Ни слова о магии

Убежище затихло, окутанное привычным монотонным гулом проходящих за стенами паровых магистралей. На чистом дубовом столе, который совсем недавно служил верстаком для сборки латунной перчатки, теперь царил относительный порядок. Лиам, как и обещал, до блеска отмыл чугунный котелок от остатков своего лилового кулинарного кошмара. Эвелин заперлась в сырой кладовой. Оттуда доносилось мерное бульканье медного алембика и резкий, щекочущий ноздри запах гремучей ртути — ведьма методично забивала флаконы взрывной алхимией для предстоящего штурма склада Департамента. Лиам сидел на своей железной койке, медленно калибруя поршни на предплечье. Новая латунная рукавица сидела идеально, но инженерная привычка требовала перепроверять каждый шаг резьбы. Ная, которой явно было скучно без привычных кухонных катастроф, лениво кружила под самым потолком. Она то и дело подлетала к узкому горизонтальному окну, выходящему на уровень мостовой грязного тупика Нижнего города. Маленькая фея прижималась крошечным носом к мутному стеклу, разглядывая лениво ползущие хлопья серого маслянистого тумана. — Ная, брысь от окна, — негромко крикнула из кладовой Эвелин, даже не глядя на нее. — Я же говорила, улавливатели Короны сканируют периметр. Не хватай лишнее внимание. Фея недовольно пискнула, сделала сальто в воздухе и уселась на верхнюю деревянную полку прямо над чертежным мольбертом, обиженно отвернувшись ко всем спиной. Вдруг гул паровых труб за стеной изменил тональность. Вместо ровного, глубокого баса послышался резкий, свистящий перепад давления. Лиам мгновенно поднял голову. Механические шарниры перчатки на его правой руке глухо звякнули. Как бывший студент Академии, он слишком хорошо знал этот звук — так работали портативные нагнетатели тяжелых гидравлических доспехов Ловчих, когда они переходили на режим направленного штурма. — Эвелин… — тихо позвал Лиам, поднимаясь с койки. — Вижу, — ведьма пулей выскочила из кладовой. В её руках уже покачивался флакон с мутным, пульсирующим синим пламенем, а кулон-шестеренка на груди бешено вибрировал, пробивая ткань блузы ярко-синими искрами. — Заговоры путаницы… их кто-то ломает снаружи. Грубо. Прямым эфирным выжиганием. Стекло в узком окне под потолком мгновенно покрылось сетью мелких трещин. Воздух в комнате стал тяжелым, озоновым, металлический привкус забил рецепторы. — В укрытие, живо! — Лиам рванулся к Эвелин, готовый закрыть её латунным наручем. Но они опоздали. Вместо оглушительного взрыва, которого они ожидали, раздался короткий, сухой хлопок. Стекло окна разлетелось тонкими брызгами, и внутрь убежища влетела небольшая латунная сфера, утыканная короткими иглами-заземлителями. Едва коснувшись пола, сфера с шипением раскрылась, выпуская направленную волну густого, ослепительно-белого пара, смешанного с парализующим эфирным конденсатом Короны. Этот газ действовал мгновенно на ведьминские каналы. Эвелин хрипнула, её колени подкосились, а флакон со взрывчаткой выпал из ослабевших пальцев, глухо покатившись по доскам. Лиам успел подхватить её левой рукой, падая вместе с ней на колено. Его перчатка-стабилизатор зажужжала, поршни судорожно сжались, пытаясь принудительно удержать багровое пламя, которое рвалось наружу в ответ на угрозу. Сквозь белую пелену газа послышался тяжелый, ритмичный стук подкованных железом сапог. Металлическая стена-обманка у входа с жутким скрежетом подалась вперед, выбитая мощным гидравлическим ударом. В проеме показался силуэт. Высокий, безупречно прямой. На нем не было громоздкого доспеха Ловчего — лишь строгий черный инквизиторский сюртук с серебряными нашивками. Левая половина его лица была скрыта изящной, блестящей маской-респиратором, из-под которой доносилось мерное, шипящее дыхание. Главный Инженер-Инквизитор Элиас Торн. Он вошел в их убежище так спокойно, словно переступал порог собственного чертежного класса. За его спиной в тумане смутно угадывались массивные фигуры двух Ловчих с паровыми карабинами наперевес. — Какая поразительная антисанитария, — негромко произнес Торн, брезгливо окинув взглядом комнату. Его холодный, механически усиленный маской голос резал уши. — Барон фон Эверхарт, я разочарован. Променять лаборатории Академии на этот сырой ведьминский подвал… Впрочем, ваша новая правая рука выглядит любопытно. Довольно смелое инженерное решение для дилетанта. Лиам попытался подняться, его когти на перчатке со скрежетом полоснули по полу, выбивая снопы багровых искр, но парализующий газ сковал мышцы. Эвелин рядом с ним тяжело дышала, безуспешно пытаясь зажечь хотя бы искру на пальцах. Торн не стал подходить ближе. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на верхней полке, где в ужасе забилась между банками Ная. Маленькая фея дрожала всем телом, её прозрачные крылышки судорожно бились, издавая жалобный писк. — А вот это уже ценный экземпляр, — в голосе Торна скользнуло искреннее профессиональное любопытство. — Чистый биологический катализатор. Стабильная эфирная структура без примеси человеческого фактора. Из её пыльцы выйдет превосходный закрепитель для новой партии компрессионного топлива. — Не… трогай… её… — сквозь зубы процедила Эвелин, пытаясь приподняться на локтях. Её глаза горели дикой, бессильной яростью. Торн даже не взглянул на неё. Он плавным движением достал из кармана сюртука небольшой продолговатый цилиндр из толстого стекла, обвитый медной сеткой. Нажал кнопку на торце — цилиндр отозвался мягким, всасывающим гулом, создавая внутри вакуумно-эфирную тягу. — Ловчий, изъять объект, — коротко скомандовал инквизитор. Один из тяжелых солдат в латунной маске шагнул вперед. Ная испуганно взмыла вверх, пытаясь прорваться к Эвелин, но воздушный поток от цилиндра Торна оказался сильнее. Крошечное существо завертело в воздухе и с коротким, жалобным писком втянуло внутрь стеклянной капсулы. Торн тут же защелкнул замок, перекрывая доступ воздуха. Ная осталась внутри, отчаянно стуча маленькими кулачками по толстому стеклу. — Отпусти её, тварь! — Лиам взревел, и его латунная перчатка вспыхнула яростным багровым огнем. Давление внутри поршней подскочило так, что трубки завыли на пределе возможностей. Он заставил свое парализованное тело рвануться вперед. Ловчий за спиной Торна вскинул карабин, но инквизитор слегка поднял руку, останавливая солдата. Он посмотрел на беснующееся багровое пламя Лиама с холодной, исследовательской ухмылкой. — Не тратьте энергию, барон. Ваша игрушка удерживает поток, но ваше сердце не выдержит полной нагрузки под воздействием моего конденсата, — Торн спрятал капсулу с бьющейся внутри Наей во внутренний карман сюртука. — Я мог бы забрать вас обоих прямо сейчас. Но, признаться, полевые испытания вашего… гибридного снаряжения интересуют меня куда больше. Покажите мне, на что способна эта перчатка, когда вы придете отбивать эту мелкую крылатую батарейку. Четвертый сектор, склад очистки. Я буду ждать вас там через двое суток. Если, конечно, вы не сдохнете здесь от сырости. Торн развернулся, и его черный плащ взметнулся, смешиваясь с остатками белого пара. — Очистить периметр. Уходим, — бросил он инквизиторам. Ловчие слаженно отступили назад в проем. Еще через мгновение в тупике Нижнего города взвыли паровые двигатели их бронированного экипажа, и тяжелый стук колес стремительно удалился, растворяясь в шуме фабрик. Газ в комнате постепенно рассеивался. Лиам первым смог пошевелить пальцами левой руки. Он судорожно перевернулся, подползая к Эвелин. Ведьма лежала на полу, уткнувшись лицом в ладони. Её плечи мелко дрожали. На полу возле её головы валялась та самая латунная ложечка, которую она выронила в их первое мирное утро. — Эвелин… — Лиам осторожно коснулся её плеча своей тяжелой латунной рукавицей. Когти тихо звякнули о доски. Она медленно подняла голову. В её глазах не было слез — там осталась только пустая, выжженная пустыня, которая теперь стремительно заполнялась ледяным, смертоносным Свободным Эфиром. — Они забрали Наю, Лиам, — её голос прозвучал пугающе тихо, без единой эмоции. — Они забрали последнее, что связывало меня с домом. Она поднялась на ноги, проигнорировав слабость в теле, и подошла к столу. Её пальцы крепко обхватили рукоять алхимического ножа. — Двое суток, — Лиам тоже поднялся, и его перчатка отозвалась глухим, опасным жужжанием поршней. Багровый огонь послушно замер на кончиках латунных когтей. — Мы разнесем этот чертов Четвертый сектор в щепки.