Я вернусь за тобой

Проблемы начались тогда, когда Небеса наконец заметили очевидное. ‎ ‎А именно: ‎ ‎самый опасный демон Ада проводит у Врат Рая больше времени, чем у себя дома. ‎ ‎И выглядит при этом слишком счастливым. ‎ ‎Донос пришёл быстро. ‎ ‎Очень быстро. ‎ ‎Се Ляня вызвали на совет, где три часа подряд слушали крайне серьёзные заявления вроде: ‎ ‎— Он водится с демоном! Это заговор против небес! ‎ ‎— Они пили чай вместе! ‎ ‎— Господин Се позволил ему лежать у себя на коленях! ‎ ‎Се Лянь сидел красный как смерть. ‎ ‎— Это не преступление! ‎ ‎— Для ангела — почти преступление! ‎ ‎— Он демон! ‎ ‎— Я В КУРСЕ! ‎ ‎В итоге Цзюнь У устало потёр переносицу и вынес вердикт: ‎ ‎— Домашний арест. ‎ ‎— …что? ‎ ‎— Временно отстранён от Врат. И никакого общения с демоном. ‎ ‎Се Лянь почувствовал себя так, будто его наказали как ребёнка. ‎ ‎--- ‎ ‎Домашний арест оказался невыносимым. ‎ ‎Се Лянь никогда раньше не замечал, насколько тихим может быть его дом. ‎ ‎Без ленивых комментариев Хуа Чэна. ‎ ‎Без внезапных появлений за спиной. ‎ ‎Без ощущения чужого взгляда, который неизменно следовал за ним так, будто Се Лянь был самым драгоценным существом в мире. ‎ ‎Прошло всего несколько дней, а он уже раздражённо ходил по комнате, сам не понимая почему. ‎ ‎В итоге вечером Се Лянь решил хотя бы нормально отдохнуть и набрал горячую ванну. ‎ ‎Пар мягко поднимался к потолку. ‎ ‎Белые крылья расслабленно лежали поверх воды, слегка подрагивая от тепла. ‎ ‎Се Лянь прикрыл глаза и начал намыливать волосы. ‎ ‎Пена почти полностью закрывала зрение. ‎ ‎В комнате было тихо. ‎ ‎Слишком тихо. ‎ ‎Поэтому когда за спиной вдруг раздался едва слышный шорох… ‎ ‎Се Лянь дёрнулся всем телом. ‎ ‎Крылья распахнулись рефлекторно. ‎ ‎Одно из них с грохотом снесло полку. ‎ ‎Флаконы полетели вниз. ‎ ‎— Кто здесь?! ‎ ‎Он попытался резко развернуться, но мокрый пол оказался ужасной идеей. ‎ ‎Нога поехала. ‎ ‎Се Лянь тихо вскрикнул, потеряв равновесие— ‎ ‎И в следующую секунду рухнул прямо на кого-то. ‎ ‎Точнее — на Хуа Чэна. ‎ ‎Который каким-то образом уже стоял рядом с ванной. ‎ ‎Они оба с плеском свалились на пол. ‎ ‎Вода выплеснулась через край. ‎ ‎Се Лянь замер. ‎ ‎Потому что оказался практически прижат к демону всем телом. ‎ ‎Очень близко. ‎ ‎Слишком. ‎ ‎Его мокрые волосы рассыпались по груди Хуа Чэна. ‎ ‎Одно крыло распласталось поверх пола, второе дрожало от испуга и смущения. ‎ ‎А ладони Хуа Чэна автоматически легли ему на талию, удерживая от нового падения. ‎ ‎Несколько секунд стояла абсолютная тишина. ‎ ‎Только капли воды медленно стекали вниз. ‎ ‎Се Лянь медленно поднял голову. ‎ ‎И встретился взглядом с Хуа Чэном. ‎ ‎Ох. ‎ ‎Это была ошибка. ‎ ‎Потому что демон смотрел на него так, будто сейчас окончательно потеряет рассудок. ‎ ‎Мокрый. ‎ ‎Раскрасневшийся. ‎ ‎С распахнутыми белыми крыльями. ‎ ‎И сидящий у него буквально на коленях. ‎ ‎Хуа Чэн очень медленно моргнул. ‎ ‎— …гэгэ. ‎ ‎Се Лянь почувствовал, как у него вспыхнули даже кончики ушей. ‎ ‎— Ты— ты— ты что тут делаешь?! ‎ ‎— Пришёл навестить тебя. ‎ ‎— Что?! Подож— КАК?! ‎ ‎— Через окно ванной. ‎ ‎— О НЕБЕСА! ‎ ‎Он попытался встать. ‎ ‎Но поскользнулся снова. ‎ ‎Хуа Чэн поймал его уже крепче. ‎ ‎Се Лянь уже крепко стоял на ногах но ‎ощущал, как чужие руки всё ещё держат его за талию. ‎ ‎Очень уверенно. ‎ ‎Слишком уверенно. ‎ ‎— Хуа Чэн… ‎ ‎— Мгм. ‎ ‎— Хуа Чэн! ‎ ‎Но вместо того чтобы ответить нормально, тот просто продолжал смотреть. ‎ ‎Медленно. ‎ ‎Откровенно. ‎ ‎И совершенно бессовестно. ‎ ‎Взгляд скользнул по мокрой коже, по шее, по плечам, задержался на каплях воды, стекающих вниз. ‎ ‎Се Лянь в ужасе понял, что демон вообще не пытается скрываться. ‎ ‎— Ты меня вообще слушаешь?! ‎ ‎— Мгм. ‎ ‎— Тогда перестань пялиться! ‎ ‎— Не могу. ‎ ‎— МОЖЕШЬ! ‎ ‎— Нет. ‎ ‎Се Лянь нервно дёрнул его за плечо. ‎ ‎— Имей совесть хотя бы в глаза смотри! ‎ ‎Хуа Чэн послушно поднял взгляд. ‎ ‎Прямо ему в глаза. ‎ ‎И после нескольких секунд очень честно сказал: ‎ ‎— Так ещё хуже. ‎ ‎Се Лянь замер. ‎ ‎— Почему?.. ‎ ‎Голос почему-то стал совсем тихим. ‎ ‎Хуа Чэн смотрел на него так внимательно, что у Се Ляня перехватило дыхание. ‎ ‎— Потому что ты слишком красивый. ‎ ‎Тишина. ‎ ‎Абсолютная. ‎ ‎Се Лянь резко закрыл лицо руками. ‎ ‎— Небеса… дайте мне сил… ‎ ‎Хуа Чэн тихо засмеялся. ‎ ‎Тёпло. ‎ ‎Негромко. ‎ ‎И Се Лянь с ужасом понял, что ему нравится этот звук. ‎ ‎Очень. ‎ ‎--- ‎ ‎Позже они всё-таки перебрались из ванной в комнату. ‎ ‎Точнее, Се Лянь выгнал Хуа Чэна за дверь, чтобы нормально одеться. ‎ ‎Правда, демон всё равно попытался спорить. ‎ ‎— Я уже всё видел. ‎ ‎— ЗАМОЛЧИ! ‎ ‎Теперь Хуа Чэн лениво сидел на кровати, пока Се Лянь нервно ходил по комнате. ‎ ‎— Ты понимаешь, что теперь точно нарушил все возможные правила?! ‎ ‎— Не все. ‎ ‎— Хуа Чэн! ‎ ‎— Ну хорошо, почти все. ‎ ‎Се Лянь тяжело вздохнул. ‎ ‎А потом вдруг остановился. ‎ ‎Потому что Хуа Чэн опять смотрел на него. ‎ ‎Но уже иначе. ‎ ‎Без привычной насмешки. ‎ ‎Спокойно. ‎ ‎Мягко. ‎ ‎Будто просто рад был видеть его живым и рядом. ‎ ‎И от этого взгляда у Се Ляня что-то болезненно сжалось внутри. ‎ ‎— Я скучал, — тихо сказал Хуа Чэн. ‎ ‎Се Лянь отвёл взгляд слишком поздно. ‎ ‎Демон уже заметил выражение его лица. ‎ ‎И улыбнулся. ‎ ‎Вечером Хуа Чэн, как обычно, совершенно незаконно лежал на кровати Се Ляня и лениво перебирал кончики его крыльев. ‎ ‎— Не трогай, — уже без особой уверенности пробормотал Се Лянь. ‎ ‎— Почему? Они красивые. ‎ ‎— Это мои крылья! ‎ ‎— Именно поэтому. ‎ ‎Се Лянь закрыл лицо руками. ‎ ‎С некоторых пор он начал замечать ужасную вещь: ‎ ‎ему нравилось, когда Хуа Чэн заботился о его крыльях. ‎ ‎Демон оказался пугающе аккуратным. ‎ ‎Он осторожно приглаживал выбившиеся перья, распутывал их пальцами, иногда тихо массировал основание крыльев, когда те начинали болеть после долгого дня. ‎ ‎И каждый раз Се Лянь превращался в красный комок смущения. ‎ ‎Сегодня было не лучше. ‎ ‎— Гэгэ, ты опять напряг их. ‎ ‎— Потому что ты сидишь слишком близко! ‎ ‎— А ты слишком нервный. ‎ ‎Хуа Чэн мягко провёл ладонью вдоль белых перьев. ‎ ‎Крылья Се Ляня тут же дрогнули. ‎ ‎— Хуа Чэн… ‎ ‎— Мгм? ‎ ‎— Ты делаешь это специально. ‎ ‎— Конечно. ‎ ‎Стук в дверь раздался настолько внезапно, что Се Лянь чуть не подпрыгнул. ‎ ‎— СЕ ЛЯНЬ! — послышался голос Фэн Синя. — Открывай! ‎ ‎Пауза. ‎ ‎Очень медленно оба посмотрели друг на друга. ‎ ‎Хуа Чэн спокойно моргнул. ‎ ‎— Не открывай. ‎ ‎— Это Фэн Синь! ‎ ‎— И? ‎ ‎— Он не должен увидеть тебя здесь! ‎ ‎Стук повторился уже громче. ‎ ‎— Я знаю, что ты дома! ‎ ‎Се Лянь в панике оглядел комнату. ‎ ‎Прятать демона ростом почти под два метра было поздно. ‎ ‎Поэтому он сделал единственное, что пришло в голову. ‎ ‎Толкнул Хуа Чэна на кровать. ‎ ‎— О. ‎ ‎— Молчи! ‎ ‎И прежде чем демон успел что-либо сказать, Се Лянь буквально сел сверху, прижимая его к матрасу и накрывая одеялом и крыльямм ‎ ‎Хуа Чэн замер. ‎ ‎Очень медленно поднял взгляд. ‎ ‎Се Лянь тоже замер. ‎ ‎Потому что внезапно осознал их положение. ‎ ‎Он практически сидел у демона на бёдрах. ‎ ‎Слишком близко. ‎ ‎А руки Хуа Чэна автоматически легли ему на талию. ‎ ‎Очень уверенно. ‎ ‎Очень довольно. ‎ ‎— Гэгэ… ‎ ‎— Ни слова. ‎ ‎— Это лучшее, что случалось со мной за последние сто лет. ‎ ‎— ХУА ЧЭН! ‎ ‎Стук стал угрожающим. ‎ ‎— СЕ ЛЯНЬ, Я ВЫБЬЮ ДВЕРЬ! ‎ ‎— Входите! ‎ ‎Се Лянь быстро натянул одеяло выше, фактически полностью скрывая Хуа Чэна, и накинул подушек. ‎ ‎На пороге стояли Фэн Синь и Му Цин. ‎ ‎Оба подозрительно прищурились. ‎ ‎— Почему ты такой красный? — сразу спросил Му Цин. ‎ ‎— Жарко. ‎ ‎— В Небесах? ‎ ‎— Очень жарко! ‎ ‎Фэн Синь оглядел комнату. ‎ ‎Се Лянь почувствовал, как под одеялом Хуа Чэн медленно обнял его за талию. ‎ ‎Он едва не подавился воздухом. ‎ ‎— Ты странно себя ведёшь, — нахмурился Фэн Синь. ‎ ‎— Ничего странного! ‎ ‎— Ты буквально сидишь на кровати как курица на яйцах, — сухо заметил Му Цин. ‎ ‎Се Лянь чуть не умер. ‎ ‎Под одеялом плечи Хуа Чэна едва заметно затряслись от беззвучного смеха. ‎ ‎— Мы вообще-то переживаем за тебя, — сказал Фэн Синь. — Ты тут совсем один… ‎ ‎Рука Хуа Чэна на его талии двинулась туда куда не следовало. ‎ ‎Очень ревниво. ‎ ‎— Я не один! ‎ ‎Пауза. ‎ ‎Му Цин медленно поднял бровь. ‎ ‎— …это сейчас прозвучало крайне двусмысленно. ‎ ‎Се Лянь закрыл лицо руками. ‎ ‎— Небеса, заберите меня обратно. ‎ ‎Фэн Синь вздохнул. ‎ ‎— Мы просто хотели проверить, нормально ли ты держишься. ‎ ‎— Да, — добавил Му Цин с подозрительным взглядом. — И не связался ли ты с кем-нибудь… сомнительным. ‎ ‎Под одеялом Хуа Чэн медленно прищурился. ‎ ‎Очень опасно. ‎ ‎— Ни с кем я не связывался! ‎ ‎— Хорошо, — кивнул Фэн Синь. — Потому что если какой-нибудь демон тебя использует— ‎ ‎Рука на талии Се Ляня стала ещё крепче. ‎ ‎— —мы ему голову открутим. ‎ ‎Се Лянь почувствовал, как Хуа Чэн под ним недовольно фыркнул. ‎ ‎Ревность буквально витала в воздухе. ‎ ‎И только чудом друзья ничего не поняли. ‎ ‎Когда они наконец ушли, Се Лянь устало рухнул лицом в ладони. ‎ ‎— Это был кошмар. ‎ ‎— Они слишком много о тебе заботятся, — мрачно сказал Хуа Чэн, выбираясь из-под одеяла. ‎ ‎— Потому что это мои друзья. ‎ ‎— Мгм. ‎ ‎— Не ревнуй. ‎ ‎— Не ревную. ‎ ‎— Ты буквально чуть не прожёг Му Цина взглядом. ‎ ‎— Потому что он смотрел на тебя. ‎ ‎Се Лянь обречённо застонал. ‎ ‎--- ‎ ‎Ши Цинсюань пришёл на следующий день. ‎ ‎И, к счастью, не подозревал ровным счётом ничего. ‎ ‎Потому что Хуа Чэн на этот раз спрятался сам — прямо на балконе за шторами. ‎ ‎Хотя перед этим успел трагично заявить: ‎ ‎— Меня опять прячут как любовника. ‎ ‎— Потому что ты..