Слизеринская принцесса и избранный.

Глава двенадцатая: Ничего не изменилось Гарри ожидал, что после той ночи что-то изменится. Что он будет смотреть на Дафну иначе. Что она будет смотреть на него иначе. Что в воздухе повиснет напряжение — неловкое, колючее, требующее объяснений. Ничего не изменилось. Дафна по-прежнему не замечала его в коридорах. По-прежнему разговаривала с Адрианом с той смесью раздражения и тепла, которую Гарри теперь узнавал. По-прежнему сидела с Тео и Асторией, и они втроём выглядели как маленькая крепость, в которую никому не было входа. Кроме Адриана. Он теперь был четвёртым. И Гарри — наблюдателем с гриффиндорской скамьи. — Ты можешь объяснить, почему ты всё время смотришь на слизеринцев? — спросил Рон в четверг за ужином. В его голосе не было злости — только искреннее недоумение. — Они же... ну, слизеринцы. — А ты можешь объяснить, почему ты всё время жуёшь с открытым ртом? — парировал Гарри. — Это другое. — Почему? — Потому что я ем, а ты пялишься. Гермиона, сидевшая между ними, вздохнула. — Мальчики, вы оба невыносимы. Рон, закрой рот, когда жуёшь. Гарри, если тебе так интересно, что происходит в Слизерине, может, стоит просто... подойти и поговорить? Гарри посмотрел на неё так, будто она предложила ему станцевать на столе в Большом зале. — Поговорить? С Дафной Малфой? — А что в этом такого? Она человек. — Она Малфой. — Это не синоним, Гарри. Гарри замолчал. Гермиона была права — в теории. На практике подойти к Дафне Малфой и заговорить с ней без причины выглядело бы так же странно, как если бы Драко вдруг обнял его на квиддичном поле. — Я просто смотрю, — сказал он наконец. — Это не преступление. — Нет, — согласилась Гермиона. — Но иногда смотреть — это способ не делать то, что нужно. Гарри не понял, что она имела в виду. И не захотел уточнять. --- В пятницу вечером Гарри сидел в гостиной Гриффиндора у камина. Рон ушёл спать рано — устал после тренировки. Гермиона читала в кресле, иногда поглядывая на Гарри поверх страниц. — Гарри, — сказала она вдруг. — Можно тебя спросить? — Ты уже спросила. — Можно спросить ещё раз? Он кивнул. — Ты думаешь о ней? Гарри замер. — О ком? — О Дафне Малфой. В камине треснуло полено. Гарри смотрел на огонь и чувствовал, как Гермиона буравит его взглядом. — Нет, — ответил он. — С чего ты взяла? — Ты смотришь на неё постоянно. На уроках, в коридорах, за едой. Ты знаешь, с кем она разговаривает, куда идёт, даже когда спит. — Откуда ты... Гарри осекся. Гермиона смотрела на него с лёгкой улыбкой — не насмешливой, скорее понимающей. — Я Грейнджер, — сказала она. — Я замечаю всё. — Я не думаю о ней, — повторил Гарри. — Я просто... она интересная. В смысле, как человек. Не как принцесса Слизерина, а как... ну, ты понимаешь. — Понимаю, — Гермиона отложила книгу. — Но есть одна проблема, Гарри. — Какая? — Ты смотришь на неё, но не видишь. Ты наблюдаешь, но не приближаешься. Ты узнаёшь её привычки, её друзей, её настроения — но не её. Настоящую. Гарри хотел возразить. Хотел сказать, что видел Дафну спящей на диване, видел, как она тянется к книге на верхней полке, видел, как улыбается Адриану, когда думает, что никто не смотрит. Но слова застряли в горле. Потому что Гермиона была права. Он видел её — но не знал. И чем больше он видел, тем меньше понимал. — Я не хочу ничего, — сказал Гарри. — Я просто смотрю. Гермиона помолчала. Потом взяла книгу и снова открыла её. — Иногда просто смотреть — тоже выбор, — сказала она тихо. — И он может быть важнее любых действий. Гарри не ответил. Он сидел у камина, пока огонь не погас, и думал о том, что Гермиона права почти всегда. И это бесило. --- В субботу утром Гарри проснулся рано. Солнце только начинало золотить окна башни. Рон и Невилл спали. Дин и Симус храпели в унисон. Гарри оделся, тихо вышел из спальни и спустился в гостиную. Пусто. Только пепел в камине напоминал о вчерашнем вечере. Он вышел в коридор. Хогвартс в