — голос Фёдора выдернул его из мыслей. — Послушай меня внимательно. Встань сейчас, выйди из этого кабинета, сядь на первый автобус и уедь туда, где тебя никто не найдет. Потому что Воронцов… ой какой страшный человек. После долгого рассказа, к которому он наконец смог приступить после укоризненного взгляда «бабушки», ничего не сказавшей и снова ушедшей на работу, Паша наконец замолчал, не сводя взгляда с тлеющей между пальцами сигареты. Ребята, не смея его перебивать, молча слушали, переваривая услышанное и думая каждый о чём-то своём… Понятно, что такую информацию сложно принять, особенно… — Так вот… Ваню убил… дядя Вова, — сказал Паша, подняв взгляд на Макса, стоявшего, облокотившись плечом о яблоню и не сказавшего ему до этого ни слова… Словно тот вообще находился где-то в своих мыслях, полностью отгородившись от происходящего. Да, наверное, это логично? После их последнего разговора они, по сути, никто друг другу… — Ты чё несёшь, а?! ЧЁ ТЫ НЕСЁШЬ?! — резко и совершенно неожиданно сорвался Макс, стуча двумя пальцами себе в висок. — Ты совсем, ебать, берега попутал или чё, блять?! Ты соображаешь че ты говоришь?!  — Макс! — дёрнулся Фил, останавливая рванувшего вперёд парня, схватив того за плечо. — Паша не просто так отсиживался… — А ты, ебать! — переведя взгляд на брата, тут же переключился Ворон. — Ты всё знал! Знал, где он был! Связывался с ним, а нам ничего не сказал?! — Так было надо, — хмуро ответил Паша, поднимаясь с пластикового стула. — Было слишком опасно… — Опасно?! — неожиданно сорвалась Милана, до этого молча слушавшая брата и, видимо, только сейчас окончательно осознавшая всё то, о чём он рассказывал. — Ты мог хотя бы сказать, что жив! — А нахуя, да?! Нам же тут не доверяют, — разведя руками, подхватила Крис. — Мы тут жопу рвём, не знаем, что и где ты… Ты хоть знаешь, ЧТО, БЛЯТЬ, БЫЛО С МИЛОЙ?! НА НЕЙ ЖИВОГО ЛИЦА НЕ БЫЛО! — А вы, смотрю, ахуенно спелись оба, да?! — прищурившись и играя желваками на скулах, язвительно протянул Ворон, переводя взгляд с Зайца на Фила. — Чё ещё мы не знаем, а?! — Макс, блять, уймись, а! — прикрикнул в ответ Паша, сжимая кулаки и чувствуя, как напряжение, до этого висевшее в воздухе, начинало буквально давить на грудь. — Сейчас не это важно, а то, что твой отец… Только вот закончить Паша не успел, потому что в лицо тут же прилетел кулак, заставив его отшатнуться назад и, потеряв равновесие, едва не рухнуть на землю, но руки Фила, среагировавшие быстрее гравитации, успели подхватить друга, удерживая того на месте. — Не смей чё-то говорить насчёт моего отца! ОН НЕ УБИЙЦА! — сорвавшись на крик и сплюнув на промёрзшую землю, Максим резко развернулся, направляясь к беседке, дёрнул дверь на себя и, скрывшись внутри, с такой силой захлопнул её, что задрожал даже забор. — Я думала, ты мне доверяешь, — обиженно сказала Милана, смотря на брата блестящими глазами, после чего, отвернувшись и не желая больше ничего слушать, направилась вместе с Крис к выходу со двора. — Мда… В принципе, я предполагал, что будет так, — кашлянул Фил, проводив девушек взглядом и опускаясь обратно на стул. — Остынут, — отмахнулся Паша, проводя ладонью по ноющей скуле. — Алик их вразумит… Кстати, а где он? И вот тут Фил замер, так и не успев нормально устроиться на стуле, а слова, уже готовые сорваться с языка, застряли где-то в горле, заставляя его судорожно искать хоть какую-то правильную формулировку и невольно тормошить заглушённую внутри боль, которой он совершенно не намеревался делиться с другом вот так… сразу после его возвращения.