Лёд и Золото

Ночь в Светлой империи выдалась для Александра тяжёлой и тревожной. Он лежал в широкой, непривычно мягкой кровати гостевой спальни, уставившись в потолок, украшенный золотой лепниной. Сон не шёл. Совсем. Во-первых, он сильно беспокоился за Лилит. Мысль о том, что отец сейчас может быть в гневе, не давала покоя. Александр слишком хорошо знал, на что способен император Джозефер. Одно резкое слово, один неосторожный взгляд — и Лилит снова окажется под ударом. Он стиснул зубы, представляя, как сестра в одиночку выдерживает этот холодный, жестокий взгляд. Сердце сжималось от бессилия. Он не мог быть рядом, чтобы защитить её. Во-вторых, само место было чужим. Слишком светлым, слишком тёплым. Даже ночной воздух здесь пах цветами и свежестью, а не привычным дымом благовоний и холодным камнем. Александр чувствовал себя не в своей тарелке, словно его тело отказывалось расслабляться в этих золотых стенах. А в-третьих… его мысли упорно возвращались к принцу Кристоферу. Этот светлый мальчик с золотыми волосами и искренними голубыми глазами никак не хотел уходить из головы. В нём было что-то странное, почти притягательное. Какая-то тёплая, живая энергия, которой Александр никогда не встречал. Но каждый раз, когда эта мысль становилась слишком тёплой, Александр резко обрывал её. «Нет. Это глупость», – мысленно отрезал он, поворачиваясь на другой бок. Если отец сказал, что им нужна эта «дружба», значит, он будет её изображать. Ради выгоды. Ради перемирия. Ради того, чтобы отец хотя бы на время оставил Лилит и его самого в покое. Только поэтому. Ничего личного. Ничего больше. Александр закрыл глаза и попытался заставить себя уснуть, но внутри всё равно оставался холодный, ноющий комок тревоги.

***

В другом крыле дворца Кристофер тоже не спал. Он сидел на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрел на ночной сад, освещённый серебристым лунным светом. Сердце стучало часто и неровно, отдаваясь в груди странным, сладковатым теплом. И все мысли были только об одном человеке. Об Александре. О его холодном, пронзительном взгляде. О низком, чуть хрипловатом голосе. О том, как он молча смотрел на цветы в саду, будто увидел в них что-то запретное. Кристоферу было одновременно страшно и… приятно. «Влюбился», – внезапно пронеслось в голове. От этой мысли Кристофер резко покраснел и спрятал лицо в колени. Щёки горели. «Нет. Нет-нет, я не мог… Это же парень. Это неправильно. Это не норма. Я должен в будущем найти себе жену, продолжить род, стать хорошим императором… А не… не это». Сердце продолжало биться предательски быстро, будто смеялось над его попытками себя убедить. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Даже к самым красивым и добрым девушкам империи. А тут — один день рядом с холодным, закрытым тёмным принцем, и всё внутри перевернулось. – Чёрт… – тихо прошептал Кристофер, проводя рукой по растрёпанным золотым волосам. – Это скоро должно пройти. Обязательно должно пройти. Но даже произнося эти слова, он понимал, что обманывает сам себя. Что-то уже начало меняться. И остановить это было гораздо сложнее, чем он хотел верить.