проблема! ‎ ‎— Но очень красивая проблема. ‎ ‎Се Лянь захлопнул перед ним штору. ‎ ‎Ши Цинсюань же ворвался в комнату с видом человека, пришедшего за свежими сплетнями. ‎ ‎— Ну рассказывай! ‎ ‎— Что рассказывать?! ‎ ‎— Про демона конечно! ‎ ‎Се Лянь почувствовал, как за шторой явно навострили уши. ‎ ‎— Тут нечего рассказывать. ‎ ‎— Да ладно тебе, вся Небесная столица уже обсуждает ваш роман. ‎ ‎— ЭТО НЕ РОМАН! ‎ ‎Ши Цинсюань уселся ближе и драматично вздохнул. ‎ ‎— Если честно, я вообще не вижу проблемы. ‎ ‎— Что?.. ‎ ‎— В любви нет ничего плохого. ‎ ‎Се Лянь покраснел. ‎ ‎— Всё не так— ‎ ‎— Подожди, главное уточнение. ‎ ‎Ши Цинсюань резко стал серьёзным. ‎ ‎— Вы же не нарушали твой целибат? ‎ ‎Се Лянь вспыхнул так сильно, что даже крылья дёрнулись. ‎ ‎— КОНЕЧНО НЕТ! ‎ ‎— Тогда вообще не о чем переживать! ‎ ‎После ухода Ши Цинсюаня в комнате несколько секунд было тихо. ‎ ‎А потом штора медленно отодвинулась. ‎ ‎Хуа Чэн вышел с очень задумчивым лицом. ‎ ‎— Подожди. ‎ ‎Се Лянь сразу насторожился. ‎ ‎— Что? ‎ ‎— Ты не упоминал про целибат. ‎ ‎Се Лянь мгновенно закашлялся. ‎ ‎— Это неважно! ‎ ‎— Очень даже важно. ‎ ‎Хуа Чэн подошёл ближе. ‎ ‎Слишком близко. ‎ ‎— Объясни. ‎ ‎И после объяснения он несколько секунд сидел с выражением глубоко оскорблённого человека. ‎ ‎— То есть Небеса официально запрещают мне соблазнять тебя? ‎ ‎— ХУА ЧЭН! ‎ ‎— Какая жестокость. ‎ ‎Но потом он посмотрел на Се Ляня. ‎ ‎Долго. ‎ ‎Спокойно. ‎ ‎Тем самым тёмным взглядом, от которого у ангела начинало быстрее биться сердце. ‎ ‎И Се Лянь сразу понял: ‎ ‎этот демон уже решил, что никакой целибат его не остановит. ‎ ‎--- ‎ ‎Их первый настоящий поцелуй случился поздно вечером. ‎ ‎Се Лянь сидел у окна, расправив крылья после душа. ‎ ‎Хуа Чэн устроился позади него. ‎ ‎Как обычно. ‎ ‎Сначала просто перебирал мягкие белые перья. ‎ ‎Потом осторожно начал массировать основание крыльев. ‎ ‎Се Лянь тихо вздрогнул. ‎ ‎— Хуа Чэн… ‎ ‎— Болит? ‎ ‎— Немного… ‎ ‎Демон всегда замечал. ‎ ‎Всегда. ‎ ‎Его пальцы медленно скользили вдоль чувствительных мест у основания крыльев, разглаживая напряжение. ‎ ‎Иногда он аккуратно приглаживал растрепавшиеся перья, чтобы те не торчали в стороны. ‎ ‎И от этой заботы у Се Ляня каждый раз становилось слишком тепло внутри. ‎ ‎— Ты слишком хорошо за ними ухаживаешь, — пробормотал он. ‎ ‎— Потому что это часть тебя. ‎ ‎Се Лянь снова покраснел. ‎ ‎Хуа Чэн тихо усмехнулся. ‎ ‎А потом вдруг осторожно развернул его к себе. ‎ ‎Очень медленно. ‎ ‎Будто давал возможность отстраниться. ‎ ‎— Гэгэ. ‎ ‎Се Лянь поднял взгляд. ‎ ‎И замер. ‎ ‎Потому что Хуа Чэн смотрел на него совсем открыто. ‎ ‎Без шуток. ‎ ‎Без привычной насмешки. ‎ ‎Только с этой невозможной нежностью. ‎ ‎— Если тебе этого не хочется, — тихо сказал он, — просто оттолкни меня. ‎ ‎Се Лянь не оттолкнул. ‎ ‎И тогда Хуа Чэн поцеловал его. ‎ ‎Сначала очень мягко. ‎ ‎Почти осторожно. ‎ ‎Будто боялся спугнуть. ‎ ‎Ладонь легла на щёку Се Ляня, большой палец медленно погладил кожу. ‎ ‎Се Лянь тихо выдохнул ему в губы. ‎ ‎Крылья за спиной дрогнули. ‎ ‎А потом Хуа Чэн притянул его ближе. ‎ ‎Глубже. ‎ ‎Теплее. ‎ ‎Поцелуй стал более жадным, более живым, будто все годы ожидания наконец прорвались наружу. ‎ ‎Се Лянь попытался что-то сказать, но Хуа Чэн только мягко перехватил его дыхание новым поцелуем. ‎ ‎И Се Лянь… сдался. ‎ ‎Медленно. ‎ ‎Окончательно. ‎ ‎Пальцы сами сжали чужую одежду. ‎ ‎Крылья распахнулись шире и задрожали. ‎ ‎А Хуа Чэн тихо выдохнул ему в губы с таким счастливым облегчением, будто ждал этого всю свою жизнь. ‎ ‎После поцелуя всё стало… ещё хуже. ‎ ‎Или лучше. ‎ ‎Се Лянь пока не определился. ‎ ‎Потому что теперь Хуа Чэн целовал его при каждой возможности. ‎ ‎Нежно в висок, пока расчёсывал его волосы. ‎ ‎В кончики пальцев, когда Се Лянь протягивал ему чашку чая. ‎ ‎Иногда — в уголок губ с такой довольной улыбкой, будто выиграл величайшую битву своей жизни. ‎ ‎И, если честно… ‎ ‎Он действительно её выиграл. ‎ ‎Се Лянь слишком поздно понял, что уже давно не может отказать этому демону почти ни в чём. ‎ ‎Поэтому когда его внезапно вызвали к Цзюнь У, он сразу почувствовал неладное. ‎ ‎--- ‎ ‎Небесный дворец встретил его напряжённой тишиной. ‎ ‎Цзюнь У сидел высоко на троне, спокойно перебирая свитки. ‎ ‎Но взгляд у него был тяжёлый. ‎ ‎— Се Лянь. ‎ ‎— Ваше Превосходительство. ‎ ‎— Нам нужно поговорить о Хуа Чэне. ‎ ‎Се Лянь тут же напрягся. ‎ ‎— Он ничего не сделал. ‎ ‎— Ты даже не знаешь, о чём я собирался спросить. ‎ ‎— Всё равно ничего не сделал. ‎ ‎Цзюнь У тихо вздохнул. ‎ ‎— Ты слишком защищаешь его. ‎ ‎Се Лянь отвёл взгляд. ‎ ‎Потому что… это было правдой. ‎ ‎— Он правда не причиняет проблем, — тихо сказал он. — Просто приходит ко мне. ‎ ‎— Просто приходит? ‎ ‎— Да. ‎ ‎— Незаконно проникая в Рай. ‎ ‎— Но он никого не трогает. ‎ ‎— Се Лянь. ‎ ‎Голос Цзюнь У стал серьёзнее. ‎ ‎— Это Хуа Чэн. Один из сильнейших демонов, которых видел Ад. ‎ ‎Се Лянь упрямо нахмурился. ‎ ‎— И всё же он ничего плохого не делает. ‎ ‎— Пока что. ‎ ‎— Он перестал кошмарить Ад. Не трогает Рай. Просто… сидит со мной. ‎ ‎На последних словах он сам слегка смутился. ‎ ‎Цзюнь У внимательно посмотрел на него. ‎ ‎И вдруг спросил: ‎ ‎— Ты знаешь, как именно он поднимается сюда? ‎ ‎Се Лянь замер. ‎ ‎— …нет. ‎ ‎— Тогда я объясню. ‎ ‎В комнате стало очень тихо. ‎ ‎— Демонам нельзя находиться в Небесах. Само пространство отвергает их. ‎ ‎Се Лянь почувствовал, как внутри неприятно сжалось. ‎ ‎— Чтобы пробиться сюда, Хуа Чэну приходится буквально разрывать собственную духовную форму каждый раз. ‎ ‎Се Лянь резко поднял взгляд. ‎ ‎— Что?.. ‎ ‎— Каждый подъём причиняет чудовищную боль. ‎ ‎Цзюнь У говорил спокойно. ‎ ‎Слишком спокойно. ‎ ‎— Он проходит через небесный барьер силой. Для