Ни слова о магии

Глава 6. Протокол «Аномалия» Нижний город ночью задыхался от собственного пара. Густой, серый туман, пахнущий дешевым углем и машинным маслом, полз по узким переулкам, скрывая изъяны трущоб. Из вентиляционных шахт фабрик то и дело доносился тяжелый, ритмичный стук поршней, похожий на пульс умирающего гиганта. Эвелин шла впереди. Черный плащ ведьмы сливался с ночными тенями, а подошвы её тяжелых сапог ступали по сырой мостовой абсолютно беззвучно. Лиам держался на шаг позади. Капюшон его старого пальто был накинут на самые глаза, пряча бледное лицо и обгоревшие бинты на руках. — Держи темп, аристократик, — едва слышно шепнула Эвелин, не оборачиваясь. — Ловчие сменили маршруты патрулирования после твоего дневного концерта. Теперь на каждом перекрестке стоят газовые фонари с улавливателями эфира. Лиам промолчал, лишь сильнее сжал кулаки. Хмель ведьминского отвара прошел, оставив после себя холодную, кристальную собранность. Воспоминания о Виолетте и прошлой жизни, еще час назад душившие его, теперь казались далеким, чужим сном. Здесь, в грязи и сырости, он впервые за долгие месяцы чувствовал, что управляет собственным телом. Они свернули в глухой тупик, упирающийся в высокую стену из черного промышленного кирпича. По верху стены тянулись толстые медные кабели, по которым с тихим треском бежали искры статического электричества. За стеной возвышалось монолитное пятиэтажное здание с узкими окнами-бойницами, опутанное сетью паровых труб. Центральная Лаборатория Нового Департамента. Место, где Корона скрещивала живую плоть с бездушным металлом. — Пришли, — Эвелин остановилась у железной дренажной решетки в стене и достала из сумки небольшой стеклянный флакон с мутно-зеленой жидкостью. — Моя магия здесь бесполезна, улавливатели на стене сожгут нас за секунду, если я зажгу хоть один ведьминский знак. Придется работать чистой алхимией. Ная, проверь периметр. Маленькая фея, до этого тихо сидевшая в кармане плаща Эвелин, высунула голову, недовольно сморщила нос от запаха гари, но послушно взмыла вверх. Обойдя искрящиеся кабели по широкой дуге, она через полминуты спикировала обратно. — На вышке два часовых с паровыми винтовками, — пропищала Ная, забиваясь обратно в тепло кармана. — Смотрят в сторону главных ворот. И... там внизу, у фильтров, странный гул. Будто работает тяжелый движок. Эвелин нахмурилась. Она зубами сорвала пробку с флакона и аккуратно вылила кислоту на массивные стальные засовы решетки. Металл мгновенно зашипел, покрываясь едкой белой пеной, и через пару мгновений рассыпался ржавыми хлопьями. — Твой выход, инженер, — ведьма кивнула Лиаму на проем. — Тяни решетку на себя, только аккуратно. Если сдвинешь кабель заземления, сработает сирена. Лиам подошел к разъеденному металлу. Его пальцы в бинтах крепко обхватили стальные прутья. В голове автоматически всплыли лекции по сопромату и распределению нагрузок. Он не стал рвать силой. Вместо этого он плавно надавил на левый край, выводя решетку из пазов, а затем аккуратно опустил её на сырую землю. На ладонях сквозь ткань бинтов проступила кровь от лопнувших язв, но он даже не поморщился. — Отлично, — в глазах Эвелин мелькнуло одобрение. — Двигаемся по техническому коллектору. Наша цель — архив третьего сектора. Мне нужны списки распределения... объектов. Они пролезли внутрь узкого, темного туннеля, заполненного горячим паром. Воздух здесь был тяжелым, удушливым, с резким металлическим привкусом. Под ногами хлюпала грязная вода. Чем дальше они продвигались вглубь подземного комплекса, тем отчетливее Лиам слышал тот самый гул, о котором говорила фея. Но это был не просто шум работающих паровых поршней. В этом звуке было что-то глубоко неестественное, механическое, но при этом... ритмичное. Как тяжелые, неестественно ровные удары огромного стального сердца. Тук-тук... Шииих... Тук-тук... Шииих... Эвелин вдруг резко остановилась. Её спина напряглась так, словно её ударили током. На кулоне-шестеренке, который висел у неё на шее под одеждой, сквозь плотную ткань пробился слабый, едва заметный синеватый свет. Кулон вибрировал. — Что это? — тихо спросил Лиам, всматриваясь в темноту впереди. — Этого не может быть... — голос Эвелин впервые за всё время потерял свою ледяную уверенность. Он дрожал. — Этот заговор... я делала его сама. Он реагирует только на... Туннель впереди резко обрывался, выходя на внутренний металлический мостик огромного подземного яруса. Лиам и Эвелин осторожно заглянули за край. Внизу, в огромном резервуаре, заполненном светящимся синим «биологическим эфиром», на толстых кабелях и гидравлических шлангах висело существо. Нижняя часть его тела была полностью заменена тяжелыми стальными поршнями и гусеничными приводами. Вместо левой руки торчал массивный механический захват, а из позвоночника в стены лаборатории уходили десятки медных трубок, по которым пульсировала темная жидкость. Но самым страшным было лицо. Из-под стального обруча, намертво ввинченного в череп, виднелись бледные, детские черты лица тринадцатилетней девочки. Её глаза были закрыты, а бледные губы беззвучно шевелились, словно в вечном, безмолвном крике. У Лиама перехватило дыхание. Он медленно перевел взгляд на Эвелин. Ведьма стояла у перил, вцепившись в них до белизны в пальцах. Одинокая слеза скатилась по её щеке, мгновенно высохнув от горячего пара. Из её груди вырвался глухой, едва слышный всхлип, в котором смешались абсолютная, уничтожающая боль и дикая, первобытная ярость. — Майя... — прошептала она. В ту же секунду огромные фасеточные линзы на стальном обруче девочки-киборга резко повернулись в их сторону. Прожекторы вспыхнули мертвенно-красным светом, разрезая полумрак коллектора, а по всему комплексу взвыла оглушительная, предсмертная сирена.