Теория саморазрушения

Понедельник встретил Лос-Анджелес привычной жарой, пробками и раздражающим ощущением, будто весь город с самого утра уже куда-то опаздывает. Алекса ненавидела понедельники в принципе, но этот хотелось просто пережить и желательно без чужих голосов рядом. Что, разумеется, было невозможно. Она припарковала мотоцикл возле корпуса психологии чуть резче, чем обычно, заглушила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, раздражённо глядя на снующих по кампусу студентов. Ночь закончилась слишком поздно, утро с Ричардом вытянуло остатки терпения, а сон так и не помог убрать из головы тяжёлый осадок после его слов. Всё раздражало. Солнце. Люди. Шум кампуса. Даже кофе из стакана, который она купила по дороге, был на вкус как подогретая грязь. Алекса стянула перчатки, закинула рюкзак на плечо и направилась к корпусу, уже заранее чувствуя, что сегодня кто-нибудь обязательно попадёт ей под горячую руку. Лекционный зал постепенно заполнялся студентами. Кто-то переговаривался, кто-то листал конспекты перед началом пары, кто-то спорил о прошедших выходных. Алекса привычно заняла место на последнем ряду, развалившись в кресле так, будто аудитория принадлежала лично ей, но сегодня в этой позе не было её обычной расслабленной наглости. Скорее усталость и раздражение человека, которому лучше сейчас не лезть под кожу. Мэдисон плюхнулась через ряд и сразу ухмыльнулась: — Ну что, Монтгомери, кампус уже третий день обсуждает нашу царскую VIP-тусовку. — Потрясающе. — Алекса даже не подняла взгляд. — Может, теперь мне ещё и грамоту вручат? — О, не начинай. Все были в восторге. — А я нет. Мэдисон удивлённо моргнула, явно не ожидая настолько резкого ответа. В этот момент Сэм Уокер начал подниматься вверх по ступеням между рядами, протискиваясь к свободному месту. Высокий, широкоплечий, в серой университетской толстовке с эмблемой футбольной команды UCLA, он закинул рюкзак на одно плечо и, проходя мимо, случайно задел Алексу локтем. — Смотри, куда прёшь. Сэм остановился и нахмурился. — Господи, Монтгомери, я тебя едва задел. — Да мне похуй! Держи свои грабли при себе, иначе я тебе их вырву нахер! — Бля, да успокойся ты… — Ты сейчас сам успокоишься! Мэдисон мгновенно напряглась. — Алекс… Парень уже раздражённо дёрнул плечом. — Да что с тобой вообще сегодня? Перебухала на уикенде и фляга окончательно потекла? Алекса резко поднялась с места. Не демонстративно, не для сцены, а слишком быстро и резко для обычного конфликта. Стул с неприятным скрипом отъехал назад, и несколько человек в аудитории тут же замолчали, почувствовав, как атмосфера за секунду становится тяжёлой. Именно в этот момент в зал вошла Изабелла Дельгадо. Она мгновенно оценила ситуацию: Алекса стояла посреди ряда с опасно потемневшим взглядом и выглядела как бойцовский пёс, готовый сорваться с места и вцепиться противнику в глотку. Сэм хмуро смотрел на девушку исподлобья и тяжело дышал, а остальная аудитория замерла в предвкушении. — Монтгомери. — голос Дельгадо прозвучал спокойно, но в аудитории сразу стало тихо. — Сядьте на своё место. Алекса не шевельнулась. Изабелла медленно закрыла за собой дверь. — Сейчас же. Несколько секунд Алекса продолжала смотреть на парня так, будто всё ещё прикидывала, стоит ли всё-таки врезать ему, но потом резко выдохнула сквозь зубы и села обратно в кресло. Сэм тоже поспешил убраться на своё место. Дельгадо молча прошла к кафедре, положила планшет на стол и только после этого подняла взгляд на аудиторию. — Если кто-то ещё сегодня решил проверить пределы моего терпения, советую передумать прямо сейчас. Тишина стала почти идеальной. — Отлично. Тогда начнём. Она включила проектор. — Сегодня мы продолжаем тему механизмов агрессии. Кто может коротко сформулировать теорию фрустрации-агрессии? Несколько рук поднялись почти сразу. Первые минут пятнадцать Алекса старалась вообще не участвовать в обсуждении, лениво