Ни слова о магии

Гул над головой затих только ближе к рассвету. Ловчие уехали, но расслабляться было рано. Лиам сидел на полу, прислонившись к деревянному стеллажу, и рассматривал свои ладони. Темные вены под бинтами больше не пульсировали, но слабость в теле осталась. Эвелин ушла вглубь подвала, где за плотной занавеской что-то тихо булькало и шипело. — Эй, хозяин, — фея спикировала с верхней полки прямо на колено Лиама. — Ты чего такой кислый? Радоваться надо! Нас не поймали, у нас есть крыша над головой. Ну, относительно чистая крыша. — Как тебя зовут? — спросил Лиам, не глядя на существо. — О, вспомнил наконец-то! — малютка гордо выпрямилась и сложила ручки на груди. — Называй меня Ная. Я из рода болотных огоньков. Ну, точнее, мои предки там жили, пока люди не осушили болота ради своих дурацких заводов. Лиам нахмурился, вспоминая слова Эвелин о плате за магию. — Ная. Когда я заговорил Виолетту... Эвелин сказала, что магия всегда берет плату. Что ты забрала у меня? Фея отвела взгляд и затеребила край своего рваного платья. Её прозрачные крылья нервно затрепетали. — Ну... технически, я ничего не забирала. Ты сам отдал. Колдуны платят годами жизни, если у них нет контракта. Ты отдал мне примерно года два своего будущего. Зато посмотри, как красиво получилось! Твоя девчонка теперь тише воды, ниже травы. Лиам похолодел. Два года жизни за одну минуту ярости. Если он продолжит в том же духе, то превратится в дряхлого старика еще до конца месяца. — Хватит болтать, — занавеска отодвинулась, и вышла Эвелин. В руках она держала глиняную кружку, от которой шел густой пар с резким запахом ментола и хвои. Она протянула её Лиаму. — Пей. Это отвар из корня синеглазки. Поможет восстановить биологический эфир, чтобы ты не упал в обморок по дороге. Лиам взял кружку. Напиток оказался горьким и обжигающим, но буквально через пару глотков тяжесть в голове начала отступать, а по телу разлилось приятное тепло. — Теперь слушай меня внимательно, аристократик, — Эвелин села на край стола, скрестив ноги. — Обычный колдун может вызвать огонь, просто пожелав этого. Но ты выплеснул силу через ведьминское слово. Значит, твои родители... — Мои родители были обычными людьми, — перебил её Лиам. — Мой отец был офицером, он презирал магию. — Да неужели? — Эвелин сощурилась, и на её губах появилась циничная ухмылка. — Тогда откуда у тебя фамильная фея? Ная не просто так крутилась в твоем доме. Феи болотных огней привязываются к родовой крови. Твой отец мог говорить всё что угодно, но кто-то в твоем роду точно баловался темными пактами. Именно поэтому вы и обеднели. Инквизиция умеет душить налогами тех, кого подозревает в связях с ведьмами. Лиам промолчал. Слова ведьмы больно били по дворянской гордости, но в них была логика. Разорение его семьи всегда казалось ему слишком стремительным и странным. — Нам нужно проверить твой потенциал, — Эвелин поднялась и достала из кармана маленькую стальную шестеренку. Она положила её на ладонь Лиама. — Попробуй раскалить её. Не кричи, не злись. Просто направь тепло из груди в металл. А Ная тебе поможет. Лиам закрыл глаза. Он попытался вспомнить то чувство тепла, которое появилось после ведьминского отвара. Он сосредоточился на кусочке стали в своей руке. — Давай, хозяин, я поделюсь! — пропищала Ная, садясь ему на запястье. В груди Лиама снова зашевелился этот странный, горячий ком. Но в этот раз контроля не было. Сила не потекла плавно, она рванула вперед, как прорвавшийся пар. Вспых! Лиам вскрикнул и разжал ладонь. Шестеренка с громким шипением упала на пол. Она не просто раскалилась — она расплавилась, превратившись в бесформенную каплю жидкого металла, которая прожгла доску пола. Из кончиков пальцев Лиама вырвалось синее пламя, мгновенно опалив серые бинты. Лиам тяжело дышал, глядя на пепел на своих руках. Эвелин подошла ближе, посмотрела на прожженный пол, а затем перевела взгляд на испуганного дворянина. На её лице не было страха — только холодный, расчетливый восторг. — Отлично, — тихо сказала ведьма. — Обычный колдун твоего возраста едва смог бы нагреть эту железку докрасна. Твоей дури хватит, чтобы прожечь бронированную дверь Центральной Лаборатории. Осталось только научить тебя делать это тихо. Собирайся, аристократик. Ночью мы идем на разведку.