демона это всё равно что идти сквозь лезвия. ‎ ‎Се Лянь побледнел. ‎ ‎— Почему… почему он ничего не сказал?.. ‎ ‎— Потому что он упрям. ‎ ‎Цзюнь У медленно прикрыл глаза. ‎ ‎— И потому что ради тебя готов терпеть гораздо больше, чем должен. ‎ ‎Се Лянь почувствовал тяжёлый ком в груди. ‎ ‎Вспомнил все разы, когда Хуа Чэн появлялся у него как ни в чём не бывало. ‎ ‎Улыбался. ‎ ‎Шутил. ‎ ‎Сидел рядом. ‎ ‎А сам, возможно, только что прошёл через боль, которую Се Лянь даже представить не мог. ‎ ‎— Се Лянь. ‎ ‎Он снова поднял взгляд. ‎ ‎— Будь осторожнее с ним. ‎ ‎— … ‎ ‎— Люди не проходят через Ад и не становятся такими существами без последствий. ‎ ‎Се Лянь медленно сжал пальцы. ‎ ‎Но вместо страха внутри почему-то было только… беспокойство. ‎ ‎За Хуа Чэна. ‎ ‎--- ‎ ‎Когда он вернулся домой, Хуа Чэн уже был там. ‎ ‎Развалился у окна с чашкой чая так, будто это его дом. ‎ ‎— Гэгэ, ты— ‎ ‎И замолчал. ‎ ‎Потому что Се Лянь выглядел слишком тихим. ‎ ‎Слишком встревоженным. ‎ ‎Хуа Чэн сразу выпрямился. ‎ ‎— Что случилось? ‎ ‎Се Лянь подошёл ближе. ‎ ‎И без предупреждения взял его за руку. ‎ ‎Хуа Чэн удивлённо моргнул. ‎ ‎— …гэгэ? ‎ ‎— Почему ты не сказал? ‎ ‎Улыбка демона чуть дрогнула. ‎ ‎Совсем немного. ‎ ‎— О чём? ‎ ‎— Что тебе больно подниматься сюда. ‎ ‎Тишина. ‎ ‎Хуа Чэн несколько секунд просто смотрел на него. ‎ ‎Потом тихо вздохнул. ‎ ‎— Цзюнь У рассказал? ‎ ‎— Почему ты молчал?! ‎ ‎Се Лянь редко повышал голос. ‎ ‎Поэтому сейчас в нём особенно отчётливо слышалось волнение. ‎ ‎Настоящее. ‎ ‎И Хуа Чэн вдруг почувствовал внутри что-то очень тёплое. ‎ ‎— Потому что это неважно. ‎ ‎— Как это неважно?! ‎ ‎— Гэгэ— ‎ ‎— Ты каждый раз причиняешь себе боль ради того, чтобы просто увидеть меня?! ‎ ‎Хуа Чэн мягко улыбнулся. ‎ ‎— Звучит довольно романтично. ‎ ‎— Я серьёзно! ‎ ‎Се Лянь выглядел почти сердитым. ‎ ‎Почти. ‎ ‎Потому что в глазах всё равно была тревога. ‎ ‎Он осторожно сжал чужие пальцы крепче. ‎ ‎— Тогда давай встречаться там, где тебе не больно. ‎ ‎Эти слова прозвучали так естественно, что оба замерли. ‎ ‎Се Лянь медленно осознал, что именно сказал. ‎ ‎И покраснел. ‎ ‎Очень сильно. ‎ ‎Хуа Чэн же смотрел на него так, будто сейчас окончательно влюбится ещё сильнее. ‎ ‎Хотя, казалось бы, уже некуда. ‎ ‎— Ты сейчас предложил мне свидания? ‎ ‎— Я не это имел в виду! ‎ ‎— Жаль. А я уже обрадовался. ‎ ‎— Хуа Чэн! ‎ ‎Тот тихо рассмеялся. ‎ ‎А потом осторожно притянул Се Ляня ближе за руку. ‎ ‎— Посмотри на меня. ‎ ‎Се Лянь неохотно поднял взгляд. ‎ ‎И тут же почувствовал, как ладонь Хуа Чэна мягко коснулась его щеки. ‎ ‎— Я правда в порядке. ‎ ‎— Но тебе больно. ‎ ‎— Немного. ‎ ‎— Это не “немного”! ‎ ‎— Для меня — немного. ‎ ‎Он говорил спокойно. ‎ ‎Уверенно. ‎ ‎И Се Лянь вдруг понял страшную вещь: ‎ ‎Хуа Чэн действительно не считал это чем-то важным. ‎ ‎После всего, через что он прошёл в Аду, такая боль казалась ему мелочью. ‎ ‎От этой мысли стало тяжело. ‎ ‎Се Лянь тихо нахмурился. ‎ ‎— Мне не нравится, что ты страдаешь из-за меня. ‎ ‎Хуа Чэн замер. ‎ ‎А потом вдруг очень мягко