крутя ручку между пальцев и глядя куда-то мимо экрана. Одногруппники отвечали как обычно: аккуратно, стерильно, по учебнику. Кто-то говорил про подавленные эмоции, кто-то про стрессовые факторы, кто-то про низкий уровень самоконтроля. Потом Джейсон рядом с ней тихо хмыкнул: — Бля, да тут у половины кампуса такие проблемы. Алекса раздражённо дёрнула плечом. — Нет. У половины кампуса максимум проблемы с тем, чтобы заткнуться вовремя. Несколько человек впереди тихо рассмеялись, и Дельгадо перевела взгляд в их сторону. — Монтгомери. Раз уж вам так скучно, может, вы сами объясните разницу? По аудитории сразу прошёл знакомый оживлённый шорох. Все уже знали: когда эти две начинают спорить, становится интересно. Алекса медленно подняла взгляд на Дельгадо. — Агрессия далеко не всегда связана с потерей контроля, — спокойно произнесла она. — Например, когда человек с детства привыкает, что любая слабость заканчивается болью. Тогда агрессия становится не эмоциональным срывом, а нормальной защитной реакцией. Все предельно просто: либо ты, либо тебя. Аудитория заметно притихла. — То есть вы считаете агрессию эффективным механизмом адаптации? — уточнила Дельгадо. — Я считаю, что для некоторых людей она работает лучше, чем все эти разговоры про здоровую коммуникацию. Более того, большинство людей вежливость принимают за слабость и понимают только язык силы и агрессии. — Даже если в итоге разрушает человека? Алекса коротко усмехнулась. — Ну, как сказал Фридрих Ницше: «Что не убивает меня, делает меня сильнее». Изабелла слегка прищурилась. — Это очень опасная логика, Монтгомери. — Зато честная. — Нет. Это логика человека, который пытается оправдать собственную неспособность нормально проживать эмоции. Вот теперь Алекса усмехнулась уже без тени веселья. — Ну конечно. Психологи же всегда лучше знают, что творится у человека в голове. — Зачастую так и есть. И если вы, Монтгомери, не забросите учебу и получите необходимые знания и практику, то однажды поймете, что большинство людей для вас — это открытая книга. — Самоуверенно. — Я могла бы сказать то же самое о вас. Напряжение между ними снова начало медленно собираться в воздухе, и аудитория это прекрасно чувствовала. Даже Джейсон рядом перестал шевелиться, переводя взгляд с Алексы на Дельгадо и обратно. Но дальше лекция всё же продолжилась. И чем больше шло обсуждение, тем сильнее Изабеллу раздражало собственное ощущение, что за всей этой агрессией скрывается не просто характер избалованной бунтарки. Алекса спорила жёстко, резко, временами почти грубо, но при этом разбирала тему быстрее половины аудитории и отвечала на вопросы так точно, будто действительно слишком хорошо понимала всё, о чём шла речь. Когда прозвенел звонок, студенты начали быстро собирать вещи. Шум голосов постепенно заполнил аудиторию, стулья заскрипели по полу, кто-то уже обсуждал планы на вечер. — Монтгомери, задержитесь после пары, — спокойно произнесла Дельгадо, выключая проектор. По аудитории сразу прокатилось тихое оживление. — О-о-о, — едва слышно протянул Джейсон, запихивая тетради в рюкзак. Алекса бросила на него взгляд. — Ещё звук и я тебе челюсть сломаю. — Всё, молчу. Когда аудитория наконец опустела, Дельгадо убрала планшет в сумку и кивнула в сторону выхода. — Пойдёмте. Здесь через десять минут будет другая группа. Алекса раздражённо закинула рюкзак на плечо и пошла следом за ней по коридору. Всё внутри уже заранее сопротивлялось этому разговору. Она прекрасно понимала, что сейчас будет: поведение, агрессия, контроль эмоций и прочая психологическая херня, от которой хотелось закатить глаза ещё до начала разговора. Кабинет Дельгадо оказался небольшим, но удивительно уютным для университетской кафедры. Книжные полки, аккуратный стол, мягкий свет и запах кофе. Алекса остановилась посреди комнаты, скрестив руки на груди. — Ну? — раздражённо бросила она. — Опять будете читать мне нотации о