Ни слова о магии

Покинув богатые, пахнущие дорогим табаком кварталы «Золотого Клапана», Эвелин направилась в самый низ — туда, где Нижний город окончательно терял человеческое лицо. Первый сектор, цитадель банды «Ржавые Сердца», встретил её оглушительным, непрекращающимся грохотом гидравлических молотов и удушливым жаром плавильных печей. Здесь воздух был настолько плотным от угольной пыли и серы, что дышать становилось больно. Из потайного кармана послышался приглушенный, кашляющий писк Наи. Эвелин аккуратно прижала руку к груди, безмолвно прося маленькую фею потерпеть. Вокруг высились покосившиеся бараки, собранные из ржавых листов железа и старых котлов. По грязным улицам бродили жуткие обитатели этих мест. У одного вместо руки ниже локтя двигался массивный паровой поршень, шумно стравливающий воздух; у другого половину лица закрывала грубая железная пластина с вживленным вместо глаза тусклым оптическим прицелом. «Ржавые Сердца» сознательно калечили себя, заменяя живую плоть на кустарные механизмы, чтобы выжить и стать сильнее в этом железном аду. Эвелин шла уверенно, хотя каждый шаг давался с трудом — на её запястье все еще ныл ожог от маскировочного контура. Наконец, она вышла к огромному заброшенному доку, который служил штабом банды. На входе не было гвардейцев или классической охраны, но из тени конструкций на неё уставились стволы самодельных пневматических пушек, соединенных трубками прямо с экзоскелетами часовых. — Ведьма... — раздался тяжелый, вибрирующий голос из глубины дока. На свет вышел вожак «Ржавых Сердец», гигант по прозвищу Шлак. Его тело было жутким памятником инженерии плоти: вся правая сторона его торса и рука представляли собой огромный гидравлический манипулятор, сваренный из титановых пластин и медных магистралей, по которым пульсировало темное, грязное масло. — Зачем ты спустилась на самое дно, Эвелин? — Шлак со скрежетом сжал свой огромный металлический кулак. — Ловчие Короны перевернули Четвертый сектор из-за тебя. Нам не нужны лишние проблемы с инквизицией. — Я пришла предложить тебе то, ради чего твои люди готовы отрезать себе последние живые части тела, Шлак, — Эвелин бесстрашно сделала шаг вперед и сбросила капюшон. — Торн забрал моего инженера. Того самого, который создал перчатку, способную удерживать Свободный Эфир без разрушения плоти. Вы ведь слышали о взрыве на складе? При упоминании перчатки Лиама среди собравшихся в тени членов банды прошел отчетливый, хищный гул. Для людей, которые гнили заживо из-за кустарных, протекающих маслом протезов, технология Лиама была сродни божественному откровению. — Чертежи этой технологии сейчас в Верхнем городе, в Департаменте Торна, — продолжала Эвелин, и её голос звенел, перекрывая гул печей. — Но Торн достраивает Центральный Компрессор. Как только он запустит его, Магистрат зачистит Нижний город за ненадобностью. Вы станете просто грудой металлолома. Я предлагаю вам штурм. «Золотой Клапан» дает золото и открывает верхние шлюзы. Мне нужна ваша ярость, чтобы пробить гвардию. Взамен вы получите доступ к чертежам Академии и технологиям стабилизации эфира. Каждое «Ржавое Сердце» получит идеальную сталь, которая не будет отторгать плоть. Шлак подошел ближе, его вживленный оптический глаз со щелчком сфокусировался на лице ведьмы. Тяжелое масляное дыхание его манипулятора обдало её жаром. — «Золотой Клапан» подставит свои шеи под удар вместе с нами? — хмуро спросил гигант. — Эти крысы никогда не воевали. — У них нет выбора, как и у вас, — отрезала Эвелин. — Так что ты скажешь, Шлак? Сгниете здесь, качая пар для чинуш Верхнего города, или подниметесь наверх и заберете то, что принадлежит вам по праву? Главарь банды долго смотрел на неё, затем его массивный железный кулак с грохотом опустился на ржавую бочку, стоявшую рядом, оставив на ней глубокую вмятину. — Мы соберем всех, кто может держать гидравлический молот, ведьма, — прорычал Шлак, и его банда одобрительно взревела, потрясая своими стальными протезами. — Веди нас к «Серым Теням». Если эти скрытные ублюдки с крыш тоже подпишутся — Верхний город захлебнется собственной кровью.