***

Утром Кристофер проснулся около девяти. Голова была тяжёлой после беспокойной ночи, глаза слегка покраснели от недосыпа. Он медленно встал, потянулся и подошёл к зеркалу. Золотистые волосы торчали во все стороны — взъерошенные и непослушные. Не стал их причёсывать. Просто умылся холодной водой, почистил зубы и переоделся в свою любимую простую одежду: светлую крестьянскую рубашку из мягкого льна и удобные тёмно-бежевые штаны. В такой одежде он чувствовал себя свободнее, почти обычным человеком. Слегка зевая, Кристофер вышел из своих покоев и направился в малую столовую, где обычно проходил завтрак. Ещё из коридора он услышал голоса. Александр уже был на ногах и выглядел так, будто не спал вовсе, а провёл утро за тщательной подготовкой. Чёрные волосы аккуратно зачёсаны, тёмный камзол сидел идеально, подчёркивая его стройную, атлетическую фигуру. Он стоял рядом с императрицей Авророй у большого окна и говорил с ней спокойно, ровным голосом. Кристофер остановился за дверью, не решаясь сразу войти. Сердце неожиданно быстрее забилось. – Я готов заключить с вами дружбу, – произнёс Александр холодно, но уверенно. Кристофер замер. Он не мог поверить своим ушам. Широкая, искренняя улыбка невольно расплылась по его лицу. «Он согласился… так быстро?» — радостно пронеслось в голове. Но Кристофер решил пока остаться незамеченным и тихо стоял за косяком, прислушиваясь. Аврора слегка приподняла брови, явно удивлённая такой скоростью. – Так быстро? – мягко спросила она, внимательно глядя на Александра. – Вчера вы казались… более сдержанным в этом вопросе. Александр едва заметно пожал плечами, его лицо оставалось спокойным и непроницаемым. – Да, – просто ответил он. – Я подумал над вашим предложением. Если это поможет установить мир между нашими империями, то я готов. Аврора кивнула, на её губах появилась лёгкая, удовлетворённая улыбка. – Что ж, я рада это слышать. Тогда пошли подпишем бумаги прямо сейчас. После этого ты сможешь возвращаться в свою империю, если пожелаешь. Кристофер почувствовал, как улыбка на его лице медленно угасает. «Возвращаться?» Эта мысль неожиданно кольнула его в грудь. Он только начал привыкать к присутствию Александра, только начал чувствовать это странное, тёплое волнение… а тот уже собирается уезжать? Он тихо сглотнул и сделал шаг назад, прижавшись спиной к стене. Сердце стучало громко и неровно. В этот момент Аврора повернула голову и заметила сына. – Кристофер? – ласково позвала она. – Ты уже встал. Иди к нам. Кристофер заставил себя улыбнуться и вошёл в комнату, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё смешалось — радость, тревога и лёгкая грусть. – Доброе утро, мам, – тихо проговорил Кристофер, входя в комнату. Его голос звучал немного хрипло после бессонной ночи. – Доброе утро, Александр. Александр лишь слегка кивнул в ответ, не произнеся ни слова. Его тёмно-карие глаза скользнули по взъерошенным золотым волосам Кристофера и простой крестьянской одежде, но выражение лица осталось холодным и отстранённым. Аврора повернулась к сыну с тёплой, заботливой улыбкой. – Доброе утро, солнышко, – мягко ответила она. – Ты уже поел? Выглядишь немного уставшим. Кристофер неловко почесал затылок, стараясь не смотреть в сторону Александра. Сердце предательски стучало быстрее. – Нет, мам… я только собирался, – ответил он, опустив взгляд на пол. – А вы… уже собираетесь подписывать перемирие? Аврора кивнула, и её лицо осветилось искренней радостью. – Да. Принц Александр неожиданно быстро согласился на дружбу между нашими империями. Разве это не чудесно? После стольких лет вражды наконец-то появился настоящий шанс на мир. Она говорила с такой теплотой и надеждой, что Кристофер невольно улыбнулся. Но улыбка вышла грустной. Ему было приятно слышать эти слова, но одновременно внутри росла непонятная тяжесть. Александр стоял молча, наблюдая за этой сценой. Чем дольше он смотрел, тем сильнее внутри него поднималась старая, ноющая боль. Эта лёгкая, естественная забота матери к сыну, эта нежность в голосе Авроры… всего этого у него никогда не было. Он не знал материнской любви. Не знал тёплых слов по утрам, не знал, каково это — когда тебя встречают улыбкой, а не холодным взглядом. Единственным человеком, который хоть немного согревал его жизнь, оставалась Лилит. Старшая сестра, которая сама страдала, но всегда находила силы заботиться о нём. «Когда я стану императором, – подумал Александр, сжимая пальцы за спиной, – первым делом изменю это. Сделаю так, чтобы Лилит больше никогда не боялась. Запрещу домашнее насилие по всей империи. А тех, кто поднимет руку на своих детей или жён… будет ждать самое суровое наказание». – Я рад, что мы пришли к согласию, – спокойно произнёс Александр, обращаясь к Авроре, хотя его взгляд на мгновение задержался на Кристофере. – Чем быстрее подпишем документы, тем лучше. Кристофер наконец поднял глаза и посмотрел на него. В груди снова разлилось то самое странное, тёплое и пугающее чувство. – Значит… ты скоро уедешь? – тихо спросил он, пытаясь скрыть нотку разочарования. Александр ответил не сразу. Его лицо оставалось непроницаемым. – Как только всё будет оформлено.