раннее утро был прекрасен — тихий, почти пустой, с длинными тенями от рассветного солнца. Гарри брёл без цели, сам не зная куда. Ноги принесли его на третий этаж. К двери туалета Плаксы Миртл. Дверь была закрыта. Гарри постоял секунду, потом развернулся и пошёл прочь. Но на полпути остановился. Из-за поворота показалась фигура. Адриан. Он шёл, зевая, с кружкой в руках. Увидев Гарри, он не удивился — только кивнул. — Поттер. Рано ты. — Не спится, — ответил Гарри. — Ты тоже. — Дафна спит, я за чаем. Она не выносит, когда её будят без чая. Гарри кивнул. Они постояли в тишине — гриффиндорец и слизеринец, которые не были врагами, но и друзьями не были. — Ты хорошо к ней относишься, — сказал Гарри. Это прозвучало глупо, но он не знал, как ещё начать. — Она заслуживает хорошего отношения, — ответил Адриан просто. — Даже если сама не верит. — Ты поэтому рядом? Потому что она не верит? Адриан посмотрел на Гарри долгим взглядом. Серые глаза, спокойные, северные — как море в штиль. — Я рядом, потому что она — Дафна. Не Малфой. Не принцесса Слизерина. Просто Дафна, которая в детстве воровала яблоки из сада моего деда. И которая сейчас не может достать книгу с верхней полки без чужой помощи. И которая спит на старом диване, потому что не выносит свою кровать в подземельях. Гарри молчал. — Ты много на неё смотришь, Поттер, — сказал Адриан. Без угрозы. Просто констатация. — Я заметил. Тео заметил. Астория заметила. Даже Драко начал подозревать что-то. — Я просто... — Я знаю, что ты просто, — перебил Адриан. — Я не ревную. Не думай. Мы друзья. Только друзья. Но если ты хочешь что-то сказать ей или сделать — сделай это. А если не хочешь — перестань смотреть. Она чувствует взгляды. Даже когда спит. Адриан развернулся и ушёл в сторону кухни. Гарри остался стоять в коридоре. Утро было тихим. И очень, очень прозрачным. --- Вечером того же дня Гарри сидел в библиотеке. Он не писал эссе. Не читал. Он просто сидел за дальним столом, у окна, и смотрел на озеро. К нему подсела Астория. Она сделала это тихо — Гарри не услышал шагов. Только почувствовал чьё-то присутствие и поднял голову. — Привет, — сказала Астория. Её голос был мягким, как шёлк. — Привет, — ответил Гарри. — Ты часто здесь сидишь в последнее время. — Ты следишь? — Наблюдаю. Это разные вещи. Гарри усмехнулся. Астория смотрела на него спокойно, без вызова, но и без дружелюбия. Просто — изучала. — Адриан сказал мне, что говорил с тобой утром, — продолжила она. — Он хороший. Прямой. Иногда слишком прямой. — Он сказал, что я много смотрю. — Это правда. — И что мне нужно или сказать, или перестать. — Тоже правда. Гарри повернулся к ней. — А что думаешь ты? Астория задумалась. Её светлые волосы упали на лицо, и она убрала их за ухо медленным, почти сонным жестом. — Я думаю, что Дафна не ищет никого, — сказала она наконец. — Она вообще ничего не ищет. У неё есть фамилия, положение, уважение. Ей этого достаточно. Но иногда... — Астория запнулась. — Иногда я вижу, как она смотрит на Тео и меня. Не с завистью. С... любопытством. Как будто она не понимает, зачем нам это всё, но не может перестать смотреть. — Как я на неё, — сказал Гарри. Астория улыбнулась — едва заметно, одним уголком губ. — Возможно, — сказала она. — Только ты смотришь на человека, который не хочет, чтобы на неё смотрели. По крайней мере, так, как ты смотришь. Она встала. — Я ничего не советую, Гарри. Просто... будь осторожен. Дафна не ломается, но она умеет делать больно. Не специально. Просто потому, что не знает, как иначе. Астория ушла так же тихо, как пришла. Гарри остался в библиотеке один. Солнце садилось за озером. Вода стала тёмной — почти чёрной. Как глаза Дафны Малфой. Он закрыл книгу, которую так и не открыл, и пошёл ужинать. Родинка на шее чесалась. Он решил, что ничего не будет делать. Ни говорить. Ни переставать смотреть. Он просто будет жить. Как умеет. И этого, наверное, достаточно. Хотя бы на сегодня.