моей неконтролируемой агрессии и деструктивном поведении? Изабелла закрыла дверь и несколько секунд молча смотрела на неё. — Вы сегодня едва не устроили драку ещё до начала пары. — Он меня задел. — Он сделал это не специально. — Какая, нахрен, разница? — Для нормальных людей огромная. Алекса резко отвела взгляд, словно сама злилась на собственную реакцию. — Ну значит я ненормальная. Отлично. Диагноз поставлен? Я могу идти? — Господи… — Дельгадо устало провела ладонью по лбу. — Почему вы постоянно пытаетесь всё превратить в конфликт? — Да вас это вообще никак не касается. Я не нанимала вас своим психотерапевтом и не надо постоянно пытаться лезть мне в мозги и душу. Ответ прозвучал резко, почти зло. Изабелла на секунду замолчала. — Да, я не ваш личный психотерапевт, но я ваш куратор, а вы моя студентка. И сегодня вы явно сами на себя не похожи. Алекса тихо выругалась себе под нос, резко отвернулась и ударила кулаком в стену рядом с дверью. Глухой звук заставил Изабеллу вздрогнуть. — Монтгомери… — Не надо. — девушка тяжело выдохнула, всё ещё не поворачиваясь к ней. — Просто не надо сейчас лезть мне в голову, ладно? Изабелла смотрела на её напряжённые плечи несколько секунд. — Тогда объясните мне, что происходит. Алекса коротко рассмеялась, но смех вышел злым и уставшим. — Вы психолог. Скажите, профессор, сколько времени нужно человеку, чтобы окончательно заебаться от попыток быть для кого-то достаточно хорошим? Изабелла почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Это уже не было обычным студенческим хамством, но опыт подсказывал, что сейчас лучше не отвечать на этот вопрос, поэтому женщина вдруг резко перевела тему: — Я знаю, что вы мне солгали. В пятницу ночью. Девушка с явным удивлением и непониманием уставилась на Дельгадо. — Не поняла. В чём я солгала? — Ваша смс, — коротко ответила женщина, но затем всё же добавила: — Неужели вы думали, что в городе, где у каждого есть телефон с видеокамерой и выходом в интернет, можно легко скрыть тот факт, что вы вместо того, чтобы поехать домой, отправились на нелегальные мотогонки? — Кхм… ну технически я вам не лгала. Я прислала вам смс, когда приехала туда и я действительно в тот момент доехала и была жива. Изабелла не знала, что больше раздражало в этой невыносимой девчонке: полное отсутствие даже намёка на чувство вины или стыда, или её самоуверенная ухмылка. Но так или иначе, неожиданно для себя она резко сократила расстояние между ними, оказываясь непозволительно близко. — В сети немало видеозаписей вашей «шедевральной» победы, и поверьте, я имела удовольствие насладиться каждым моментом. Особенно тем, где вы чуть не стали конструктором Лего для коронера. — в глазах женщины не было жалости, но чётко читалась злость. — Вы ведёте себя так, будто у вас в запасе есть ещё несколько жизней, но ваши игры со смертью рано или поздно приведут к тому, что то, что от вас останется, будут хоронить в закрытом гробу. — Да мне похуй, — девушка не попыталась отстраниться, а её ответ прозвучал удивительно спокойно. — Потому что только в такие моменты я вообще чувствую себя живой. Она явно поняла, что сказала слишком много, потому что почти сразу её взгляд снова стал жёстким. — Всё? — резко спросила девушка. — Или у вас ещё остались вопросы для моего психологического портрета? Изабелла несколько секунд молча смотрела на неё, и теперь в этом взгляде уже не было злости, а лишь тихая грусть и усталость. Она едва ощутимо коснулась кончиками пальцев руки студентки и потом неожиданно мягко произнесла: — Идите домой, Монтгомери. Постарайтесь сегодня нормально поспать и хотя бы одну ночь не заставляйте меня переживать за вашу жизнь. Алекса нахмурилась так, будто ожидала чего угодно, кроме этого. Потом раздражённо фыркнула: — Господи, Дельгадо… вы как же вы меня бесите. — Это взаимно. И впервые за весь день уголок губ Алексы едва заметно дёрнулся в намёке на настоящую улыбку.