***

Около одиннадцати утра Александр уехал обратно в Тёмную империю. Всё произошло быстро и буднично: подписи на документах, короткие прощальные слова — и чёрная карета скрылась за воротами дворца. Кристофер даже не успел толком с ним попрощаться. Теперь он сидел в тихом уголке дворцового сада, прислонившись спиной к старой яблоне. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, но настроение у него было пасмурным. Золотистые волосы снова растрепались, а голубые глаза смотрели куда-то в землю. Рядом с ним на траве сидела Элира, заботливо поджав ноги под себя. – Ты выглядишь совсем уставшим, – тихо произнесла она, внимательно глядя на друга. – Плохо спал ночью? Кристофер медленно кивнул, не поднимая глаз. – Совсем не мог заснуть… Элира мягко нахмурилась, в её зелёных глазах появилась искренняя тревога. – Пришёл бы ко мне или к отцу. У меня есть отличное успокоительное на травах, или даже лёгкое снотворное. Ты же знаешь, я бы помогла. – Да всё нормально, Элира… – тихо ответил Кристофер, слабо улыбнувшись. – Мне просто нужно было подумать. Политика, переговоры… всё такое. Он явно отнекивался, пытаясь скрыть настоящую причину. Элира это чувствовала, но не стала давить сразу. – Крис, – мягко сказала она, – ты же понимаешь, что через три года тебе уже придётся взять трон. Но пока тебе всего восемнадцать. Не нужно взваливать на себя всё сразу. Высыпайся. Бессонница плохо влияет на здоровье, особенно когда ты будущий император. Кристофер вздохнул и сорвал травинку, нервно покрутив её в пальцах. – Мы, кстати… перемирие подписали сегодня утром, – тихо добавил он. – Правда? – Элира удивлённо приподняла брови. – Так быстро? Я думала, это займёт хотя бы несколько дней переговоров. Кристофер кивнул, глядя на свои руки. – Александр… он неожиданно легко согласился. Сказал, что готов заключить дружбу между империями. А потом почти сразу уехал. В его голосе прозвучала едва заметная грусть. Элира внимательно посмотрела на друга и тихо спросила: – Тебе… жаль, что он так быстро уехал? Кристофер не ответил сразу. Он прикусил губу, чувствуя, как внутри снова стало тяжело и пусто. – Я думал, он задержится хотя бы на пару дней… – наконец признался он почти шёпотом. – Глупо, да? Мы ведь едва знакомы. Элира мягко положила руку ему на плечо и слегка сжала. – Это не глупо, Крис. Ты всегда стараешься увидеть в людях хорошее. Даже в тех, от кого все ждут только холода. Кристофер закрыл глаза и прислонился затылком к стволу яблони. Мысли снова вернулись к Александру — к его холодному взгляду, низкому голосу и тому, как он молча смотрел на цветы вчера в саду. И от этого внутри становилось ещё тяжелее. – Рассиживаетесь тут, бедолаги, – раздался внезапно дерзкий, насмешливый голос. Из-за поворота аллеи появился Элиан. С красным хвостом, растрёпанным после утренней тренировки, и широкой ухмылкой на лице он уверенно подошёл к яблоне и сразу же плюхнулся на траву рядом с ними, закинув руки за голову. – Этот холодный ублюдок уже свалил? – буркнул он, глядя в небо. – Жаль. Я даже не успел посмотреть на него вживую. Хотелось оценить, насколько он высокомерный придурок. – Элиан, – буркнула Элира, бросив на него укоризненный взгляд. – Не называй так Тёмного принца. Хотя бы при Кристофере. Элиан только громко фыркнул, сорвал длинную травинку и засунул её в рот, как всегда делал, когда был в своём дерзком настроении. – А что