улыбнулся. ‎ ‎Не привычной самодовольной улыбкой. ‎ ‎Настоящей. ‎ ‎Тёплой. ‎ ‎— Гэгэ. ‎ ‎Он наклонился ближе, легко касаясь лбом его лба. ‎ ‎— После всей моей жизни ты — самое хорошее, что со мной случалось. ‎ ‎Се Лянь почувствовал, как сердце болезненно сжалось. ‎ ‎— Поэтому если ради тебя мне иногда больно… ‎ ‎Пальцы Хуа Чэна осторожно переплелись с его. ‎ ‎— Это всё равно делает меня счастливым. ‎ ‎ ‎Вскоре ему снова разрешили стоять у врат. ‎После того разговора Се Лянь начал замечать вещи, которых раньше будто не видел. ‎ ‎Маленькие. ‎ ‎Тихие. ‎ ‎Но почему-то именно они цепляли сильнее всего. ‎ ‎Например, Хуа Чэн всегда появлялся раньше, чем Се Лянь успевал устать окончательно. ‎ ‎Словно чувствовал. ‎ ‎В особенно тяжёлые дни он ничего не говорил — просто садился рядом, приносил чай и молча перебирал его пальцы, пока Се Лянь медленно успокаивался. ‎ ‎И это работало. ‎ ‎Всегда. ‎ ‎--- ‎ ‎Се Лянь привык быть один. ‎ ‎За века — слишком привык. ‎ ‎Привык улыбаться, даже когда тяжело. ‎ ‎Привык молчать о боли. ‎ ‎Привык быть удобным. ‎ ‎Спокойным. ‎ ‎Терпеливым. ‎ ‎А потом в его жизни появился Хуа Чэн. ‎ ‎И всё испортил. ‎ ‎Потому что рядом с ним вдруг оказалось… ‎ ‎можно жаловаться. ‎ ‎Можно уставать. ‎ ‎Можно быть слабым. ‎ ‎Однажды Се Лянь случайно порезал руку бумагой, разбирая свитки. ‎ ‎Мелочь. ‎ ‎Он даже не обратил внимания. ‎ ‎Но Хуа Чэн тут же нахмурился, взял его ладонь и начал осторожно обрабатывать порез так серьёзно, будто Се Ляня смертельно ранили. ‎ ‎— Это просто царапина. ‎ ‎— И? ‎ ‎— Ты слишком драматизируешь. ‎ ‎— А ты слишком привык считать, что твоя боль неважна. ‎ ‎Се Лянь замолчал. ‎ ‎Потому что… не нашёлся что ответить. ‎ ‎--- ‎ ‎Со временем Хуа Чэн почти перестал уходить. ‎ ‎У него появились вещи в доме Се Ляня. ‎ ‎Чашка. ‎ ‎Одежда. ‎ ‎Книги, которые он якобы “случайно оставил”. ‎ ‎Однажды Се Лянь проснулся и обнаружил демона на своей кухне. ‎ ‎В своей рубашке. ‎ ‎Готовящего завтрак. ‎ ‎И почему-то вместо паники почувствовал только странное домашнее тепло. ‎ ‎— Ты выглядишь так, будто это твой дом. ‎ ‎Хуа Чэн даже не обернулся. ‎ ‎— Я над этим работаю. ‎ ‎Се Лянь фыркнул. ‎ ‎Но улыбку спрятать не смог. ‎ ‎--- ‎ ‎Они начали выходить вместе за пределы Небес. ‎ ‎В мир смертных. ‎ ‎Туда, где Хуа Чэну не приходилось разрывать себя ради встречи с ним. ‎ ‎Сначала Се Лянь нервничал. ‎ ‎Очень. ‎ ‎Потому что “прогулка с сильнейшим демоном Ада” звучала как начало катастрофы. ‎ ‎Но катастрофы не случилось. ‎ ‎Хуа Чэн неожиданно оказался… внимательным. ‎ ‎Он запоминал всё. ‎ ‎Что Се Лянь любит сладости с лотоса. ‎ ‎Что ему нравятся фонари. ‎ ‎Что он всегда мёрзнет ночью, хотя упрямо это отрицает. ‎ ‎Однажды они гуляли по ночному рынку. ‎ ‎Се Лянь остановился у прилавка с дешёвыми украшениями — просто посмотреть. ‎ ‎А через несколько минут Хуа Чэн молча купил ему серебряное кольцо с маленькой бабочкой. ‎ ‎— Это слишком дорого. ‎ ‎— Для меня нет. ‎ ‎— Но зачем? ‎ ‎Хуа Чэн посмотрел на него так спокойно, будто ответ был очевиден. ‎ ‎— Потому что тебе понравилось. ‎ ‎И Се Лянь вдруг