Ни слова о магии

Звук приближающегося экипажа резал тишину архива, словно циркулярная пила. Тяжелые колеса, подкованные дорогой резиной, замерли прямо напротив дубовой двери. Свист сброса давления в тормозных цилиндрах был высоким, капризным и властным. Ная забилась глубоко в складки сюртука Эвелин, дрожа так, что ткань ведьминского плаща мелко ходила ходуном. Лиам мгновенно погасил багровую искру. Внутри обновленной перчатки хрустальный эфир сработал безупречно — поршни замерли без единого звука, заперев разрушительную мощь в абсолютной ментальной изоляции. — Он не мог выследить нас по эфиру, — одними губами прошептала Эвелин, отступая в тень стеллажей с чертежами. Её рука легла на рукоять ножа. — Мой заговор держит кокон. Твоя перчатка «мертва» для его приборов. — По эфиру — нет, — Лиам быстро подошел к окну, осторожно приподнимая край тяжелой бархатной шторы. — Но это архив его покойного коллеги. Торн методичен. Он проверяет все возможные базы Академии, куда я мог податься. Логика, Эви. Против неё заговоры путаницы безразличны. Сквозь щель в шторе Лиам увидел, как лакей в ливрее распахивает дверцу роскошного черного кэба, украшенного серебряными шестеренками Магистрата. Из экипажа вышел Элиас Торн. Левая половина его лица, пострадавшая при взрыве в Четвертом секторе, теперь была скрыта новой, еще более сложной маской. Вместо наспех сброшенного респиратора её закрывала глухая, филигранно сработанная пластина из вороненой стали, плотно пригнанная к коже латунными винтами. Сквозь прорези решетки доносился знакомый, свистящий хрип поврежденных легких. Правый, уцелевший глаз инквизитора сканировал переулок с леденящим душу спокойствием. За его спиной замерли четверо гвардейцев в парадных полудоспехах с паровыми карабинами на ремнях. Торн направился прямо к двери архива. Каждое нажатие его тяжелого сапога на каменную мостовую отзывалось глухим стуком в груди Лиама. — Уходим через крышу, здесь есть пожарный гидравлический лифт для тяжелых фолиантов, — Лиам резко повернулся к Эвелин, хватая её за локоть левой рукой. — Не успеем, — ведьма покачала кошачьей головой, прислушиваясь к звукам снаружи. — Гвардейцы обходят пристройку по периметру. Я слышу скрежет их наплечников. Если побежим — они срежут нас с паровых ружей прямо на подвесных мостах. В этот момент снаружи раздался скрежет латунной консоли кодового замка. Торн набирал цифры. Один диск, второй, третий… Он знал старые коды профессора. Лиам посмотрел на свою правую руку, обтянутую дорогой черной кожей. Времени на панику не оставалось. Внутри него, под слоем аристократического сукна и инженерной выправки, проснулся тот самый холодный расчет, который вел его руку, когда он перебивал когтями засов штурмового склада. — Прячься за портьеру. Живо, — приказал Лиам, его голос сорвался на стальной шепот. — Что бы ни случилось, не выпускай эфир. Если он засечет твою частоту, нам обоим конец. Смотри на меня. Я — барон фон Эверхарт. Я имею право находиться в этом архиве. Эвелин хотела что-то возразить, её пальцы на секунду крепко сжали его рукав, но жесткий, непреклонный взгляд парня заставил её подчиниться. Она бесшумно скользнула за тяжелую бархатную ткань, скрывающую сейф с чистым эфиром, и замерла, слившись с темнотой угла. Щелк. Тяжелая дубовая дверь архива плавно отворилась, впуская в стерильную прохладу помещения утренний свет Первого сектора и тяжелый, удушливый запах ментолового респираторного масла. Элиас Торн переступил порог. Его трость с набалдашником в виде латунного черепа сухо стукнула по паркету. Гвардейцы остались на улице, перекрывая выход. Инквизитор остановился, окинув взглядом архив. Когда его одинокий холодный взгляд остановился на фигуре Лиама, стоявшего у чертежного стола в безупречном темно-синем сюртуке, Торн на секунду замер. Металлические пластины на его лице издали короткий, шипящий вздох. — Надо же, — негромко произнес Торн, и его механически усиленный голос заставил хрустальные реторты на полках тихо зазвенеть. — Какая поразительная тяга к семейным архивам. Я ожидал найти здесь испуганного зверя, забившегося между стеллажами, а вижу… дворянина, который наконец-то вспомнил, как нужно одеваться. Лиам не шелохнулся. Он левой рукой лениво перевернул страницу старого инженерного журнала профессора, даже не глядя на вошедшего. — Вы нарушаете покой этого места, Главный Инженер, — холодно отозвался Лиам, и в его голосе прорезалась та самая высокомерная дворянская спесь, которую он так ненавидел в других. — Королевский Научный Совет не давал инквизиции разрешения на обыск частных лабораторий. Мой отпуск по болезни окончен. Я вернулся к работе над проектами профессора. Торн медленно пошел вдоль стола, его трость ритмично отсчитывала секунды. Он подошел почти вплотную, так, что Лиам смог разглядеть мелкие капли машинного масла на титановых винтах его маски. — Работа над проектами? Прекрасно, — Торн остановился, опираясь обеими руками на трость. — Но давай оставим эти сказки для Совета, Лиам. Ты взорвал мой склад. Ты уничтожил три компрессионные станции, которые я строил два года. Твоя… перчатка… выдала такие показатели мощности, которые не снились всей Академии. Лиам приподнял бровь, наконец переводя взгляд на инквизитора. — Это был несчастный случай на производстве, Торн. Ваша Новая Технология слишком нестабильна. Я лишь пытался защитить себя. Торн вдруг низко, хрипло рассмеялся. Стальная пластина на его щеке завибрировала. — Защитить себя? От меня? — инквизитор резко сделал шаг вперед, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Лиама. Из-под маски повеяло ледяным озоном. — Ты действительно думаешь, что я выбрал тебя для «Протокола Аномалия» случайно? Думаешь, я взял первого попавшегося студента с улицы для вживления Связанного Эфира? Лиам почувствовал, как внутри черной кожаной перчатки поршни непроизвольно напряглись, сжимая когти. — О чем вы говорите? Торн медленно поднял левую руку в черной перчатке и аккуратно, почти нежно коснулся пальцами воротника синего сюртука Лиама, поправляя сбившийся шелковый платок. — Твоя академическая точность. Твое упрямство. Твоя способность удерживать багровое пламя и не сходить с ума от боли, когда металл срастается с костью… Откуда, по-твоему, у тебя этот потенциал, мальчик мой? От этих жалких трущобных ведьм, с которыми ты водишься? Инквизитор отступил на шаг, и его правый глаз сверкнул безумным, гордым торжеством создателя. — В твоих жилах течет моя кровь, Лиам. Чистая, инженерная кровь Торнов. Ты — мой сын. И всё, что я делал с тобой в лабораториях Академии… я лишь возвращал тебе твое законное наследие. Я делал из тебя шедевр. Воздух в архиве словно превратился в жидкий азот. За бархатной портьерой раздался едва слышный, прерывистый вдох Эвелин. Лиам смотрел на чудовище перед собой, и весь его мир, вся его ненависть и боль последних месяцев со скрежетом перевернулись, замыкаясь в одну страшную, кровоточащую шестеренку.