такого? Я правду говорю. Все знают, что эти тёмные — сплошной лёд и высокомерие. Держу пари, он даже улыбаться не умеет. Ходячая ледяная статуя. Кристофер слабо улыбнулся, но улыбка вышла вымученной. Он всё ещё сидел, прислонившись к стволу яблони, и выглядел действительно уставшим. Элиан повернулся к нему и толкнул локтем в бок, довольно сильно. – А ты чего такой дохлый, а? Выглядишь, будто всю ночь с драконом боролся. Что, не выспался? – Не выспался… – тихо ответил Кристофер, не глядя на друга. Элиан приподнялся на локте, искренне удивлённый. – Ты? Не выспался? – переспросил он с наигранным потрясением. – Да ладно! Впервые за всю жизнь слышу такое от нашего вечного солнышка. Обычно ты дрыхнешь как убитый. Что, этот тёмный красавчик так тебя взбудоражил? – Элиан… – предостерегающе начала Элира. – Да ладно вам! – Элиан рассмеялся и снова толкнул Кристофера. – Признавайся, Крис. Он тебе понравился? Этот мрачный тип с лицом «я-весь-из-себя-трагичный-принц»? Я же вижу, как ты киснешь с самого утра. Кристофер покраснел и отвернулся, пряча лицо. – Просто… думал о многом, – пробормотал он. – О многом, – передразнил Элиан с ехидной ухмылкой. – Ага, конечно. Особенно о его чёрных волосах и холодном взгляде, да? Не переживай, я тебя не осуждаю. Хотя… мог бы выбрать кого попроще. Например, меня. – Элиан, хватит уже, – строго сказала Элира, толкая его в плечо. – Видишь, человеку плохо, а ты со своими шуточками. Элиан поднял руки в притворной капитуляции, но улыбка с лица не исчезла. – Ладно-ладно, молчу. Но если что — я предупреждал. Эти тёмные приносят только проблемы. Кристофер молчал, глядя на свои руки. Внутри него всё ещё было тяжело и пусто. Александр уехал. А он остался здесь, с непонятным, тёплым и немного болезненным чувством в груди, которое никак не хотело уходить.

***

Александр вернулся домой только через шесть долгих часов. Было уже около пяти вечера, когда чёрная карета въехала во внутренний двор Тёмного дворца. Не заходя к отцу и даже не переодевшись, он сразу направился к сестре. В руках он крепко сжимал свиток с подписанным перемирием. Ему нужно было сначала увидеть Лилит. Убедиться, что с ней всё в порядке. Что за эти дни на её бледной коже не появилось ни одного нового синяка или шрама. – Где Лилит? – холодно спросил Александр у первого попавшегося слуги, даже не остановившись. – В своей комнате, Ваше Высочество, – тихо ответил тот, низко опустив голову. Александр молча развернулся и быстрым шагом пошёл по тёмным коридорам. Даже не постучав, он резко открыл дверь в комнату сестры. Лилит сидела в мягком кресле у окна с книгой в руках. Услышав шум, она удивлённо подняла голову. Увидев брата, она тут же отложила книгу и встала. – Алекс? – в её голосе прозвучало искреннее удивление. – Ты уже вернулся? Так быстро? Александр закрыл за собой дверь и несколько секунд просто смотрел на неё, словно оценивая каждую деталь. Его тёмно-карие глаза были полны тревоги. – Ты в порядке? – спросил он встревоженно, делая шаг ближе. – Он тебя не трогал? Скажи честно. Лилит мягко улыбнулась и подошла к нему. Без слов она обняла брата, прижавшись щекой к его плечу. Александр на мгновение напрягся, а потом обнял её в ответ — крепко, почти отчаянно, зарываясь лицом в её тёмные волосы. – Всё хорошо, Алекс, – тихо прошептала она, гладя его по спине. – Отец за эти дни даже не подходил ко мне. Я почти всё время