понял, что никто никогда не заботился о его “понравилось”. ‎ ‎От этого в груди стало болезненно тепло. ‎ ‎--- ‎ ‎Он начал смеяться чаще. ‎ ‎Это произошло не сразу. ‎ ‎Сначала — редкие тихие смешки. ‎ ‎Потом улыбки. ‎ ‎Потом однажды Хуа Чэн настолько нелепо приревновал старика-продавца сладостей, который назвал Се Ляня “красивым молодым человеком”, что Се Лянь впервые за многие века расхохотался по-настоящему. ‎ ‎Громко. ‎ ‎Искренне. ‎ ‎До слёз. ‎ ‎Хуа Чэн тогда просто замер. ‎ ‎И смотрел на него так, будто видел чудо. ‎ ‎— Что? ‎ ‎Демон медленно улыбнулся. ‎ ‎Очень мягко. ‎ ‎— Ничего. ‎ ‎Но потом тихо добавил: ‎ ‎— Я люблю твой смех. ‎ ‎И Се Лянь снова почувствовал, как сердце пропустило удар. ‎ ‎--- ‎ ‎Иногда ночью он просыпался раньше Хуа Чэна. ‎ ‎И тогда просто лежал рядом, наблюдая за ним. ‎ ‎За человеком — демоном — который перевернул всю его жизнь. ‎ ‎Хуа Чэн во сне выглядел моложе. ‎ ‎Спокойнее. ‎ ‎Без привычной насмешки. ‎ ‎И Се Лянь неожиданно понял: ‎ ‎этот человек доверяет ему настолько, что позволяет видеть себя беззащитным. ‎ ‎Это было… драгоценно. ‎ ‎Очень. ‎ ‎Он осторожно коснулся чужих волос. ‎ ‎И тихо подумал, что за все свои века впервые по-настоящему счастлив. ‎ ‎От этой мысли стало страшно. ‎ ‎Потому что счастье всегда казалось чем-то временным. ‎ ‎Тем, что у него обязательно отберут. ‎ ‎Но потом Хуа Чэн сонно поймал его руку и, не открывая глаз, прижал к губам. ‎ ‎— Гэгэ… не убегай… ‎ ‎Се Лянь замер. ‎ ‎А потом вдруг почувствовал: ‎ ‎нет. ‎ ‎На этот раз он не один. ‎ ‎--- ‎ ‎Постепенно он начал замечать, насколько сильно изменился сам. ‎ ‎Раньше Небеса были просто обязанностью. ‎ ‎Работой. ‎ ‎Бесконечными веками одинаковых дней. ‎ ‎Он существовал. ‎ ‎Но не жил. ‎ ‎А теперь… ‎ ‎ ‎Теперь он ждал вечеров. ‎ ‎Ждал шагов за окном. ‎ ‎Ждал ленивого: ‎ ‎— Гэгэ, я пришёл. ‎ ‎Ждал тёплых рук на своих крыльях. ‎ ‎И этих невозможных взглядов, будто Се Лянь был для кого-то целым миром. ‎ ‎Хуа Чэн принёс в его жизнь шум. ‎ ‎Смех. ‎ ‎Смущение. ‎ ‎Жар в щеках. ‎ ‎Ревность. ‎ ‎Нежность. ‎ ‎Заботу. ‎ ‎Желание жить дальше. ‎ ‎И однажды Се Лянь понял это окончательно. ‎ ‎Они сидели на крыше дома в мире смертных. ‎ ‎Внизу мерцали фонари. ‎ ‎Хуа Чэн что-то лениво рассказывал, играя с пальцами Се Ляня. ‎ ‎А Се Лянь вдруг поймал себя на том, что просто смотрит на него. ‎ ‎И улыбается. ‎ ‎Без причины. ‎ ‎Просто потому что тот рядом. ‎ ‎— Что? — сразу заметил Хуа Чэн. ‎ ‎Се Лянь тихо покачал головой. ‎ ‎А потом неожиданно признался: ‎ ‎— До тебя мне казалось, что я давно уже просто… существую. ‎ ‎Хуа Чэн замер. ‎ ‎Се Лянь медленно переплёл их пальцы. ‎ ‎— А теперь я снова чувствую себя живым. ‎ ‎В глазах Хуа Чэна что-то дрогнуло. ‎ ‎Очень сильно. ‎ ‎Он осторожно коснулся лбом его лба. ‎ ‎Будто это было чем-то священным. ‎ ‎И впервые за долгое время не нашёл шутки. ‎ ‎Только тихо выдохнул: ‎ ‎— Гэгэ… ‎ ‎А Се Лянь вдруг понял: ‎ ‎если бы тогда, у Врат Рая, тот красивый наглый мужчина не поцеловал его перед прыжком в Ад… ‎ ‎Он бы никогда не узнал, что такое быть любимым настолько сильно.