провела здесь, читала. Не переживай так сильно. – Покажи руки, – всё ещё напряжённо потребовал он, слегка отстраняясь. Лилит послушно отошла на шаг и протянула ему обе руки ладонями вверх. На тонких запястьях и предплечьях было множество старых, бледных шрамов — следы прошлого. Но новых ран, слава богам, не было. Александр долго смотрел на них, а потом тихо, с облегчением выдохнул и осторожно провёл пальцами по её коже. – Это хорошо… – прошептал он. – Очень хорошо. Лилит мягко сжала его пальцы. – А ты как? – спросила она заботливо, заглядывая ему в глаза. – Устал с дороги? Как прошёл визит? Ты выглядишь… взволнованным. Александр немного помолчал, всё ещё держа её за руки. В этом прикосновении было столько привычной, тёплой близости — единственной, которую он позволял себе в этом холодном мире. – Я в порядке, – ответил он наконец. – Просто… хотел сначала увидеть тебя. Лилит улыбнулась — той самой нежной, чуть грустной улыбкой, от которой у Александра всегда теплело в груди. – Глупый. Я же говорила, что справлюсь. А это что? – Она кивнула на свиток в его руке. Александр посмотрел на документы и спокойно ответил: – Перемирие со Светлой империей. Мы подписали его сегодня утром. Лилит удивлённо приподняла брови. – Уже? Так быстро? Расскажи мне всё. Какой он, этот светлый принц? Александр на секунду отвёл взгляд. В его голове мелькнул образ взъерошенного Кристофера в простой рубашке. – Позже, – тихо сказал он. – Сейчас я просто рад, что ты в безопасности. Лилит снова обняла его, крепче, чем раньше. – Я тоже рада, что ты вернулся, брат, – прошептала она. – Без тебя здесь слишком пусто. Алекс уткнулся лицом в плечо Лилит и впервые за весь день позволил себе настоящую улыбку — тихую, тёплую, почти мальчишескую. Только с ней он мог быть таким. Только рядом с ней мог снять тяжёлую, холодную маску, которую носил перед всем остальным миром. Здесь он мог дышать свободно. – Мне сейчас нужно сходить к отцу, – мягко сказал он, всё ещё улыбаясь. – А потом я всё-всё тебе расскажу. Обещаю. Лилит ласково провела рукой по его волосам. – Не торопись. И будь осторожен, хорошо? – прошептала она. – Я буду ждать. Александр неохотно отстранился от сестры. Улыбка медленно исчезла с его лица, будто её стёрли. Черты снова стали жёсткими и холодными — привычная маска вернулась на место. Он глубоко вдохнул, расправил плечи и направился к двери. – Я скоро вернусь, – бросил он уже другим, ровным голосом и вышел из комнаты. Длинный тёмный коридор встретил его привычным холодом. Александр шёл быстро, крепко сжимая в руке свиток с подписями. Сердце всё ещё немного трепетало после объятий с Лилит, но с каждым шагом он загонял это чувство глубже. Дойдя до тяжёлых дубовых дверей отцовского кабинета, он трижды резко постучал. – Войди, – раздался из-за двери низкий, властный голос. Александр открыл дверь и вошёл. Кабинет императора Джозефера Рейвенкросса выглядел так же внушительно и мрачно, как и его хозяин. Тёмные каменные стены, тяжёлые чёрные шторы, огромный стол из чёрного дерева, заваленный картами и документами. В камине потрескивал огонь, но даже он не мог разогнать царивший здесь холод. За столом сидел сам Джозефер. Ему было сорок семь лет. Высокий — около ста девяноста сантиметров — с мощным, спортивным телосложением человека, который всю жизнь проводил в войнах и тренировках. Чёрные, как смоль, волосы были коротко острижены, с заметной сединой на висках. Карие глаза — такие же тёмные, как у Александра и Лилит — смотрели жёстко и проницательно, словно могли пробить насквозь. Бледная кожа и резкие, аристократические черты лица придавали ему вид настоящего тирана. В нём не было ни капли отеческой теплоты — только сила, жестокость и абсолютная власть. Александр низко поклонился, как его когда-то давно научили. – Я подписал все необходимые бумаги, отец, – произнёс он уверенно и твёрдо, подходя ближе к столу. – Перемирие со Светлой империей заключено. Он протянул свиток отцу. Джозефер взял документ своей большой, покрытой шрамами рукой и медленно развернул его. Несколько секунд он молча изучал подписи, затем поднял холодный взгляд на сына. – Быстро ты управился, – проговорил он низким, слегка хриплым голосом. – Не ожидал. Расскажи, как прошёл визит. Этот светлый щенок Кристофер… он действительно такой мягкий, как о нём говорят? Александр выпрямился, сохраняя холодное выражение лица. – Да. Наивный и слишком открытый. Но императрица Аврора настроена серьёзно на мир. Джозефер откинулся в кресле, слегка усмехнувшись уголком губ — усмешка вышла неприятной и хищной. – Хорошо. Пока это нам выгодно. Но не расслабляйся, Александр. Светлые всегда остаются светлыми. А мы — тёмными. Запомни это. – Да, отец, я понимаю это, – спокойно ответил Александр, глядя прямо в холодные глаза Джозефера. Внутри него в этот момент кипела настоящая ненависть — тёмная, тяжёлая и давно устоявшаяся. Он безумно ненавидел этого человека. Каждую черту его лица, каждый властный тон, каждое воспоминание о том, как этот «отец» поднимал руку на Лилит. Александр уже давно решил про себя: как только ему исполнится двадцать один и он взойдёт на трон, он убьёт его. Без колебаний. На своей же коронации. Джозефер смотрел на сына ещё несколько секунд, будто проверяя его на слабость, после чего небрежно махнул рукой. – Теперь иди. И не мешай мне. Александр молча поклонился, резко развернулся и быстро вышел из кабинета. Как только тяжёлая дверь закрылась за его спиной, он тихо, с облегчением выдохнул, прислонившись на секунду спиной к холодной стене. Лицо всё ещё оставалось каменным, но внутри бурлила целая буря. Он направился обратно к комнате Лилит.

***

В это же время в Светлой империи Кристофер сидел в своих покоях, облокотившись на подоконник. Настроение было подавленным. Рядом с ним находились все трое друзей. Таэлис первым заметил, как тих сегодня принц. Он внимательно посмотрел на него и мягко произнёс: – Ты сегодня очень тихий, Крис. Что-то случилось? – Да влюбился он, что, не видно что ли? – громко буркнул Элиан, развалившись поперёк кровати Кристофера, как у себя дома. – Смотрите на него — сидит, как кислая слива. Классика. Кристофер слегка покраснел, но ничего не ответил. Таэлис удивлённо приподнял серебристую бровь. – Влюбился? Неужели в Александра? Кристофер помолчал пару секунд, а потом медленно кивнул, не поднимая глаз. Элиан громко расхохотался и сел на кровати, хлопнув в ладоши. – Ну вот! А я что говорил? Наш солнечный принц пал жертвой холодного, мрачного красавчика! Серьёзно, Крис? Этот ледяной хер с лицом «я-весь-такой-трагичный»? Да ладно! Меня лучше бы выбрал. Я уж точно лучше его во всём — и поговорить могу, и повеселить, и в постели, уж поверь, заебу так, что забудешь, как этого тёмного придурка зовут. – Да не пизди, – фыркнул Таэлис, закатив глаза. – У тебя никого ещё не было, придурок. Хвастаешься, как всегда. – Были, между прочим! – возмутился Элиан, бросив в Таэлиса подушкой. – Думаешь, я не нарасхват? Девки и парни сами в очередь стоят, чтобы попробовать лучшего охотника на драконов. А ты просто завидуешь, длинноухий. – Замолчите оба! – не выдержала Элира, повышая голос. – Лучше поддержите нашего солнечного принца, вместо того чтобы устраивать тут цирк. Крис и так плохо себя чувствует. Она пересела ближе к Кристоферу и мягко положила руку ему на плечо. – Расскажи, если хочешь… Что ты чувствуешь на самом деле? Кристофер тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. – Я сам не понимаю… – тихо проговорил он. – Он холодный, закрытый, почти ничего не говорил… А я всё равно думаю о нём. Это глупо, да? Элиан открыл было рот для очередной дерзкой шутки, но Элира бросила на него такой взгляд, что он только хмыкнул и откинулся обратно на кровать. – Это нормально, Крис. Правда, нормально, – мягко сказала Элира, нежно поглаживая его по плечу. – У тебя, возможно, чувства вспыхивают именно на таких людей, как Александр. Холодных, закрытых, сильных. Это притягивает. Такое бывает. Кристофер опустил голову ещё ниже, сжимая пальцы на коленях. Его голос прозвучал совсем тихо, почти шёпотом: – Но он же парень… И я парень. Я должен любить женщин. Так правильно. Так должно быть. В его словах слышалась настоящая растерянность и стыд. Он чувствовал себя виноватым, будто предаёт какие-то невидимые правила, которые ему внушали с детства. Элира посмотрела на него с бесконечной теплотой и пониманием. – Не думай об этом так жёстко, Крис. Мне, например, тоже нравятся девушки. Хотя я сама девушка. И это нормально. Чувства не спрашивают разрешения. Они просто приходят. Элиан, всё ещё развалясь на кровати, громко фыркнул и усмехнулся. – Ох, ну вы и зануды. Мне тоже парни нравятся, особенно такие высокие и серьёзные, как наш длинноухий блондинчик, – сказал он, кивая на Таэлиса с наглой ухмылкой. – А тебе, кстати, кто нравится, а, блондинка ты наша длинноухая? Может, я? Таэлис бросил на него тяжёлый взгляд и спокойно ответил: – Заглохни уже, Элиан. Ещё раз назовёшь меня так — получишь в морду. Элиан только рассмеялся, явно наслаждаясь реакцией. – Да ладно тебе! На вопрос ответь, тупица. Неужели никто не нравится? Даже я? Я же красавчик, между прочим. Шрам только добавляет шарма. – Даже ты, придурок, – отрезал Таэлис, но в уголках его губ всё-таки мелькнула лёгкая улыбка. – Ай, как больно! – театрально схватился за сердце Элиан. – Отвергли! Мой нежный эльфийский цветочек меня не хочет. Крис, а ты видел? Меня все отвергают. Может, мне тоже пойти влюбиться в какого-нибудь мрачного тёмного принца? Хотя нет, я лучше останусь самым горячим вариантом в этой комнате. Элира закатила глаза и толкнула Элиана ногой. – Ты невозможный. Вместо того чтобы поддержать Кристофера, ты опять всё в шутку превращаешь. – А что мне делать? – Элиан пожал плечами, но уже чуть серьёзнее посмотрел на Кристофера. – Слушай, Крис. Если тебе этот ледяной ублюдок запал в душу — значит, запал. И плевать, парень он или нет. Главное, чтобы ты сам не страдал. Хотя я всё равно считаю, что меня ты выбрал бы гораздо удачнее. Кристофер наконец слабо улыбнулся, хотя в глазах всё ещё оставалась грусть и путаница. – Вы все… странные, – тихо сказал он. – Но спасибо, что вы здесь.